Зелёное и Красное

      «Вис, думаю, многое поменялось в моём мировоззрении с твоего последнего письма. Хотя даже не поменялось, а всплыло на поверхность то, что было спрятано внутри. Чем больше я слушаю людей, тем больше я убеждаюсь, что Союз Трёх… нужно обновить. Поменять и разделись сферы деятельности Спеса. Вообще бы убрать церковь! Но главное, зачем Ордария уподобилась другим странам?! Магия — наше преимущество! Людям без дара стало обидно?! Стало страшно?! Или может, всё из-за того, что просто столица на востоке?! Тартрус — огромный город, столица могла быть там. Чем он плох? Говорят, он закрытый. Почему? Нет единого мнения. Я узнаю точно.       Сейчас я в дороге в Агреди. Допишу письмо уже в самом селении, а сейчас — воспоминание.       Приближается осень, поэтому в памяти проступает то, как мы с твоей семьёй отмечали Начало года. Твои родители, а тем более Одиум, относились ко мне с опаской, но всё же приглашали за праздничный стол. Помню, какие странные эмоции я ощутил, когда вы дарили друг другу подарки. Мне подарки не полагались — и это понятно, но мне разрешалось смотреть. Ты — умница, и подарила брату небольшой хороший учебник по алхимии, добытый у учителя, а родителям ты связала по шарфу. Помнишь, что подарили пятнадцатилетнему Оди? Конечно, помнишь. Тебе подарили красивые дорогие маленькие часы на твоё тонкое запястье. А ему… подарили зеркало. Признаюсь, это событие было для меня переломным. Потом я услышал ваш разговор… Все эмоции Одиум выплёскивал на тебя, потому что, скажи он такое родителям — те бы его мигом побили. Я уже хотел обратиться к страже, чтобы твоих родителей наказали, но не решался, потому что боялся сделать плохо тебе.       Твой брат снова кричал на тебя. Он швырнул и зеркало, и книгу по алхимии на диван так, что подарки отскочили и упали. «Они просто хотят, чтобы ты принял себя таким, какой ты есть!» — воскликнула ты, задыхаясь слезами. «Зачем ты обманываешь и себя, и меня?! Ты прекрасно знаешь, что это не так!» — практически рычал Одиум. — «А твой подарок?! Хотела ещё раз похвастаться тем, что изучаешь алхимию, а меня родители отдали к мастеру дрессировки птиц-письменосцев! Спасибо!» «Это тоже почётно, Оди!» «Заткнись, Вис! Ненавижу!» — выкрикнул напоследок твой брат и оставил тебя рыдающей в гостиной. Я пошёл тебя успокоить.       Не понимаю, почему Одиум не ушёл от твоей семьи сразу, как ему исполнилось пятнадцать. Наверное, из-за того, что твои родители платили за мастера, хоть и дрессировки птиц.       Вот я уже месяц в Агреди. Очень был увлечён людьми. Поразительно, как из большого города, Агреди превратилось в маленькую деревушку после отмены магии. Возможно, всё-таки люди Агреди всех больше пострадали после запрета. Из-за здешней стражи, простых нравов, конкурентных семей, пытающихся занять главную нишу в развивающемся городе, людей сажали постоянно. Множество лживых доносов, подкреплённых платой, уничтожили селение и разрушили веру в людей. Агредийцы с виду обычные, конечно, но в них кипит такая злость! До сих пор. Заметил, что люди здесь больше позволяют себе, более подвластны эмоциям, вообще, более просты по своему отношению к жизни.       Я начал изучать зелье чтения людей. У него ужасные побочные эффекты, и его необходимо улучшить! Советую тебе тоже изучить его! Потому что я попробовал — оно бесподобное!!! (Правда, я чуть не ослеп, будь аккуратна). У одного алхимика Агреди нашёл огромную книгу по этому зелью, изучаю. Следующим письмом пришлю выдержки из неё и мои идеи по улучшению зелья!       И.».

