душная

это понятно еще при той встрече в подворотне. тогда денджи наскреб пригоршню отборных, качественных окурков, самые лучшие табачные объедки с улиц, после силой невероятной смекалки соорудил из них полпачки самокруток и, сунув в помятую упаковку «парламента», толкнул бомжу под видом оригинальных американских сигарет. никакой магии — только ловкость рук и отсутствие какого-либо достоинства. самое главное — не заразиться стафилококком от немытых пальцев, а деньги грязными не бывают. если честно, денджи готов копаться в контейнерах с биологическими отходами у больниц и затем отстирывать бинты от крови, отмывать спидозные шприцы от крови и следов фентанила, класть абортированные эмбрионы в полупустые банки американской тушенки для довеса — и перепродавать. японский реселл. схемы на уровне тех, что показывали в фильме про мужика, варящего мыло из липосакционного жира у себя на ободранной трэп-хате. аса митака находит денджи в какой-то подворотне и спрашивает: — прив… че делаешь? денджи с убийственной честностью отвечает: — сиги продаю. — он умолчал, насколько дерьмовые сиги он продает. — по правилам подработки же запрещены. ну тип. я не работаю, я буржуй из трущоб. — ты че, дебил? — э? пшла нах, стерва. у меня заказ в «семейном бургере», особое «семейное» блюдо от кобени. я занят. аса притихает, по-девичьи, будто героиня скучных книжек про англию девятнадцатого века, тупит взгляд и щебечет: — а завтра ты занят? мейби мы… м-м… сходим н-на свидание? к-как… нормальные люди? — и указательными пальчиками так касается друг друга, отведя взгляд в сторону, тип, смотри: я милашка, я стесняшка, уже представил, как душишь меня в миссионерской позе? представил. денджи притворяется, что думает, притворяется около двух секунд и говорит: — да. — ч-что «да»?.. занят? — согласен. лан, я пошел, пока. конечно, может, денджи до сих пор слишком наивный, но он свято верит, что свидание с телкой это типа, ну, не лекция по океанологии. все его прошлые любовные похождения были разносортными: ему блевала в рот милфа-алкоголичка (и он доел), ему откусывала язык припизднутая русская (и она доела), его, как последнюю сучку, фемдомила госпожа макима, царство ей небесное и на хуй (он, опять же, доел). но еще ни разу денджи не душили чертовой лекцией в океанариуме. — актинии, — говорит аса, — это родственники медуз. у них такие крохотные волосики, которыми они охотятся и оглушают всякую живность: рыб, креветок, даже крохотный планктон, ну и так далее. все, что им взбредет в голову. ой. у них нет голов. вообще для кишечнополостных характерен диффузный тип нервной системы и как такового мозга у них нет… как и головы. ой. я повторяюсь. «я в ахуе, — думает денджи. — я, кажется, сейчас хуею в кишечнополостного с диффузным типом нервной системы. у меня и так вместо мозга была вода, а теперь и даже позвоночного мозга нет. или как там его». перед ним — огромный аквариум, пестрящий всякой живностью. ну там: актинии, медузы, креветки, рыбы, морские свинки — денджи не силен в биологии. нет, аса митака милая: у нее приятные черты лица, осторожная, робкая улыбка, мягкие волосы, стянутые в хвост, — и во взгляде, помимо милоты, есть какие-то чертики, какая-то загадка, проглядывается мозговая гниль — это интригует, приманивает, как в капкан, черт, какой же у денджи отвратительный вкус на женщин, благодаря госпоже макиме, психических травм от ее любви. но, во-первых, аса митака стоит от денджи на дистанции полутора метров, а с такого расстояния ни посмотреть толком, ни тем более пощупать эту милоту не выйдет. во-вторых… «какие в пизду актинии?» — э. хочу посмотреть пингвинов, — спонтанно говорит денджи. — нет, — аса митака неторопливо поворачивается одной головой и продолжает: — я расписала план идеального свидания в океанариуме. мы еще десятьнадцать минут будем стоять здесь… и любоваться природой океана. я на середине своего рассказа. — м-да, твой рот неугомонный и долгое время способен работать без продыху, жаль, ты не находишь ему практического применения. аса