На очередной встрече с Кавински.

Очередная книга летит в стенку. Отвращение мелькает в янтарных глазах. –Да кто так пишет?! Городские лезут в спокойную жизнь поселенцев и портят ее своими гнусными представлениями об их жизни. Кошмар! Из кабинета Кавински в очередной раз слышаться крики. Казалось, что стены скоро пойдут по швам. Немного поумерив свой пыл наблюдатель проходит к столу с опрокинутым креслом. На уме у него крутятся лишь очередные оскорбления к авторам. Среди множества неважных мыслей мелькает одна, что загорается ярче чем самая яркая звездочка в голубых глазах. Все мысли ходили вокруг одного комиссара. Недолго думая Винс отправил сообщение о встрече. –Надеюсь мы сможем договориться. *** Солнце медленно покидало небосвод уступая место сумеркам. Винс вальяжной походкой проходит к заранее заказанному столику и в ожидании комиссара зависает в телефоне. –Вииинс?~ Неожиданный говор прервал скучное чтение разных сообщений привлекая к себе внимание. Только на секунду оторвавшись от телефона Кавински замирает. Дар речи пропадает и он почти уронил челюсть, но во время сдержал себя. Ло был одет в, казалось бы, простое платье, но оно до безумия очаровательно смотрелось на нем. только на нем. Линия талии выделялась особенно хорошо. Платье было чуть выше колена и на концах обрамлено белым кружевом. Сзади на поясе был тёмно-синий бант как раз подчеркивая стройную фигуру парня. Верх платья был полностью свободен за исключением тонких лямок, что держали сие чудо на фигуре. Открывался вид на изящные изгибы шеи и нетронутые ключицы. Винс украдкой рассматривал наряд одного из создателей сияния. Несмотря на то, что парень был в приподнятом настроении излюбленный голубой цвет все еще являлся неотъемлемой частью образа комиссара. –Мне начинает казаться, что мы и правда ходим на свидания. Пришедший лишь хихикает на это замечание и садится за стол ненароком подсаживаясь ближе к наблюдателю. Тот в свою очередь закидывает руку на аккуратные плечи и улыбается во все тридцать два. Вечер не спешит заканчиваться. Руки Винса уже зашли достаточно далеко. Райя надоедливо жужжала и просила Лололошку отойти на пару слов. Голубоглазый лишь закатывал глаза, предпочитая, игнорировать подругу. –Дейви, думаю она не прекратит. Сходи, поговори с ней. Комиссар вздрагивает от холода, что пришел на место теплой руки наблюдателя. Раздражённый действиями Райи он отходит от стола. Радостное пеленание не заставляет себя долго ждать. Модуль отлетает на пару метров Ло послушно плетётся за ним. –Lololowka, мне кажется, что Винс затевает что-то нехорошее. На это замечание парень лишь закатывает глаза. –Райя, он неплохой человек. Я ничего не хочу слышать насчет Винса, а особенно в такой вечер. Голубоглазый окончательно рассердившись выключает цифровую подругу. Остыв от их разговора Ло буквально прыгает в тёплые объятия Кавински попутно попивая свой напиток. Беззаботные разговоры становятся реже и реже... Они просто сидели изредка прерывая образовавшуюся идиллию разговорами не о чем, наслаждаясь теплом друг друга. Сердце Винса спокойно билось под ухом у Лололошки. Этот такт помогал успокоиться. Комиссар лишь ближе прижился к нему. –Кстати, Дейви. Чего я позвал тебя собственно. Хо– Слова обрываются и Ло проваливается в пучину неспокойных снов. *** Неприятная трель непонятно откуда взявшихся птиц. Точно ли птиц? Последнее, что помнил парень - это теплое прикосновения знакомых рук. Разлепив уставшие глазенки его охватила паника. Ло был связан и сидел в темной комнате. Лишь одна дверь была освящена давая небольшую надежду на побег, но она была так далеко, что раскалённые руки отчаяния обхватили тонкую шею и медленно стягивали забирая воздух вместе с последним светом надежды. Под сильным натиском дверь с неприятным скрипом открывается оставляя небольшую вмятину в стене. Резко вернувшись в реальность Ло бросает испуганный взгляд на вошедшего. Перед глазами мелькала оправа голубых очков. Кавински. Связанный выдохнул из-за знакомого запаха карамели. –Винс, какое счастье. Я думал просижу тут лет 100 не меньше. Ну же! Помоги мне выбраться. За этими словами не послышалось звуков шагов в его сторону. Казалось будто он сошел с ума и разговаривает сам с собой. Молчание затянулось давая неспокойным мыслям захватить голову связанного. Мелькает вполне разумная мысль позвать Райю. Комиссар судорожно пытался вызвать ее. –Хаахх, на что ты надеешься? Со спины послышался смех. Он не был знаком чего-то хорошего. –Я разобрался с ней как только ты отрубился. Чтобы никто не смог помешать нам, Дейви. Голос раздался над самым ухом. Мурашки пробежали по спине заставляя владельца лишь сильнее напрячься. –Мне не нравится твое молчание. С этими словами слышатся шаги, и перед Ромой вырастает фигура. Шёлк, что не давал волю словам, исчез. –Так-то лучше. Ну давай! Скажи же что-то. Руки стоящего переместились на подбородок заставляя посмотреть на себя. Паника нарастала. –Ты придурок!? Выпусти меня отсюда. Ты сумасшедший? Винс пропустил все слова мимо ушей. Ему было так не интересен весь этот лепет. Гораздо важнее был тот кто находится перед ним. Куча оскорблений была выкинута на ветер. Множество слов, что могли задеть человека лишь сильнее разожгли огни в янтарных глазах. Лишь когда звуки со стороны Дейва прекратились Винс óсел на пол и с желанием посмотрел в голубые глаза. –Да-да-да-да.. Ты прав. Дейв, помоги мне измениться. Я хочу понравиться миру. Я хочу понравиться тебе. Переделай меня. Голова наблюдается покорно ложиться на чужие колени. Тысячи слов были в пустую. Рома лишь смотрел на него с ужасом. –Кавински, я не буду этого делать. Не с тобой, больной ты придурок. Я тебя ненавижу. Последнее предложение было как соль на открытые раны. –Ненавидишь? Винс как ошпаренный вскочил с колен. –Да как ты смеешь... Ты.. Ты... Не в силах совладать с эмоциями наблюдатель хватает канистру, что стояла во мраке и обливает ей связанного. Вервки в миг впитывают в себя бензин. –Что ты... Винс вальяжно идет к двери. –Прости. Ты не виноват. С этими словами дверь с неприятным визгом закрывается скрывая за собой страдальческий крик. Языки пламени охватили живую плоть и вещи вокруг. Кавински выходит из одноэтажного деревянного дома и садиться на траву наблюдая как его последнее убежище и предмет обожания сгорают вместе оставляя его совершенно одного. Ох, он определено будет жалеть. И не один год. Но куда деться. Все мосты давно сожжены, а решения приняты...