Ты плачешь, да?

Она встречает меня в лиловом спортивном костюме, слегка улыбаясь. На ней нет этих дурацких очков, которые ей так чертовски идут, делая ее взгляд хитрее. Делая ее взгляд - взглядом хищника. Когда в аудитории на них падал солнечный свет, хотелось забраться в самую глубину, в то, что зарождает этот оттенок глади океана. Она подошла ко мне, предлагая помочь с курткой, но я отказалась и повернулась к ней спиной, снимая кроссовки. Когда я развернулась, чтобы пройти в ее квартиру, моё лицо встретилось с ее подборком так близко, как это вообще возможно. Глаза невольно скользнули вверх, к ее хищным и хитрым оковам моего желания. Тетрадка выпала из рук. Она поцеловала меня первая, прижимаясь губами к моим, но ничего больше не делая. Она ждет чего-то от меня? Решаю не испытывать судьбу и просто расслабляюсь, отдавая свое тело тем волнам, которые пробегали внизу живота каждую секунду. Глаза не открываю, боюсь, что сойду с ума, увидев ее так близко. Не отрываясь, она снимает с меня куртку, которая и без нее держалась на добром слове. Я вздрагиваю, когда ее пальцы касаются моих плеч. Когда мои руки освобождены, я решаюсь. Беру ее одной рукой за шею, оставив вторую ей на подичнение, приоткрываю рот и мягко обхватываю ее, абсолютно свободную, пухлую нижнюю губу. Я сильно сжимаю глаза, будто это самый горький и больной поцелуй за всю мою жизнь. Но это было не так. Кроме наслаждения и возбуждения, я не испытывала ничего. Она оторвалась от меня, и я очень испугалась, что сделала что-то не так. Но она лишь ухмыльнулась, взяла мое лицо в свои руки и посмотрела мне в глаза, будто что-то выискивая. Подвох? Ответ? Я отвожу взгляд первая. Я почему-то, уверенна, что она пожалела. Но она не из тех, кто отступает. Обхватив мою талию одной рукой, она прижимает мою голову к своей и начинает целовать меня. Сама. Не давая сделать мне ничего, что было бы в моих силах. Она не отрывалась ни на секунду, лишь целовала, и целовала. Мой живот разрывался от количества бабочек или слонов в нем. Когда я начала часто дышать, она быстро перешла на шею. К слову, я ненавижу засосы. Но не от того, что это больно или некрасиво. Просто становится стыдно, когда преподаватели смотрят не в глаза, а на них. По ощущениям, она оставила их минимум четыре. Она дышала не тише меня, но держала себя в руках, когда я была готова прямо там раствориться от возбуждения. Когда желание наполнило нас обеих, она одним движением взяла меня на руки, а я обвив ее спину ногами, уткнулась ей в шею вдыхая ее духи, желание и тепло. Когда меня аккуратно положили на спину, я смотрела на нее снизу вверх, и не знала куда деться от ее взгляда, съедающего все стеснение. Она наклонилась, и взгляд стал ласковым, нежным. Она никогда на меня так не смотрела. Я запустила руки под ее толстовку и начала водить подушечками пальцев по спине. Неловко потянулась к ее шее, когда она наклонилась сильнее, почти всем телом соприкосаясь со мной. Я целовала ее ключицы, проводила языком от них, до мочек ушей, подбородка, но всего этого не хватало, чтобы показать ей мое возбуждение. Она дышала. Она часто и громко дышала мне в шею, в ухо, она целовала мои глаза, брови. Это были лёгкие прикосновения губ, но значили они гораздо больше, чем желание. Когда она залезла рукой под мою футболку, я резко вытянула воздух. Казалось, его совсем не осталось, потому что дышать было все тяжелее. Она приподняла меня и резким движением сняла ее. После чего, добралась до бретелек топа. Когда и он отправился за футболкой, я наклонила ее к себе, и поцеловала. Больно и пошло. Я кусала и оттягявала ее губы, когда она сжимала мою талию, царапала рёбра. Я обводила языком каждый