На подоконнике в курилке

Очередная холодная ночь, уличный фонарь нагло светит в окно, мешая спать. И только двухъярусная кровать нарушает тишину, поскрипывая от постоянных ворочаний Аякса. — Мам, — шепчет Тевкр, — Мама, Мам! — уже громче повторяет он. — Мамочка, я тут вспомнил… — выдержав небольшую паузу, мальчик продолжил, — Нам поделку на завтра надо - на технологию. — Тевкр, ё-моё, спи давай. Какая поделка, ночь! — недовольно шепчет Елена и замолкает. — Мам, я еще про стих забыл… — Тевкр блин! Время… — женщина достает из-под подушки телефон и, жмурясь от внезапного яркого света, продолжает, — Половина двенадцатого. Ты почему об этом раньше не сказал? — откидывая одело и, вставая, негромко произносит женщина. — Я забыл… — мямлила маленькая копия Тартальи только с веснушками и более худенькая. — Но мамочка, ты только не ругайся! — Да я не ругаюсь, я тебя цыганам прям сейчас отдать готова. — Накидывая халат на ночнушку, сонно говорила мать. — Шуруй на кухню, а то сейчас отца разбудишь. — Да, капитан! — даже радостно ответил мальчик и, шлепая босыми ногами по линолеуму, скрылся в темноте коридора. Время половина двенадцатого, все домочадцы уже спят и только Елена с Тевкром сидят на кухне. Как часто бывает, все самое важное приходит на ум в последний момент. Так и сейчас - поделка в школу нужна уже завтра, а вспомнили о ней только сейчас. И как назло тема - «Зимняя сказка», даже прошлогоднего деда из шишки не принесешь. — Неси картон, вату, ножницы и краски, мама сегодня открывает кружок «Очумелые ручки». — Ха, «Очумелые ручки». — засмеялся Тевкр, но под строгий взгляд матери удалился в другую комнату. За столь большой материнский опыт Елена поняла, что ругаться уже бессмысленно — стоит просто принять, что про поделки, проекты, сообщения и парадную форму на завтра вспоминается только ночью перед днем Х. Первые несколько раз она, конечно, ругалась, злилась, но все-таки вместе с маленьким Аяксом сидела до часу ночи. Завидев в дверном проёме сына, женщина произнесла: — Шуруй спать, малявка. Взрослые сейчас будут творить чудеса. — Ну, мааам, я уже не малявка — я взрослый! — недовольно глядя на мать, Тевкр положил все вещи на стол. — Взрослые не приходят спать к маме, когда слышат, как храпит Аякса. — Мама! Это было всего один раз. У него был насморк, он сопел как слон! — все еще недовольный мальчик стоял перед мамой, скрестив руки на груди. — Спать иди, взрослый. И майку надень, обогреватель снова отключается сам по себе. — Нет, я буду как папа! Он всегда без майки ходит! — Боже, с кем я живу?.. — Со мной, Аяксом, Антоном, Тоней и папой. — перечислял мальчик, загибая пальцы. — Спать! — крикнула мать.

***

День в квартире Тартальи начинался как обычно. Шумно, немного тесно и слишком энергозатратно. — Машина уже прогрелась, жду всех 5 минут и уезжаю. — сурово сказал отец и, надев финку из меха непонятного животного вышел из квартиры оставив дверь нараспашку. — Начинай закрывать дверь, детей заморозишь! — в своей манере крикнула теть Лена (её так называют все друзья Аякса, а иногда даже он сам) и все еще в домашнем халатике, с плойкой в руках и только половиной завитых волос, захлопнула дверь. — Тевкр, поделку не забудь! — Все будет чики-пуки! — послышалось из ванной и спустя пару секунд, оттуда выбежал мальчик с зализанными гелем волосами. — Боже, Тевкр, ты что сделал? — мама с недоумением смотрела на новую прическу сына и даже слов не находила. — Мам, ты ничего не понимаешь — так модно! Елена только вздохнула и со словами "Собирайся, модник!" вернулась к зеркалу в прихожей.

***

В школу Аякс как всегда опаздывал, так еще и сменку забыл. С зимних ботинок уже начинала течь талая вода вперемешку с песком и как назло именно сегодня в школьном фойе дежурила завуч. В класс, Тарталья старший влетает со звонком, быстро извиняется и занимает последнюю парту третьего ряда, оставляя за собой мокрые и грязные следы. — Ооо, здорова! Что опаздываешь? — Кэйя перекидывает свой «пидорский» хвостик на другое плечо, и с интересом смотрит на Чайлда. — Сменку забыл, пришлось Нинку уговаривать впустить.- все еще не отдышавшись отвечает парень, «Нинкой» в их школе окрестили завуча — Нин Гуан. Ну, вот никто не воспринимал ее как азиатку — исконно русская женщина, что и коня на скаку остановит и в горящую избу войдет. В общем, клевая тётка, зачетная. — Стих выучил? — снова спрашивает синеволосый. — Какой? — Я ебу что ли? — А что спрашиваешь тогда? — с улыбкой отвечает Аякс и произносит: — У нас, кстати, когда новый год? — Тридцать первого, долбаëб. Совсем уже ебнулся? — Кэйя смотрит с истинным непониманием и неким беспокойством. — Я про школьную дискотеку, дебил. — усмехается Аякс и переводит взгляд на Лизаветку, что рассказывает о глубоком смысле очередного стихотворения и о душевных переживаниях автора. — Да не знаю, говорят, что в следующую среду сделают. — В среду? Да пол школы тогда в четверг не придет, особенно восьмой-девятый класс. Помню, они в прошлом году все туалеты заблевали. — Аякс, вспоминая былые деньки, мягко улыбался и параллельно следил за Лизаветкой, что б та, не дай бог к ним не подошла. — С этим согласен. Даже вспоминать не хочу, что тогда творилось, все нажирались как в последний раз… — Не строй из себя святошу, сам же такой был. — Не пизди, я был трезв как стеклышко! — Ну-ну, и в обоссанном сугробе тоже не ты валялся. — потянувшись за телефоном ехидно сказал Чайлд. — Только попробуй блять! — Кэйя смотрел то на дьявольскую улыбку соседа, то на мобильный в его руках. А на том самом телефончике уже проигрывалось видео, где пьяный в дрова Кэйя поскальзывается и падает в желтый сугроб.