***

      Людей на балу было много. Казалось, что пришла целая половина поселения. Мужчины достали из закромов красивые костюмы, женщины вспомнили об изящных платьях. Всё действие проходило в огромном зале, проход в который был осуществлён через парадные двери. Здесь, у стены стояли музыкальные инструменты, и любой желающий мог сыграть. Сейчас там исполняли лиричную медленную мелодию девушка на арфе и юноша на пианино. Вдоль других стен располагались столы, усеянные бокалами вина и блюдцами с небольшим количеством малины. Люди также проходили из зала в крупный двор особняка, в котором находилось три неработающих старых фонтана, выглядевшие плачевно и без тухлой воды, и заросли дикой малины и ежевики. Для посетителей хозяин дома открыл ещё пару спальных комнат, которые успел привести в приличный вид, и уборные.       После танца Карл и Лира подошли к одному из столов с вином. Они взяли по бокалу, и девушка прочла табличку, стоящую на столе: —«Не напивайся, дорогой товарищ! Следи за знакомыми!»       Карл усмехнулся и произнёс: —Что ж, следи, чтобы я не перепил. —Кто-кто, а ты не будешь валяться на полу от количества вина в твоей крови.       Юноша хотел чокнуться, но Лира отвела свой бокал. —Подожди. За что пьём? За будущую победу над имманитами? — спросила девушка. — За излечение больных? За вечный мир в Ордарии? —Давай приземлённее. За то, чтобы на балу всё было спокойно, потому что у меня нет с собой меча, если честно. —У меня тоже, — сказала Лира и стукнула бокалом о бокал парня. —Откуда столько вина? —Не знаю, но хозяин уж точно не просил у города.       Лира сделала глоток напитка и чуть не подавилась, так как сбоку подошёл Апафалид и слегка толкнул девушку локтем. —Ты пару себе нашёл? — был первый вопрос Лиры. —Да, — улыбнулся Алид. — Формальную. Аниму. —О, она милая и симпатичная. —Нет, она не красивая. За что пьёте? —За спокойный бал, — ответил Карл. — Ты с оружием? —Я кинул свой топор в кусты перед входом, — поджал губы Алид. — Надеюсь на его сохранность. Я, вообще-то, кое-что хотел. Мы тут спасли при нападении на Селу некоторых. Видите вон ту пару? — юноша указал на молодых людей, стоявших у другого столика. —И? — вскинула брови Лира. —Нам нужно познакомиться! —Зачем? —Хорошо, мне нужно познакомиться, а вы подойдёте со мной, а-то одному подходить к паре как-то не вежливо. —Ого, — улыбнулась девушка. — Апафалид стесняется к кому-то подойти. —Не стесняюсь. —Хорошо, хорошо, пойдёмте познакомимся. Почему бы нет?       Лира, Алид и Карл подошли к юноше и девушке, мило беседовавшим друг с другом. Когда Лира приблизилась к ним, то на миг остолбенела. Такого взрыва красоты она ещё никогда не видела! И как взрыв не приносит ничего хорошего, так и их идеальность не принесла никакого удовольствия. Тело разрывалось: хотелось и любоваться ими вечно, и выколоть себе глаза. Он — крепкий, высокий с красивым изгибом тонких губ, аккуратным ровным носом, голубыми глазами, русыми короткими слегка небрежно уложенными волосами. Она на голову ниже него, стройная, миниатюрная, с идеальной бледной кожей, её лицо украшала небольшая родинка над пухлыми изящной формы губами, тоненький носик, больше синие глаза, ухоженные брови шоколадного цвета, волнистые волосы убраны в роскошную причёску, так что на лице не было ни единой выпавшей пряди, в ушах серёжки-гвоздики из жемчуга. Лира стояла, как вкопанная, с открытым ртом. Но тут Апафалид что-то сказал, они заулыбались. Лира захлебнулась прекрасным и была вынуждена моментально отойти, а в голове всё ещё были они. Милые ямочки на щеках у неё и его роскошная улыбка. —Апафалид из Селу. Для вас просто Алид. Это Карл из Селу. Отошедшая — Лира из Селу, — представил юноша. —Я — Инженус из Монтаса, для всех — Инжен, а обворожительная девушка — Сомнианс из Монтаса. —Но никто меня так не зовёт, я — Сомни, — произнесла красавица. Заслушавшись звуками голоса девушки, Апафалид не сразу смог осмыслить сказанное.       