Ответственность ли?

— Теперь ты — Харуто. Взгляд парня сквозит недоверием. Кажется, будто бы новое имя ему совсем не нравится, и он, вопреки своим словам, будет рад остаться «Сказителем» или «Скарамуччей». Но вместо возражений слышится лишь тихий смешок. — Странный у тебя выбор имен. Уверена, что мне подходят такие «яркие» значения? Ха-ха, ладно, будь по-твоему.

***

Выпад в сторону — и кинжал проносится прямо около бедра. Еще пару мгновений и оно было бы рассечено, но у Люмин нет времени думать об этом. Она проводит дугу мечом, а после тут же бьёт вверх. Пустынник отпрыгивает, но не успевает уклонится: девушка вновь взмахивает оружием и выпускает перед собой острые, как бритва, листья. За этой атакой откуда-то сверху тут же летят ветряные клинки. Они чудом не задевают девушку — кажется, он это специально — и бьют пустынника, пересекая друг друга. Он решает отступить и спустя секунды остается лишь песок, оседаемый на красный шелк, оставшийся лежать на земле — или же, точнее сказать, на том же песке?.. Люмин вздыхает, отряхивая руки от грязи и пыли. Едва ли заживший бок в очередной раз прошибает ноющей болью, но она никак не отражается на её лице. Рядом проносится ветряной поток, но она даже не смотрит на приземлившегося Странника. Вместо этого опускается на колени и запихивает в сумку шелк пустынников. — Что-то ты совсем расслабилась. Как бы не свались в обморок, у меня нет желания тебя тащить, — слышится за спиной насмехающийся голос. Но у девушки сил нет даже трофеи собирать, а про то, чтобы спорить со Странником и говорить не стоит. Поэтому ответом ему является лишь молчание, сопровождаемое шорохом ткани. Некоторое время Люмин вообще считает, что парень обиделся на её игнорирование, но кинув взгляд через плечо, видит лишь его спину. «Ха, решил мне помочь. Не часто от него дождешься такой добродеятельности», — думается ей, вспоминая, что обычно Странник не опускается до такой степени, чтобы «ползать по земле и собирать всякую мелочь». И ему нет совсем никакого дела до того, что эта «мелочь» для него тоже нужна. — Ты хочешь сделать дырку в моем затылке или что? — бросает юноша, и девушка тут же отворачивается. Больно надо ей на него смотреть. Они путешествуют вместе уже несколько месяцев. Нет, путешествием это трудно назвать, скорее, испытание для нервной системы Путешественницы. Да, возможно парень уже не совершает тех отвратительных поступков, что делал раньше, но это не значит, что его язык резко перестал быть таким острым. Иногда хотелось стукнуть его чем-нибудь, лишь бы он перестал сочиться сарказмом и хоть немного помолчал. Пару раз Люмин даже задумывалась: стоило ли вообще приглашать Странника в путешествие? Не было ли это ошибкой? Но вскоре эти мысли в большинстве своем перекрыло желание чем-то его огреть. Хотя бы раз. Для собственного спокойствия. Из мыслей вырывает бледная рука. Люмин поднимает на парня удивленный взгляд. Что-то он слишком раздобрел и даже решил помочь подняться. Но что-либо сделать девушка не успевает — он, не вытерпев, сам хватает её за ладонь и тянет на себя. Не резко, но и не слишком уж бережно. — Весь день ядом плевался, а концу резко решил искупить все свои грехи? — не устояв перед соблазном кольнуть его, произносит Путешественница. — Ха, грехи? Необычное понятие у тебя греховности. На этом короткий диалог заканчивается — у Люмин правда нет сил продолжать спор. Она лишь молча направляется к дороге, от которой они отошли. Сейчас бы быстро закупиться в Караван-рибате и отправиться в Чайник, отдохнуть. Пустыня не настолько приятное место, чтобы у девушки сейчас были еще какие-то желания помимо этих. Дорога идет так же в тишине. Наверное, будь бы здесь Паймон, то голова уже звенела, но, к счастью, она осталась в Чайнике. В последнее время она вообще покидает его, только если хочет вкусно поесть или Путешественница берет «интересное» поручение. В любом случае, так даже удобно. «Дойдем где-то через час… Можно было бы прямо здесь войти в Чайник, но в пустыне это слишком небезопасно», — она едва ли сдерживает вздох то ли болезненный, то ли удручающий. Это не укрывается от юноши. — Эй, я уже говорил про нежелание тащить тебя до города. — Тебе и не придется. Город недалеко. На это он лишь фыркает, но больше ни слова не говорит. Это еще больше подчеркивает необычность его поведения. Может, тоже устал, вот и не хочет спорить? Или это просто затишье перед бурей… Нет, на самом деле, Люмин не ненавидит Странника. Просто у него настолько несносный характер, что всегда нужно иметь несколько ответных фраз наготове, ибо не знаешь, когда он захочет в очередной раз съязвить. Если же судить по сути дела, то парень достаточно надежен, как бы это странно не звучало. Люмин уверена на все сто, что он не бросит её в какой-то трудной ситуации, что бы он не говорил и как бы не грубил. Просто этот парень слишком много пережил, чтобы быть мальчиком-лопушком. Девушка это понимает. Но не оправдывает.

