1980

Ленинград открыл дверь красной Волги, с легкой отдышкой усаживаясь на переднее сидение. - Привет. Миша, оживленно улыбаясь, перевел взгляд с руля на Сашу. - Привет, Саш. Они договорились, что встретятся с утра - Миша сам заедет за ним в отель, чтобы взять с собой на последний день Олимпиады. Даже удивительно - в кои-то веки вспомнил о любовнике. Наверное, в перерыве между работой время свободное нашлось, и он, так и быть, занес Сашу в свой список охуенно важных дел. Надо же трахаться иногда, а не только руку использовать, которой приветствуешь каждый день членов ЦК. - Хорошо долетел? Заботливый какой. Волновался бы на самом деле - приехал бы в аэропорт встречать, а не только по телефону сказал когда заедет и название отеля доложил. Да, теряет хватку: век назад, узнав, что в Петербурге очередной бал во дворце состоится, мчался к нему, дабы глазки публично построить, а спустя час в покои увести. - Нормально. У Саши нет особого желания что-то из себя изображать. - Саша, я скучал. Саша вздохнул. Он, по правде говоря, тоже скучал, сколько бы не злился. Ленинград вообще не может долго на Москву обижаться - не в его природе, что ли. Поэтому Саша просто кивнул, говоря, мол, да, я тоже. - На закрытии вся верхушка будет, - Миша внимательно смотрит на дорогу. - Так что повежливей будь, не порть репутацию. Какая репутация? Саше уже давно на нее похер. Не расстреляют за выдуманную измену - и на том спасибо. - Сегодня все должно быть безупречно. Чтобы весь мир увидел - в СССР все отлично. Да, лучше некуда. Коммунизм уже почти достроен, можно сказать. Два кирпичика осталось положить - и все равны и счастливы. В особенности члены партии. Более равны чем другие, если вспомнить слова запрещенного писателя. Москва вообще сам верит в то, что говорит? Или «справочник патриота» выучил, и теперь пересказывает? Саша вот вообще никогда эти правильные идеи реальными не считал. Но ничего, сегодня на себя привычную маску города-героя наденет, и все будет нормально. Особенно, если Миша мозг ебать много не будет. Следующий час они ехали в тишине. Москва, наверное, думал о Союзе; Ленинград - о Москве. Не сказать, что в машине была радостная атмосфера после долгой встречи - скорее просто терпимо-удовлетворительная. Никто Сашу предателем не назвал, уже неплохо. Потом Ленинград улыбался. Каждому мужчине в строгом костюмчике, каждой женщине, пахнущей «Красной Москвой». Все лица смешались в голове в одну большую кучу советских шишек, чьих имен даже и запоминать не хотелось. Если надо будет - Миша шепнет на ухо. Спортсмены из разных стран маршировали, кричали, радовались чувству единения. Саше казалось, что он единственный чужой на этом празднике жизни. Хотелось руку Московского сжать и не отпускать до самого конца, чтобы знать - он не один. Но Миша не мог позволить себе такое перед всеми этими партийцами: Товарищ Ленинград для всех здесь действительно просто товарищ - не объяснять же их давнюю любовную связь, недоступную простым смертным. Еще уголовное дело приплетут, а зачем им это? Только под покровом ночи, когда нет никого кроме них, двое мужчин становились снова самыми близкими людьми, несмотря ни на что. И без всех этих идей социалистических, оказывается, можно любить друг друга. На трибунах становится тише, Тает быстрое время чудес. До свиданья наш ласковый Миша, Возвращайся в свой сказочный лес. Интересно, это у Москвы чувство самолюбия взыграло, когда он символ Олимпиады выбирал? Саша усмехнулся. Сейчас бы Московского так же как его собрата на шарики подвесить, да в небо запустить. Может, хоть там голову освежит.. - Красиво летит, правда? Взгляд Москвы полон гордости, в зрачках