Волунтар стоял поодаль ото всех гостей и потягивал первый бокал вина уже больше часа, внимательно осматривая каждого проходящего мимо гостя. Началась новая музыкальная композиция, и к мужчине подошёл Апафалид. —Апафалид из Селу, — представился молодой человек и стукнул бокалом о бокал Волунтара. —Волунтар из Селу, — усмехнулся юноша и пробежался взглядом по человеку перед собой. Апафалид поморщил лицо и спросил: —Девушки не приглашают на танец? —Нет. Но я и не хочу. Просто наблюдаю за людьми. —Ты так подозрительно наблюдаешь, что я как представитель стражи обязан был подойти и проконтролировать тебя. —Да? — Тар рассмеялся. — На самом деле, я тоже хочу, чтобы всё прошло без происшествий. Я хозяин дома, я представлялся в начале бала, так что контролировать меня нет особого смысла. —Ого, извини, пришёл с опозданием. Что ж, расслабься — улыбнулся Апафалид. — Здесь лучшие стражники Селу, а может, даже и лучшие стражники Ордарии, особенно, учитывая ситуацию в стране. Я, например. —Хорошо. —Подожди-ка, — с улыбкой прищурился Апафалид, пристально разглядывая лицо организатора бала, — это тебя я чуть не укокошил после того, как Лира тебя вылечила? —Да… — протянул Волунтар. — Да, твоё разъярённое лицо, выглянувшее из-за деревьев, мне знакомо. Как и топор, летящий в меня. —Тогда поздравляю. —С чем? —С тем, что ты живой… Тебе удалось избежать лезвие топора Апафалида! —Спасибо. Слушай, а ты не знаешь, кто в этом зале вылеченный имманит? —Ты… Вон те танцующие, к примеру, — Апафалид указал на Инженуса и Сомнианс. — Зачем тебе? —Хочу поделиться ощущениями, я ведь тоже был имманитом. —Тогда поговори с ними. Приятная пара: неплохой паренёк Инжен… и восхитительная девушка Сомни, — Апафалид растёкся в улыбке, произнося имя девушки. —Понравилась? —Что? — Апафалид резко перевёл взгляд с пары на Волунтара. —Иди пообщайся с ней, потанцуй… Пока не поздно. —Пока не поздно? — быстро переспросил хозяина бала Апафалид. —Война, вроде бы, была в стране, если мне правильно помнится, — с улыбкой посмотрел Волунтар в глаза Апафалиду. — Не знаешь, какой момент может стать последним. —Верно… Но с нашим противоядием начинаешь смотреть на жизнь оптимистичнее, — медленно проговорил Апафалид и не торопясь отвёл взгляд. —Только поаккуратнее с… Сомни, да? Похоже, это её молодой человек. —Похоже, — протянул Апафалид с некоторой угрозой в голосе. —Смотри, я отвлекаю его, а ты общаешься с Сомни.       Мелодия закончилась, и пара направилась к окну. Они над чем-то смеялись, в то время как к ним решительно подошли Волунтар с Апафалидом. —Это мой новый знакомый — Волунтар из Селу. Я подумал, вам нужно осваиваться, узнавать новых людей, решил помочь, — улыбнулся Апафалид. — Тар, а это Сомни из Монтаса, Инжен из Монтаса. —Инженус и Сомнианс, если быть точными, — поправил монтасец. —Если кому-то интересны полные имена, — усмехнулась девушка и хлопнула молодого человека по плечу.       Волунтар осмотрел внешний вид гостей. Больше всего его заинтересовала идеальная кожа девушки, ровный светлый тон, никаких порезов и царапин, ни единого шрама, ни маленького синяка, словно она и не была мертва. Девушка держала бокал вина своими изящными пальцами с ровными и длинными ногтями. Ногти, пальцы, запястья, предплечья… На такой несравненной коже на правом запястье красовалась чёрная небольшая ранка. Это заставило Волунтара поморщиться и перевести взгляд на Инженуса, с парой шрамов на кисти и на лбу. —Сомни, а кем ты работала до войны? — спросил Волунтар. —Я — танцовщица, актриса, певица Монтаса, — улыбнулась девушка и немного потупила взгляд. —Оно видно, — ухмыльнулся парень. — А ты, Инжен? — и Волунтар резко повернулся на молодого человека так, что остатки вина в бокале оказались на белой рубашке юноши. —Жрец! — воскликнул Инженус. —Ой, извини, — нахмурился Волунтар. — Как удачно, что дом моей матери прячет в шкафах достаточно мужской одежды. Пойдём, дам тебе что-нибудь. —Ладно, — буркнул Инжен и направился за Таром в одну из комнат. Алид проводил их сияющим благодарящим взглядом.       Волунтар достал из шкафа кремовую рубашку и спросил: —Такая пойдёт? Или будем искать копию твоей?       Инженус осмотрел её, поджав губы: —Хорошо. Подойдёт.       Мужчина начал расстёгивать рубашку, обнажая красивое, крепкое и худое тело. Около сердца растянулся большой шрам, очевидно, от смертельной раны, и немного ссадин на плечах, торсе, шее. Волунтар осмотрел живот, грудь, спину молодого человека, пока тот переодевался, пробежался по каждому кусочку кожи. —Инжен, — обратился Волунтар, прочистив горло и почесав затылок, когда юноша надел рубашку, — такое дело… Ты ведь был имманитом? —Да, я не хочу об этом говорить, лучше забыть это, как жуткий другой мир во снах, — отрезал парень. —Не подумай ничего, но… Ты мог бы снять брюки? —Что? — рассмеялся Инженус. — Волунтар, — мужчина приблизился к Волунтару, — если что Сомни — не моя девушка, поэтому… —Не подумай ничего, — повторил Волунтар и, прикусив губу, сделал шаг назад.       