Муза моей души

Лёгкий ветерок проходится по нежной коже Кадзухи, когда он вновь решает забраться на самую высокую рею Южного Креста и помедитировать: его всегда это так расслабляло и позволяло разобраться в своих мыслях, которых за последнее время стало гораздо больше, чем когда-либо. Всему виной облик бесстрашной капитанши, что каким-то образом поселился в его голове без желания уходить. Её голос, поведение, храбрость и отличный дух лидерства — всё завораживало, особенно то, с каким одновременно трепетом, казалось, совершенно не подходящим к её образу, и решимостью она всегда его звала по имени. Хотелось обнять её и не отпускать, как бы благодарность за то, что спасла его и поддержала несколько лет назад, но Кадзуха всё равно понимал: такая тактильность — ничто по сравнению со сделанным Бэй Доу. Он обязан жизнью, всегда готов прийти на помощь уже ей, не прося ничего взамен, как это делала она.  В его карманах давно лежали небольшие листы, на которых Кадзуха писал короткие стихи, посвящённые Бэй Доу. Хоть те и не совсем длинные, но точные, ведь каждый раз, как веяло вдохновение — а его всегда хватало — от пустого пространства практически в ту же минуту не оставалось и следа, виднелись лишь складные строчки. Бэй Доу стала его музой, оттого таких стихотворений о ней было предостаточно, чтобы понять, что Кадзуха к ней явно небезразличен. И сейчас сам Кадзуха пытается бежать от мыслей о ней, пока они с командой плывут за горизонт в поисках новых приключений. Шум воды отвлекает, ветер успокаивает.        — Кадзуха, слезай! Загрузка трюма! — доносится наполненный силой голос Бэй Доу, и Кадзухе остаётся только послушаться, открыть глаза и слезть.        — На всех, — коротко отвечает он и, удерживаемый ветром, аккуратно спрыгивает вниз.       — Твой подход мне нравится! — смеётся Бэй Доу и кладёт руку тому на плечо, уводя на кухню, где успевает собраться уже вся команда.  От прикосновения хочется просто провалиться сквозь землю, точнее, палубу, утонуть и снова воскреснуть от невыносимого желания видеть Бэй Доу каждую секундочку. Но Кадзуха даже признаться ей в этом не может: кто он такой, а кто она? Не слишком ли много внимания он к себе таким образом потребует от неё? Тысяча вопросов, ни одного ответа, только голова раскалывается, и ни к какому итогу мысли не приходят. И как он сам держится, Кадзуха не понимает, искренность его разъедает изнутри, а несильный ветер вечно шепчет: «Расскажи ей». Но он мотает головой, избавляясь от тяжести, созданной раздумьями, в ней.  Когда Кадзуха садится за стол, глаза цепляются за сытную пищу, которую остальные члены команды поглощают как нечего делать: естественно, они достаточно давно не ели, с самого утра, как вышли в открытый океан, потому стол уже пачкался каплями вина, пива, масла и жирными следами от пальцев. Но Кадзуха голода совершенно не чувствует, и ему это кажется странным, учитывая то, что завтракал он не менее, чем несколько часов назад, и хоть какой-то аппетит должен быть. Два глотка обычной воды вряд ли помогут, но большее в горло просто не лезет. Облик Бэй Доу даже сейчас не отпускает мысли Кадзухи, что начинает уже порядком раздражать, но он избавиться никак не может, ведь и достаточно длительная медитация не помогла.  Пальцы нервно теребят рукава, Кадзуха неотрывно смотрит прямо на Бэй Доу, сам того не замечая и не думая о том, что это не совсем прилично. Хочется прикоснуться к ней, расчесать волосы или от смеха, вызванным её шуткой, хлопнуть по плечу.        — Братец, чего смотришь? Ешь! — Бэй Доу усмехается и щёлкает пальцами перед его лицом, возвращая в реальность.       — Я… Я не голоден, — отрезает Кадзуха и чувствует, как краснеет: жар захватывает не только щёки, но и уши. — Пойду на воздух. Бэй Доу непонятливо ведёт бровью, но лишних вопросов не задаёт: и так отлично видно, что с Кадзухой в последнее время что-то не то, а раз сам не говорит, то наседать с расспросами кажется неправильным — пусть он лучше разберётся наедине с собой, а потом, если что, может рассчитывать на поддержку со стороны.  Ветер снова врезается в кожу Кадзухи, колышет пряди, сам он медленно подходит к левому борту и опирается о перила, закрывает глаза, снова погружаясь в свои мысли: в воспоминаниях звучат её уверенные команды, больно смешные шутки; мелькают её элегантная походка и такой породнившийся хитрый взгляд, который, когда видишь, сразу понимаешь, что у Бэй Доу созрел новый план, намного веселее и приятнее, чем был до.  Невольно уголок губ дрогает вверх, и Кадзуха глубоко выдыхает.  «Скажи, тебе же лучше будет», — твердит внутренний голос, и отвертеться от него невозможно, долго бегать от своих чувств и желаний всё равно не получится.        — Да, — вслух отвечает Каэдэхара и медленно открывает глаза, смотря на своё отражение в воде.  Отстранившись, он сжимает руки в кулаки, поднимает голову, будто слушает мнение ветра насчёт его решения и, получив положительное, тихо усмехается.  Вымеренными шагами направляется обратно внутрь корабля, как вдруг во что-то, точнее, в кого-то врезается.       — Ха-ха, братец, тебе следует быть более внимательным, — доносится родной уверенный тон, и Кадзуха вмиг отходит на шаг, осознавая, что только что его лицо упиралось точно в пышную грудь Бэй Доу.  Щёки вновь заливаются краской, и Кадзуха кашляет.       — Я всё же не смогла оставить просто так твоё состояние, я же вижу, что что-то с тобой происходит, и хотела узнать, что именно. Ты можешь мне довериться, — непривычно спокойно говорит Бэй Доу и берёт его за плечи, тепло улыбнулась. «Дерзай!» — буквально свистит подувший ветер, эхом расползаясь по всей голове и разбивая все сомнения и страхи вдребезги.       — Ах… Бэй Доу, — Кадзуха на долю секунды осекается от того, насколько уверенно произносит её имя, и тут же продолжает: — Я был бы нечестен в первую очередь сам с собой, если продолжил бы молчать, но… Я, кажется, по уши влюблён в тебя. Ты муза моей души, мне нравится в тебе абсолютно всё, и я не могу от этого бежать, как ни пытался, — он прерывается, находя силы заговорить вновь после того, как замечает заинтересованное лицо Бэй Доу. — Ты поистине потрясающий человек, заслуживающий весь мир и даже больше, поэтому я пойму, если ты отвергнешь мои чувства и сейчас ты считаешь меня просто дурачком… С каждым словом глаза Бэй Доу расширялись, а брови поднимались: как же это было приятно слышать, похоже, Кадзуха сумел застать врасплох самого капитана Южного Креста, вечно предстоящей пред всеми хладнокровной, непробиваемой девушкой.  Она не знает, как реагировать, потому только, закусив губу, крепко обнимает Кадзуху, прижимает к себе.       — Архонты, Кадзуха… — только выдыхает Бэй Доу, не находя слов. — Не делай из меня подводного монстра, я не настолько бесчувственная тварь, — она отстраняется и заглядывает в его глаза, что успели уже намокнуть от застоявшихся в них слёз, — ты прекрасный человек и друг, которого я буду защищать ценой своей жизни, ты всегда можешь на меня рассчитывать, но…        — Я понимаю, — без грусти отвечает Кадзуха, — мне… мне очень ценны эти слова.  Бэй Доу тепло улыбается и, оставив лёгкий поцелуй на его мокрой щеке, снова прижимает к себе.       — А теперь, пожалуйста, поешь. Я не выживу с мыслями о том, что из-за меня ты будешь голодным, — с заботой в голосе произнесла она и потрепала Кадзуху по макушке.