***

      В Караван-рибате они закупились продуктами, которые закончились в пустыне с завидной скоростью, и любимым чаем Странника. Настолько горьким, что Паймон, попробовав, не могла приглушить эту горечь сладким еще пару часов. «Поистине, ужасный человек», — сказала она тогда. Люмин силы покидали тоже с завидной скоростью. Перед глазами иногда темнело, а ноги уже начинали понемногу подкашиваться. К счастью, почти сразу же после покупок они зашли в Чайник. Паймон тут же бросилась встречать подругу, но вместо теплых обнимашек и разговоров, услышала лишь сухие ответы. Впрочем, это сразу дало ей понять, что Путешественница устала и её лучше не донимать. Отказавшись от ужина, она поднялась к себе в комнату. Стоило бы сходить в баню и хорошенько отмыть всю прилипшую к ней грязь, но это тоже оказалось проблемой. Сняв с себя грязное платье, Люмин едва ли пополам не сложилась от боли. — Опять открылась… — шепчет она, осматривая окровавленные бинты на своей талии. Пару дней назад они ходили на Пернатого плесенника, и по собственной глупости, как выразился Странник, девушка подставилась под удар. Опустим факт того, что она отбивала Дендро атаку, направленную точно в парня. Он тогда только приземлился и просто физически не смог бы уклониться. Конечно же, «спасибо» не сказал, но хватит и того, что живой остался. А вот полученная рана оказалась серьезной. Это уже второй раз, как она открылась. Хотя, кажется, с такой бурной жизнью второй раз — не планка. — Так и знал, — слышится со стороны двери. Люмин вздрагивает, оборачиваясь на голос. В проеме стоит её раздражительный спутник, оперевшись спиной на косяк. Взгляд его скользит по девичьей фигуре, заостряясь на кровавом пятне. Стоило бы смутиться в такой ситуации: Путешественница, как бы, только в шортах да топике, но почему-то это отходит на второй план. Её больше интересует его взгляд. Все еще раздраженный, немного надменный, но что-то в нем сквозит такое… Не то, что можно увидеть в обычное время. Парень проходит в комнату как к себе домой, хватает Люмин за руку, ни на секундочку не нежно, и ведет к кровати. Усаживая ее и не получая никакого сопротивления, он развязывает бинты под тихое шипение девушки. Его светлые глаза тут же темнеют, видя изодранную плоть. Все еще молча он покидает комнату и возвращается назад уже с чашкой воды и аптечкой. Прочищает рану он быстро и без комментариев. До какого-то момента. — …Прости, — едва ли слышным шепотом произносит Странник, опуская голову ниже. Шляпу он снял, потому сильно скрыть лицо не получается. — Что? — Ты все прекрасно слышала, — слова должны звучать с обыденным ядом, но он почему-то почти не ощущается, — эта рана получена из-за меня. Поэтому я, как ты сказала, «искупляю свои грехи». Довольна этому объяснению? — он делает короткую паузу, — сейчас будет больно. Терпи. И не лжет — тут же Люмин чуть ли не скулит, когда парень касается намоченной лекарством ваткой края раны. Печет настолько болезненно, что на глаза наворачиваются слезы. Она даже сама