Волунтар быстро расстегнул свою рубашку и указал молодому человеку напротив на небольшую чёрную язвочку у себя на груди посреди множества шрамов разных форм и размеров, царапин, покрывающихся корочками, ещё не прошедших огромных синяков. —И? — выгнул бровь Инженус. —Среди прочего мы не замечаем странной круглой раны, и, если каждый, как ты, будет пытаться забыть, что с ним произошло, пока он был больным, мы не поймём, откуда она. Я помню, как некая, спасшая меня… Лира, вонзила нож с лекарством в мою грудь, и я задумался.       Инженус, выслушав Волунтара, стоял пару секунд недоумевая, а потом снял брюки, Волунтар взглянул на сильные ноги и указал Инженусу на язвочку на бедре у юноши. Парень нахмурился и вздохнул. —Спасибо. Мне важно это знать, — чуть улыбнулся Волунтар. —Это же просто эффект от противоядия, не вижу ничего в этом странного, -пренебрежительно произнёс Инженус. —Ты далёк от алхимии? —Я изготовитель специальных краски и бумаги для документов. Это тоже своего рода алхимия. —Понятно. Но, если честно, и я не разбираюсь в алхимии. Вот только я — глупый параноик. —Так мы потанцуем? — донимал Сомнианс Апафалид. —Алид, ты слышишь? — мило улыбалась девушка. — Музыки нет. Но… Я могу сыграть на пианино… Да, пожалуй. Приятно было пообщаться, — Сомнианс провела пальцами по руке Апафалида. — Но нельзя же оставлять людей без мелодии. —А танец?       Девушка проигнорировала вопрос и направилась к музыкальным инструментам. Апафалид смотрел вслед Сомнианс, но тут он заметил, что к скрипке подходит Лира. Прошептав слова обожания подруге, Апафалид схватил за запястье Сомнианс, развернул её и прижал к себе, положив руку на тоненькую талию девушки. Лира начала медленную, спокойную мелодию так, будто её руки нехотя двигали смычок, и она могла в любой момент поставить на место скрипку и уйти. —Так значит, — усмехнулась Сомнианс. —Музыка появилась, — широко улыбнулся Апафалид. —Я… привыкла танцевать с мастерами. —Да, я не мастер, — молодой человек слегка сдвинул брови и на миг задумался. — Но наш танец сейчас — не выражение красоты тел и искусства, мы танцуем не на публику, танец сейчас — способ общения, так что какая разница. Мы можем вообще просто качаться в такт мелодии.       Девушка слегка улыбнулась и потупила взгляд. —Инжен хорошо танцует? — неожиданно спросил Апафалид, заставив Сомнианс ласково рассмеяться. —Ты сам сказал, какая разница. Так что, какая разница? — произнесла девушка. — Я не против просто переминаться с ноги на ногу на одном месте.       Тут композиция закончилась, Лира медленно, со вздохом поставила скрипку, провела рукой по корпусу инструмента и резко отвернулась. Но не успела девушка отойти, как у пианино появился Волунтар. —Подожди! — попросил он Лиру и попытался доброжелательно улыбнуться. Девушка обернулась, и в её памяти всплыл мерзкий неестественный голос, удушенье, сломанная рука. —Сыграй со мной.       Лира застыла, было странно слышать очень даже красивую мужскую речь после тех невнятных фраз имманита. —Что сыграем? — протянул молодой человек. —«Боль и скорбь», — медленно произнесла девушка, не выходя из ступора. —Может… Что-то более лиричное и… жизнеутверждающее?       Лира сделала несколько глубоких вздохов и изменилась в лице. Теперь на её лице сияла улыбка, а руки сами потянулись к скрипке. —«Листопад», — весело утвердила девушка. —Отлично!       Мелодия полилась, и гости начали новый танец. Карл смотрел на Лиру, вскинув брови и с широкой улыбкой, радуясь, что девушка снова играет на скрипке и не пытается разбить инструмент о стену из-за малейшей помарки. Апафалид старался сделать так, чтобы Сомнианс не заметила вернувшегося Инженуса и потанцевала с ним ещё. А Вис сидела в лаборатории и грустно наблюдала за домом ушедшей Весс.       «Листопад» закончился. Лира резко опустила скрипку. Но Волунтар заиграл вступление песни «Каждый из нас». Лира недовольно взглянула на юношу, а тот улыбнулся, и девушка снова заводила смычком по струнам. Тут к инструментам подбежал Инженус и взял в руки барабан. Ещё пухленькая девушка из толпы поднесла флейту ко рту. Эту мелодию музыканты играли очень слаженно, и гости заслушивались исполнением, прекратив разговоры и даже танцы. Но когда должны были начаться слова, люди растерялись. Карл махнул на всех рукой и, выйдя к музыкантам, подстроился под музыку и запел речитативом:

