Однажды в Рождество

Его запах был всюду. На одеяле, на подушках, на простыни… и на ее теле. Чонхи проснулась в незнакомом месте. Поначалу ей так показалось. Но когда она увидела на прикроватной тумбочке серебряный колокольчик, она все вспомнила. Все началось утром. Было двадцать пятое декабря. У Чонхи был выходной. Ее начальник наказал ей повеселиться от души, провести выходной с пользой. Но что она могла сделать в этот день? проваляться в постели? сходить в супермаркет и закупиться сладостями, а потом растянуться на кровати перед телевизором и смотреть какую-нибудь слащавую дораму? У нее не было других вариантов, так как спорт она не любила, ей хватало работы, на которой она бегала как угорелая по всему офису и разносила кофе своим коллегам — она была секретарем в адвокатской конторе. Работая там, она ни о чем не жалела. Денег она получала предостаточно, во всяком случае, будет чем обеспечить будущих детей. Последний раз Чонхи влюблялась в университете, парень у нее был красивый и отношения замечательные: он дарил ей цветы на каждом свидании, носил ее на руках, целовал и с сексом проблем не было. Но вдруг все оборвалось. В одну секунду. Он пришел к ней домой и объявил, что больше не любит ее, а через неделю уже нашел другую девушку. Узнав об этом, Чонхи не нашла в себе сил плакать, она была настолько потрясена, что неделю ходила с каменным лицом, а потом внезапно разревелась, запершись в женском туалете. Было Рождество, а Чонхи не с кем было его встретить. Она зашла в супермаркет, купила рамена и устроилась на стульчике у окна. Супермаркет принадлежал ее брату, Чонхи часто сюда захаживала, чтобы поболтать с ним о жизни, но сейчас ее брат был занят: в праздник от клиентов отбоя не было. Чонхи щелкнула палочками и подцепила лапшу. Кто-то пододвинул сумку к окну и уселся на другой стульчик. Чонхи повернула голову и обомлела. Она увидела настоящего Санту Клауса: в красном костюме, с забавным колпачком на голове. У него была пышная кудрявая борода и щечки свекольного цвета. Санта Клаус поставил на столик тарелку рамена и положил палочки. Чонхи с нескрываемым любопытством следила за его действиями. Она было потянулась к телефону, чтобы незаметно сфотографировать Санту и отправить фото подруге, но волшебство рассеялось, как только он снял бороду. А рассеялось ли? Чонхи дар речи потеряла, когда увидела красивое лицо с выдающимися скулами, прямым носом и широкими бровями, спрятанными за прямой челкой серебристых волос. Глаза человека смотрели с некоторой хитрецой из-за заостренных уголков. Чонхи оперлась подбородком о ладонь и с умилением смотрела на молодого человека, который отстегивал черный ремешок с золотой пряжкой, а следом вынимал из петель большие круглые пуговицы на красной шубке с белым мехом на воротнике и манжетах. Казалось, он совершенно не обращал внимания на любопытную Чонхи. Но это было не так. Он заметил ее внимание к себе, как только подошел к столику. Сложив шубку, он запихнул ее в чемодан, туда же положил ремень и бороду. Взяв зеркало и жидкость для снятия макияжа, он тщательно стер свекольные румяна. Чонхи следила за его движениями: у человека были длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями; на указательном поблескивало золотое колечко. Он сунул руки в чемодан и достал оттуда коробочку, перевязанную широкой лентой, отодвинул стул и прошел к Чонхи. Чонхи подняла на него удивленный взгляд. Она несколько растерялась, когда он стремительно шагнул к ней и нагнулся, чтобы поставить на столик коробочку. — С Рождеством. Нужно было подарить его, пока я был в костюме Санты Клауса, но я об этом не подумал. Так устал за сегодня, что уже не мог терпеть. Хотел поскорее избавиться от бороды: по правде сказать, она жутко щекотала мне лицо, я чуть не чихнул, пока слушал стихи детей, сидевших на моих коленях, — проговорил он, беззаботно улыбаясь при этом. — Возьмите подарок. Сегодня праздник, и мне хочется, чтобы люди улыбались. Он присмотрелся к Чонхи. Она потупила голову, избегая его пристального взгляда и машинально развязывая ленточку на подарке. — А мы ведь не в первый раз с вами видимся? — спросил человек. — Не в первый, — согласилась Чонхи. Они пересекались раза три в этом самом магазине и происходило это по вечерам: возвращаясь с работы, она забегала в магазин, чтобы прикупить что-нибудь к ужину, и встречала этого человека с лисьим взглядом. За его спиной висела сумка грушевидной формы, сегодня ее не было. — Как планируете провести Рождество? — спрашивал он у нее. Чонхи подняла крышку коробочки. Внутри лежал серебряный колокольчик. Чонхи не жаловала такие сувениры, потому что от них проку мало: положишь в шкаф за стекло, и они пылятся там на протяжении нескольких лет. Не поспоришь — кто-то собирал всякие