Дыхание

Казалось, что в тот момент, когда на землю Огненных садов вступила нога Ханзо, время замерло вместе с ним. Вокруг стояла гробовая тишина, прерываемая лишь ветром, что, если прислушаться, нёс крики женщин и плач детей, отголоски которых до сих пор хранило это место. Казалось, что природа тут погибла вместе с людьми. Ханзо в немом ужасе стал крутить головой, смотря на всю ту разруху, которую устроил клан их заклятого врага Би-Ханя — Лин Куэй. Под ногами хрустели остатки некогда великого и процветающего клана, повсюду валялись изуродованные трупы, догорали руины домов, в которых только совсем недавно кипела жизнь. То, что когда-то радовало глаз, превратилось в праздник смерти. С трудом подавив подступающий к горлу ком, Ханзо всё же смог пошевелиться и продолжить свой путь по Огенным садам. Грандмастера охватило отчаяние. Хотя теперь его даже нельзя было назвать грандмастером — грандмастер без клана, всё равно что адмирал без корабля. Потерпевший сокрушительное поражение, разбитый и потерявший всё, что было ему дорого. Каждый шаг давался с трудом. Ноги словно превратились в глыбы, что придавливали к земле. Однако, начав этот путь, Ханзо уже не мог остановиться, даже когда разум отчаянно кричал ему, чтобы он бежал отсюда. Сердце в груди билось в бешенном темпе, отдавая стуком и писком в ушах, что заглушали его тяжёлые шаги. Ханзо ощущал себя совершенно беспомощным, малюткой, оставшимся без матери. Гул его эмоций прервал до боли знакомый голосок, что заставил Ханзо остановиться и начать озираться по сторонам в поисках источника шума. Но как бы он ни старался, так и не смог отыскать. В этот момент голос становился всё громче, а слова — чётче. — Почему ты не спас нас, почему просто дал умереть? Ведь это же не было такой сложной задачей, — раздался писклявый голос у него за спиной. Ханзо в удивлении и ужасе распахнул глаза, он узнал бы его из тысячи. Быстрым движением Ханзо повернулся на 180 градусов и застыл: перед ним стоял его умерший сын и выглядел так же, как и перед смертью. Единственное, что отличало его — это глаза, в которых читались злость и обида за предательство. — Сатоши? — Почему ты дал им убить маму? Почему просто смотрел, пока Саб-Зиро убивал меня? — Но я пытался, правда пытался спасти вас. В этом нет моей вины, — в голосе Ханзо звучало ничем не прикрытое отчаяние. Вот только эти слова не произвели никакого впечатления. В глазах Сатоши всё так же отражался холод, что казалось, пробирал до самых костей. — Не надо врать. Если бы ты хотел, ты бы спас нас. Всех нас. Но ты струсил, побоялся за свою жизнь, за что позже ею и поплатился. А может ты просто нас не любил и был рад, что я и мама погибли? Ханзо эти слова ранили сильнее клинка в сердце. Он пытался! Он честно пытался их спасти, но просто не смог, ему не дали! Ему хотелось спорить, доказывать, что его сын не прав, что он их очень сильно любил и любит до сих пор. Хотелось вывернуться наизнанку, чтобы доказать свою правоту, но он понимал, что не сможет.. В Ханзо клокотали гнев и обида. Как Сатоши мог такое подумать о родном отце, что любил его сильнее жизни, которую был готов отдать за него. Ему хотелось рвать и метать, а Сатоши всё продолжал говорить, но к его речи начали добавляться всё новые голоса. Все они давили на него, вызывая жуткую боль и желание разбить голову, лишь бы перестать слышать, перестать чувствовать. Его всё больше и больше поглощала тьма, а голоса становились всё громче и назойливее, от чего Ханзо упал на колени, зажимая уши руками и стараясь сжаться в комок, абстрагируясь от происходящего. — Ханзо..? Ханзо! — до Ханзо долетел голос, что выбивался из общей какофонии звука, голос, что всегда выводил его из самых ужасных кошмаров, становясь спасательным кругом утопающему: — Кенши? Ханзо мысленно потянулся к голосу мечника. Неужели этот кошмар наконец закончится и окажется, что всё это не настоящее, лишь плод его больного воображения? Он почувствовал на себе фантомные объятия и поглаживания, сопровождаемые тихими уговорами проснуться. Было ли это так же плодом его воображения, которое так любило насмехаться над ним? В мгновение картинка сменилась, и Ханзо в ужасе подскочил, цепляясь за Кенши и прижимаясь к нему как можно ближе. — Тш-ш. Расскажи мне, что тебе снилось? — Кенши нежно прижимал к себе Ханзо, успокаивающими движениями поглаживая по голове, перебирая и рачесывая пальцами волосы. — Это был Ширай Рю, точнее то, что от него осталось, и там был Сатоши. Он обвинял меня в том, что я дал ему умереть, — Ханзо позволил себе расслабиться в ласковых прикосновениях Кенши, кладя голову ему на плечо и слушая ровный убаюкивающий голос мечника. — Ты же понимаешь, что это не правда? Это был всего лишь кошмар, все хорошо. Ты не смог спасти их, но в этом нет твоей вины, ты должен отпустить их, даже если тебе это кажется невыполнимой задачей, ради покойных жены и сына. Сейчас ты со мной в новом и процветающем Ширай Рю, который стал таковым благодаря именно тебе, Ханзо. Они бы так тобой гордились, и я тоже тобой горжусь! — Кенши поцеловал его в висок, подтверждая свои слова, и уложил их обратно на кровать. — Теперь постарайся снова заснуть, я буду с тобой. Усталость начала одолевать Ханзо. Он покрепче обнял Кенши и устроился поудобнее, вслушиваясь в звуки ночи. Он привык, что каждый кошмар он переживал, оставаясь один на один со своми страхами и сомнениями, которые, как паразиты пожирали его мозг изо дня в день. Но сейчас, когда рядом с ним лежит Кенши — человек, вытащивший его из самого настоящего ада и давший новую цель в жизни — восстановление Ширай Рю, а после подарить всю свою любовь, не требуя ничего взамен. И вот спустя много лет одиночества, он наконец чувствует себя нужным и важным, хоть и для одного человека, который свалился на него как снег на голову и крепко засел у него в жизни, что даже при всем желании не вытравишь из неё. Кенши стал для него благословением Старших Богов, наконец-то сжалившихся над ним. «Я так рад, что ты у меня есть…» — подумал Ханзо, на что заработал тихий смешок и короткое «Спи уже». Он улыбнулся и вместе с этой улыбкой провалился в сон…