Сонный паралич

      Хуа Чэн никогда не разлучался во время сна с мужем. Се Лянь обвивал его всеми конечностями, используя вместо большой подушки. Это даровало покой. Это значило, что всё всё хорошо. Их мирок был в порядке. Большая кровать, устланная алым шёлком, зашторенная от всех посторонних душ, она только для них двоих. Место покоя, единения и любовной идиллии.       И каково в одну из зимних морозных ночей в ней неожиданно проснуться одному? Хуа Чэн пробудился резко, словно лишившись чего-то важного. Вторая половина постели была пуста, но всё ещё хранила тепло любимого. Сань Лану показалось, что он точно сквозь сон слышал голос Се Ляня и говорил тот совершенно неясные вещи. Хуа Чэн решил, что ему снится сон, однако этот голос его принца и разбудил его, а также пустота совсем близко.       Хуа Чэн приподнялся на локтях, запрещая тревоге и панике брать верх над собой. Он взмахнул рукой, призывая бабочку, чтобы осветить комнату и вгляделся. Окно было распахнуто, но принца поблизости он не обнаружил, и самые жуткие мысли, заставляя его подскочить в тот же миг, посетили сознание демона.       Дверь в покои также была открыта и за ней Хуа Чэн сразу же расслышал голос своего божества, подрываясь с места. Он обнаружил мужа в одном нижнем одеянии. Тот старательно пытался что-то объяснить страже у дверей или же рассказать какую-то историю из своего прошлого, однако демон-слуга совершенно не понимал: как на это реагировать, потому как принц болтал без перерыва, словно заводная кукла, и кто-то его просто включил, причём, кажется, поставив на повтор некоторые фразы.       Сань Лан выдохнул. Проснись он немного позже и неизвестно: куда бы смог двинуться Се Лянь, однако тот и не собирался стоять на месте, что ещё больше привело демона в чувства.       — Ваше Высочество, — позвал князь демонов, — гэгэ, — однако его голос даже не мог пробиться сквозь поток чужих слов.       Се Лянь совершал непроизвольные махи руками, что-то шептал, словно говоря сам с собою и совершенно не реагировал на Хуа Чэна. Сань Лан пытался уловить хоть какой-то смысл в его речах, но это были в основном лишь отрывистые фразы.       Любые попытки отвести принца обратно в спальню заканчивались провалом. Хуа Чэн обхватил чужую талию и взял одну руку Его Высочества в свою, но тот совершенно отказывался двигаться.       — На улицу… — Вдруг неожиданно сорвалось с губ Се Ляня совсем тихо, — выйти… — От неожиданности Сань Лан ослабил хватку, и принц правда двинулся к выходу, но демон вовремя вернул себе ясность мысли.       — Гэгэ, сейчас ночь, там холодно, прошу тебя, — Хуа Чэну вовсе не хотелось что-то делать против воли своего мужа, и он готов был исполнить любое его желание, но в подобном состоянии вестись было опасно.       — Жарко…очень душно, на воздух… Сань Лан, душно, там в покоях нельзя… — Сань Лан тут же вспомнил про распахнутое окно. Значит у принца могло это произойти это от нехватки воздуха.       — Чшшш, — Хуа Чэн медленно прижал мужа к себе, уложив прохладную ладонь ему на лоб, чувствуя, что его принц действительно немного горел, — всё хорошо, любовь моя, — Хуа Чэн поднял принца на руки, прижимая к частично оголённой и прохладной груди.       Глаза Се Ляня были полуоткрыты, словно закатаны. Это означало, что он точно не проснулся до конца.        — Сними всё это, на улицу…так жарко…       Вернувшись в комнату, Сань Лан уложил принца поверх одеяла и снял с него рубашку, обхватывая ладонями взаправду горячий торс и целуя, начиная с шеи, спускаясь всё ниже до штанов. Окно все ещё оставалось открытым, и демон захлопнул его взмахом руки, чтобы Се Ляня не продуло, однако тот раскапризничался на это пуще прежнего.       — Открой…пожалуйста, там ветер, хороший…       — Гэгэ простынет — заботливо сказал Хуа Чэн, приподнимая его голову и давая отпить воды, — здесь достаточно прохладно, — нежно продолжил он, оглаживая влажной тканью щёку своего супруга, который в свою очередь вновь начал нести какой-то бред, мотая иногда головой.        — Он сюда не явиться…я хочу, чтобы ты немного подумал об этом…когда он придёт.просто отнеси меня на руках в свои покои и закрой их…он сюда не явиться…обещай… — Хуа Чэн сразу понял, о чём бредит его муж. Он уложил один компресс на лбу Се Ляня и склонился совсем близко, целуя в макушку:       — Больше никогда никто не посмеет и ногтём тронуть тебя. Здесь только я и ты, душа моя. Дыши, — Хуа Чэн уложил его к себе на грудь, не переставая гладить по макушке, постоянно успокаивая.       — Я не хочу это…просто…       — Шшшш...       Даже когда Се Лянь болтал совсем неразборчиво, Сань Лан не останавливался, следя за тем, чтобы Его Высочество оставался лежать в постели, не давая ему больше подниматься. Он продолжал гладить его по макушке и спине, пока Се Лянь полностью не заснул.       Утро обещало быть добрым.