не знала, что рана настолько серьезная. Внезапно, на месте боли ощущается приятный холодок. Люмин опускает удивленный взгляд вниз, видя, как второй рукой Странник пускает совсем маленькие ветряные потоки около ее живота. Боль от этих действий не смягчается, но все равно становится легче. Парень достаточно быстро справляется с обработкой и после уже обматывает вокруг женской талии бинт. — Не подумай, я о тебе не беспокоюсь. Просто чувствую ответственность, — немного уверенней, чем раньше, произносит он, но глаза его полностью выдают. Слишком уж они переполнены этой инородной эмоцией — беспокойством... На душе от этого становится легко. — И элемент использовал тоже из-за ответственности? — тихо смеется девушка, стараясь не обращать внимание на боль, — это как если бы ты сам подул на рану, не думаешь? В ответ парень сохраняет лицо, хотя все равно бросает на нее недовольный взгляд. И, как только он заканчивает, Люмин, к удивлению обоих, тут же мягко заключает его щеки в свои ладони. Раньше она никогда так не делала. — Все же, ты иногда бываешь милым. Не хочешь быть таким не только тогда, когда я ранена или что-то вроде того? Теперь лицо ему сохранить не удается — щеки неминуемо краснеют, а глаза широко распахиваются в очень уж недовольно-смущенном действе. Кажется, он вновь хочет как-то нагрубить, но вместо этого пару раз глубоко вдыхает, прикрывая очи. Тут же руки юноши перехватывают запястья ее. И смотрит он вполне серьезно. — Не делай больше так. — Не брать тебя за щеки? Хорошо, без проблем… — Я не про это. Не надо меня защищать. Это ни к чему. — То есть, трогать твои щеки можно? — улыбается Люмин, полностью смягчившись к Страннику, но после произносит серьезней: — Да, возможно, ты тот еще уродец и язва, но это не значит, что ты мне не близок и я не ценю твои редкие всплески человечности. Прости, но пообещать «не делать больше так» я не могу. А еще, боюсь, Нахида во мне разочаруется, если ты умрешь в путешествии со мной… Наверное, он бы сейчас как-то съязвил, если бы не был переполнен чересчур разными и необычными чувствами. Это совершенно тупо, что подобные глупые слова так сильно затронули бывшего Предвестника. Он совсем не знает, как нужно на такое реагировать, поэтому просто утыкается девушке в шею. Слишком близко, слишком лично. Но лучше так, чем она увидит его лицо. Пусть лучше вообще никогда не видит такое выражение на его лице. — Э-эй, ты чего… — Помолчи, бесишь. Голос хриплый, неконтролируемый. Конец. Странник проиграл. Чертовы беспокойство и забота пересилили его твердое желание больше ни к кому не привязываться. Было бы хорошо, дай ему имя Кусанали. Было бы хорошо, не будь Путешественница такой доброй и мягкой. Было бы хорошо, если она его все же не предаст и не обманет. — Я же говорила. Тебе вполне подходит это имя, Харуто. — И с чего бы мне подошло что-то такое? — Ты грубый и характер имеешь просто отвратительный, но все же достаточно мил, чтобы звать тебя «солнцем». — …И почему из всех значений ты выделила только это…