«Жил на свете дивный человек, Он любил людей и добро, Он странствовал по миру целый век, Подавал беднякам серебро…»

      Тут к Карлу, вырвавшись от Апафалида, вышла Сомнианс и запела мелодичную женскую партию:

«… Он сражался, как зверь, Хмель до дна допивал, Помогал, словно Жрец, Всех врагов разбивал…»

      Теперь Карл и Сомнианс ещё раз исполнили четверостишие вместе:

«… Он сражался, как зверь, Хмель до дна допивал, Помогал, словно Жрец, Всех врагов разбивал…»

      На последней строке люди переглянулись и подхватили припев:

«…Так давайте, скорее в каждом из нас Найдём частичку этого сердца! И пусть потом споют про нас, Когда падём мы смертью бойца!..»

      Что-то невероятное витало в воздухе в момент припева. Каждый старался исполнить слова как можно лучше, каждый вкладывал в пение свою душу и свои силы. Это были не просто мелодия и фразы, это была энергия человеческих душ. Карл снова подхватил мужскую партию:

«…Вечерами сидеть у огня он желал, Слушать людские судьбы, И на шкуре медведя ночевал Под прекрасным созвездием рыбы…»

      Сомни ласково улыбнулась партнёру и, обратив взор на гостей, продолжила:

«…Он во всём находил что-то великое, Невероятно рисовал ночи напролёт, Превращал звуки он во что-то ощутимое, У людей вызывал вдохновение и свет! Так давайте, скорее в каждом из нас Найдём частичку этого сердца! И пусть потом споют про нас, Когда падём мы смертью бойца! Возвращаясь домой через год, Целовал на пороге дорогую жену, Дети, увидев отца приход, Ожидали историй бездну. На коне верном он ураганы прошёл, В доме его тысяча перечитанных книг, Честный и щедрый он огромной усадьбой владел, И, умирая, понимал, что великих вершин достиг! Так давайте, скорее в каждом из нас Найдём частичку этого сердца! И пусть потом споют про нас, Когда падём мы смертью бойца!»