голубых глаз горит яркий красный огонек. Сейчас он прямо символ патриотизма - хоть фотографию для учебников истории делай. Еще подпись внизу добавить: «Счастливый гражданин Советского союза на церемонии закрытия Олимпиады». На фоне только жены с детьми не хватает, чтобы уж точно образцово все было. Подставная жена с подставными детьми, пропагандируют подставные идеи. Идеально же, ну. Вслух Саша из этого ничего говорит, только мычит что-то неопределённое. Когда уже домой? «Терпи, Ленинград. Ты и не такое терпел». Дождавшись, наконец, завершения мероприятия, Саша стал наблюдать, как Миша прощается со всеми присутствующими. У них, кажется, корпоратив еще намечался, но Миша, к счастью, Ленинград туда не потащил. - Ну что, ко мне? Саша поджал губы. Противиться не будет - ему тоже хочется, все таки. Даже с ебнутым Мишей можно в постель ложиться - лишь бы не пиздел много. На пути к Мишиной квартире настроение немного поднялось. Не нравились Ленинграду все эти мероприятия, сколько бы не пытался приучить себя. Лучше в театр или музей - там можно и духовно насытиться, и о своем подумать. Поднимаясь на верхний этаж, Москва держал его за руку. Не официально как-то, а даже нежно, как раньше, чувственно поглаживая. У Саши уже от такого румянец на щеках появляется, будто на 150 лет назад возвратился. Ещё мундира не хватает и царских покоев с золотыми канделябрами, чтобы при блеске огней лицом Миши любоваться. Московский прижал к стене Сашу прямо в коридоре, едва захлопнув дверь. Даже свет не включил - интимность обстановки на пределе. Целует страстно, жадно, прикусывает нижнюю губу, одной рукой лезет под рубашку, заставляя выгибаться. Саша поддается всем действиям Москвы - он на все что угодно согласен уже без стеснения. Оторвался от чужих губ Ленинград, только чтобы в темноте нащупать чужой ремень и в спешке начать его расстегивать. Хочется ощутить внутри - неважно как. - Сашенька.. Сашеньке не надо слов. Ленинград приспустил чужие брюки и сжал в руке возбужденный член. Медленные, но уверенные движения заставляли Мишу постанывать от удовольствия - Ленинград всегда делал это умело. На Москве практиковался, с ним же стал профессионалом. Миша, вот, к сожалению, такими способностями похвастаться не может - Саша всегда чаще вставал перед ним на колени. У Миши, в свою очередь, просто чаще вставало. Кончил он быстро, даже не успел предупредить - Саша ощущал лишь некоторую соленость, сглатывая. Вкус тоже по ГОСТу, наверное. *** Спустя некоторое время пара мужчин лежала в теплой постели, устроившись в объятиях друг друга. На полу были брошены две бежевые упаковки - использованный товар Банковского завода резиновых изделий. Саша впервые за несколько месяцев ощущал приятное удовлетворение, несмотря на ноющую боль в спине. Миша дорвался, наконец - мучил любовника грубыми толчками, оставлял укусы в районе шеи. Саша, в общем, против особо не был - сам в последнее время любил пожестче. «В СССР секса не было» - бред. Во всяком случае, лозунг этот их не касался, остальных Саша не опрашивал. - Останешься еще на несколько дней? Саша бросил недоуменный взгляд на лицо Москвы. - А работа твоя? Миша нежно погладил щеку Ленинграда. - Придумаю что-нибудь. Было бы славно, если придумает. Если еще адекватным будет эти несколько дней - можно даже поверить, что у них все нормально. Саша сильнее прижался к Московскому, чувствуя чужое биение сердца. Будут ли они вместе в следующем веке? Хороший вопрос. Не завершив свои раздумья по поводу этого, Саша, ощущая вселенскую усталость, провалился в сон. Во сне он с Мишей кружится по бальному залу, а за ними пристальным суровым взглядом наблюдает Олимпийский мишка.