Неправда?!

***

Сегодня ему зал рукоплескал, Он с нежной гордостью в овациях купался, Он думал - откровенья миг настал, - Бесшумно крылья распустил и начал подниматься. Его мечта, казалось, превзошла сама себя, Сон обратился в явь, и сказка стала былью. Он продал душу им, не капли не щадя, Ведь так всегда хотел, чтобы его любили. Он грудь порвал, чтоб сердце видел зал, Он так старался, чтобы нервы пели, Но тот, кто хлопал чаще всех, сказал Ему слова такие: «Я не верю! Конечно, ты играл почти как Бог, Но, милый мой, прошу тебя, послушай! Мне наплевать на то, что сделал ты, на то, чего не смог, А зрителю тем более плевать на душу. Он хочет видеть маску на лице, Пускай она и приколочена гвоздями. Здесь в нашем идеальном мире нету сцен, Наполненных твоими, милый друг, страстями. Мы говорим тебе что видеть, чем дышать, Ты просто должен слепо исполнять приказы, Ты должен притворяться продолжать, Что понял всё, узнал, увидел сразу! Мы не должны тебя чему-нибудь учить, Нет, это просто глупо, сам подумай, Ведь мы актёры и привыкли жить Лишь для того, чтоб верил зал безумный В красивые рассказы, в сладкий яд. Ведь вера, знаешь, высшая награда. Твой мир и не увидят, не хотят, Чтоб ты был сам собой, им этого не надо. Поверь, чтоб стать талантливым актёром, Тебе лишь нужно сделаться безвольным существом, Смешать своё достоинство с позором, И никогда не пожалеть о том. Мы создадим тебя, неоновую тень Того, что надо сделать, надо, И, может быть, потом наступит день, В котором станет лесть твоей наградой. Ведь мы же умные, а ты ещё дитя, У нас на шеях груз такой огромный! А что ты ожидал, сюда придя Размазанной буклетной честностью пленённый? Что мы вас будем с ложечки кормить? Что будем и прощаться, и здороваться? Что будем о высоком говорить И со слезами на глазах вас умолять открыться? Поверь, у слова «театр» множество значений. Скорей всего, для каждого оно своё, Но коль сюда пришёл ты, будешь исключением И наизусть заучишь именно моё! Для тех, кто там сейчас сидит, я Бог! Смотри, передо мной тебе придётся отвечать! Короче, я соврал, играл ты плохо, И больше я тебя не буду замечать. Ты можешь хлопнуть дверью, зарыдать, Уйти, задрав свою пустую голову, Ты можешь гнев свой как угодно проявлять, Но я ведь Бог, и, уж поверь, мне всё равно. Но ты придёшь сюда ещё, я знаю, Ведь ты же был уверен, что актёр. Поверь, я к людям в души залезаю И паутиной в них плету узор Такой, который захочу, чтоб зритель верил В то, что на сцене куклы, а не люди. И чтобы в забытье он постоянно бредил Тем миром, что иметь не будет, Чтоб он не смог в дальнейшем отличить Что «правда», а что «ложь», где «хорошо», где «плохо». В нём паутина моя будет жить И до его предсмертного сорвущегося вздоха. Да и тебя уже я своей сетью обмотал! Теперь ты мой, хотя и сам не знаешь. Хотя б тогда, когда тебе весь зал рукоплескал, Я был уверен, что ты вмиг растаешь. Наш высший мир с твоим и рядом не стоял, Из века в век актёр учился притворяться. Когда ты своё сердце перед нами доставал, Зал думал лишь о том, как бы не рассмеяться. Ты понял то, что я хотел сказать: Такому чистому в наших рядах нет места, Ты – тонкая струна, и будешь дребезжать, А мы как змеи, сделаны из теста. Тебя возможно только разорвать И застрелить твою наивную мечту, А мы способны формы изменять И наполнять жестокой фальшью пустоту!» Он унижал его своим высокомерным взглядом, В душе остались только черепки, А зрители до одуренья были рады, И раздавались громкие хлопки. Теперь он осознал, каким наивным был, Он понял то, что правда оказалась ложью, Ведь тем, сидящим в зале, он недавно верил, И объяснить себе всё это было невозможно. А как же совесть, искренность и честь? Ему казалось раньше, после выхода на сцену Должно быть чувство гордости, что был таким как есть, А не присутствовал с бетонной маской на лице! Ведь ты когда для зрителя играешь Не только должен передать духовный мир героя, Самим собой ты этот образ наполняешь, Через него ты раскрываешь своё «я»! Но после этой многотонной речи С душою обнималось разочарованье. Теперь ничто подобное фиаско не излечит! Он с болью будет мерить расстоянье От края сцены до двери, до фонаря, До дома и до следующей жизни. Он никому теперь не сможет доверять, Пытаться новый мир создать нет смысла. Две алых линии перечеркнут одну… Ведь он был человек, не кукла, не игрушка. Он навсегда в искусственности мира утонул, А смерть всю ночь навзрыд проплакала в подушку.