митака удивленно склоняет голову: — эм… я не совсем уверена, что ты имеешь в виду, но пока что это твоя самая… сложная реплика за все время нашего общения. — базаришь? денджи сует руки в карманы и делает пару шагов в сторону асы, не отрывая взгляда от морских звезд, усеивающих каменистое дно аквариума. — ты куда? — пугается аса. — я еще не закончила. по плану осталось еще… э-э… — она смотрит наручные часы. — всего двадцать минут до следующего павильона. — остынь. я просто подхожу поближе к тебе. — зачем? — э. у тя в плане и расстояние, что ли, прописано? в метрах? — денджи окидывает митаку взглядом. — зач такая длинная юбка? как монашка, ей-богу. — что? — у тя красивые ноги. че прячешь? — м-м, спасибо. — митака смущается. — у меня короче нет. — ужас. лучше бы вместо океанариума по магазинам пошли. мне нужны новые кроссовки. очевидно, аса митака стесняется. ее план. это идет не по плану, догадывается денджи, маленькая глупенькая отличница — или кто она? просто тихоня-троечница с загонами? — не предусмотрела, что денджи — тварь внесистемная, не вписывающаяся в рамки если не из-за бунтарского духа, то, как минимум, из-за непробиваемой дубовости. милое личико асы выражает недоумение. беспокойство. не тревожное, как в ожидании опасности, а такое, мелкое, из-за несоответствия реальности и ожиданий. — тебе вообще интересны эти… океаны? и подводные твари? — спрашивает денджи. интересно, в тщательно продуманном плане асы есть такие пункты, как «поцеловаться», «пообжиматься», «поебаться»? денджи наблюдает за лениво ползущими морскими звездами. — мне казалось, это будет интересно тебе, — отвечает аса, смутившись. — я читала где-то, что океанариум — это романтично. интересно, если бы он полностью отдал инициативу в руки митаки, как в свое время отдавал госпоже макиме, — как долго бы пришлось ждать, пока тягомотный план дойдет до пункта «поцелуй»? или хотя бы до «подержаться за руки»? месяц? два? — ты дрочишь по расписанию? — спрашивает денджи, глядя на аквариум. — эм… прости? я не поняла?.. — ты не знаешь, что такое «дрочить»? — знаю, но я не понимаю, как твой ход мысли перешел от океанариума к тому, что я… типа… якобы «дрочу по расписанию». — ну так ответ будет? — м-м, я не занимаюсь такой формой самоудовлетворения, — отведя взгляд, говорит аса. — и вообще. беспардонно такое спрашивать у девушки на первом свидании. — я такое спрашивал у аки и вне свидания и ниче, — фыркает денджи и слегка грустнеет. мысли об аки брызгают на сердце жгучим ядом. претенциозный мудак сильно запал в душу. и к тому же помер. козел. — я не знаю аки, — пожимает плечами аса. настроение убито окончательно. не стоило вспоминать душнилу-козлину аки. денджи выплевывает последнюю фразу «ты душная», разворачивается и покидает океанариум. все-таки кобени в этом плане будет понадежнее. безотказная и такая знакомая, жаль, не видит в денджи ничего серьезнее одержимого еблей бича с улицы. дерьмово сексуализированная итерация брата-дебила. — денджи, стой! — кричит аса. он не оборачивается. за спиной раздается цокот туфель по кафелю, в локоть вцепляется хлипкая рука, и, разозленный, денджи уже собирается отвесить затрещину дурной девке, но его целуют. свободная рука асы хватает запястье свободной руки денджи и кладет себе на грудь. денджи сжимает ее. приятно. — над тобой и не поизмываться, нетерпеливый, — с ухмылкой говорит поменявшееся митака, распустив бездонно-черные волосы и глядя хищно, как госпожа макима давно-давно, в другой жизни. — ничего страшного. я тоже с трудом понимаю намеки… поэтому нам с тобой надо стать более открытыми и прямолинейными, не так ли? чтобы не быть как слепые котята. кажется, в этих глазах денджи видит лабиринты сожженных нервных волокон, похожих на паутину. спирали безумия. нечто травмированное и сумасшедшее. — я тупой, — растеряв былую браваду, признается денджи. — дурачок. как актиния, ей-богу. пошли смотреть пингвинов? или… тебе уже интересно что-нибудь другое? — она улыбается. — что мне для тебя спланировать? у нее был план б.