сантиметр ее рта, когда она слишком сильно сжимала мою руку. Когда она коснулась моих сосков, мой стон отправился прямо ей в горло. Она повторила его, но уже в мою шею. Я желала ее каждой мурашкой, каждым волоском, каждой клеткой своего тела. Я сжимала ее затылок, а она целовала. Она целовала каждый сантиметр моей груди. Она была нежной, но засосов становилось все больше. Она не расчитывала силу, но мне было приятно. Приятно больно. Она оттягивала мои соски, а я сжимала ее толстовку, мечтая, чтобы она оказалась без нее. Я снова решила действовать. Подняв ее голову я посмотрела ей в глаза и вся решительность куда-то пропала. Ничего не спрашивая, она сняла лишнее, и через пол минуты, прижималась к моему животу уже голой грудью. Она держала меня за руки над моей головой, переплетая наши пальцы. Она целовала мои ребра, кусала живот, она знала, что сильнее, знала, что мне больно. Она пыталась это контролировать, но чем дальше мы заходили за черту дозволенного, тем хуже у нее это получалось... Когда она вошла в меня пальцами, я была без одежды. Я была без осознания того, что происходит, но решительность и намерение делали свое дело. Я поскуливала от удовольствия, мои стоны тонули в пучине страсти этой комнаты. Она двигалась во мне медленно, уверенно, и нежно. Мои губы высохли от постоянного дыхания через рот, потому что воздуха, входящего через нос, мне было мало. Я стонала под ней, она шевелила пальцами прямо во мне, не оставляя выбора. Но я и не хотела ничего кроме этого. Разве что... Она не переставала смотреть мне в глаза. Даже, когда ее язык входил в меня вместе с пальцами, она смотрела на меня, зная, что я не отведу взгляд. Я знаю, что меня за это ждёт. Она кусала мои ляшки, и сразу же их целовала. Я принадлежала только ей. Я подчинялась только ей. Когда в меня вошёл третий палец, я вкрикнула. Она потянулась к моему лицу и медленно начала меня целовать. Впуская язык в мой рот всё напористей. Я же не переставала стонать. Она ускорялась, и кусала. Кусала и ускорялась. Она овладела всем моим телом. Когда она держала меня за лицо, я облизывала и покусывала ее большие пальцы, чем чаще она входила, тем сильнее. Я впустила пальцы в ее мягкие и послушные волосы. Когда я чувствовала, что нахожусь на пике, я сжимала их. И тогда, стонала она. Нет, не от боли. От дикого желания. Когда я кончила, она облизнула пальцы, и посмотрела на меня. Я сходила с ума. Мне было мало. Она положила голову мне на живот и обняла меня за талию. Я водила пальцами по ее спине, волосам, рукам. Я обвела пальцами обручальное кольцо и поняла, что приятнее, чем с ней, мне не было ни с кем. Она посмотрела на меня, и я увидела ее покрасневшие глаза. Испуг и вновь трясущиеся руки, но уже не от удовольствия. Я быстро села напротив её лица и посмотрела ей в глаза. Я ничего не понимала. -Ты плачешь, да? Ты жалеешь? - я вытирала ее мокрые дорожки, и чувствала как подступают свои собственные. -Нет, Мне отчего-то кажется, что я не смогу больше... Без тебя. _ - И все-таки, Гоголь был не прав. Его произведение действительно нуждалось в продолжении! Ведь согласитесь, как филолог, ощущение недосказанности бегает между последних строк, оно в каждой запятой. - Однако, Екатерина, том из пепла мы не соберём, Николая Васильевича не поднимем. Остаётся лишь догадываться - улыбка преподавателя озарила аудиторию и студенты повторили за ней. - Извините за опоздание, я не успела на автобус и пришлось ждать ещё пятнадцать минут. Я могу войти? Я смотрела на неё не отводя взгляд, ведь теперь меня за это не укусят. - Конечно, присаживайтесь. Она улыбнулась. И они никогда не узнают, что я всего лишь забыла у неё в квартире свой телефон.