колокольчики и статуэтки, украшая ими дом, Чонхи же была практичным человеком, — если уж дарить, то что-то полезное. — Никак, — отозвалась Чонхи и запустила палочки в уже холодную лапшу. Ее губы распухли от большого количества перца, она схватила стакан воды и выпила все залпом. — Можно к семье съездить, — вслух рассуждал человек, как будто подбрасывая идеи не ей, а самому себе. — Моя семья живет в другом городе и ехать туда шесть часов, — сказала Чонхи, с унынием поглядев в окно. Ребятишки в зимних комбинезонах носились по улице, играя в салочки. Пестрые варежки мелькали то тут, то там и хлопали по детскому плечу. — А хотите я составлю вам компанию? — вдруг предложил он. — Я как раз закончил с работой и свободен до завтрашнего утра. — Эммм, — протянула Чонхи с недоумением глядя на него. — Я не гуляю с незнакомцами. — Это легко исправить. Меня зовут Ян Чонин, — он протянул ей свою широкую ладонь. Ради приличия она пожала ее, чувствуя себя предельно неловко. — Мы просто погуляем с вами по городу, сходим в кафе, скатимся с горки, выпьем горячего шоколада, слепим снеговика, сделаем снежных ангелов, посмотрим фильм… Хотите? У меня еще много идей. Это лучше, чем сидеть в одиночестве и есть рамен. Хотя он и вкусный, — сказал Чонин и с хлюпающим звуком доел остатки лапши. На его губах остались капельки острого соуса, которые он стер кончиком пальца. Он обратил лицо к Чонхи, ожидая ее ответа. Она с подозрением смотрела на него. Кто он такой? Добрый незнакомец, желающий осчастливить ее? Или же извращенец: она выйдет с ним из магазина, и он зажмет ее в какой-нибудь подворотне. — Знаю о чем вы думаете, — сказал Чонин, приметив сомнение в ее взгляде. — Я не извращенец. — Чем докажете? — Ммм, — задумался Чонин, оглядывая помещение, как будто ища то самое доказательство, а оно объявилось за его спиной. — Чонин! — воскликнул подошедший к нему человек. Это был брат Чонхи. — Ты с ним знаком? — спросила Чонхи. — Мы вместе учились в университете, в одной группе, — отвечал ее брат, пожимая руку Чонина. — Ты разве не встречала его? Он частенько захаживает в мой магазин. — Встречала, — пробурчала Чонхи. — Ой, а что это у тебя? Борода, колпак и красная шубка… Сантой подрабатываешь? — спрашивал брат Чонхи у Чонина. — Да. Друзья попросили. Но я уже закончил. Слушай, докажи своей сестре, что я не извращенец. Я хочу погулять с ней, а она ни в какую, — скороговоркой произнес Чонин, подмигнув Чонхи. Она грозно поглядела на него и насупилась. — Чонин — хороший парень. Душа компании, — сказал брат Чонхи. Но и эти слова не убедили ее. «Хороший парень» и «душа компании» еще ничего не значили. — Он прекрасно поет и играет на гитаре. Чонхи поджала губы. — Тебе рассказать историю нашего знакомства? — спрашивал ее брат. Чонин поднял ладонь, останавливая его. — Чонхи, просто дай мне шанс, — сказал Чонин, поймав на себе ее заинтересованный взгляд. Ей хотелось дать ему шанс. И правда, лучше сходить куда-нибудь, чем проводить весь день дома. Она так давно никуда не ходила — с парнем. Чонин был невероятно хорош собой: Чонхи разглядела под свитером крепкую грудь и мышцы рук; у него были широкие плечи и волевой подбородок, а еще обаятельный взор, перед которым невозможно было устоять, как бы Чонхи не противилась. Стоит ли ей погулять с ним? — Я согласна. Но если мне что-то не понравится, я иду домой. Чонин покивал, одарив ее белозубой улыбкой. — Если Чонин обидит тебя, я всегда на связи, — напомнил ей брат. — Проучу этого проказника, — он ущипнул Чонина за щеку. Целый час они просто гуляли по городу. Чонин подбегал к ларечкам и покупал хрустящие жареные пирожки и кофе и делился едой с Чонхи. — Как вы познакомились с моим братом? — Вы? Чонхи, давай на «ты». Как я с ним познакомился? В этом не было чего-то особенного. Я пришел в аудиторию и сел с ним за одну парту, вот и все. — А я-то думала… — Что? — Что вы поколотили друг друга, а потом стали закадычными друзьями. — Ну нет. Такое бывает только в дорамах, и то не всегда, — рассмеялся Чонин. — Кем ты работаешь? — Секретарем в адвокатской конторе. — А у меня своя музыкальная группа. Мы выступаем на мероприятиях, когда приглашают. — И есть в этом спрос? — Еще какой! Бывает по пять концертов в неделю. Чонхи восхищенно взглянула на него. — Я хотела бы услышать, как ты поешь. Чонин одарил ее мягким взглядом. — Я спою для тебя, если останется время. Побежали на горку! Без предупреждения он схватил ее за руку. Они вскарабкались по ступенькам из снега, взяли две «ватрушки» и покатились с горы. На полпути Чонин перевернулся и рухнул в сугроб. Чонхи вытянула его за руки. Она села перед ним на корточки и провела по его коже ладонями, убирая липкий снег с его лица. Чонин щурил глаза, на его ресницах таяли снежинки. — Мне понравилось. Давай еще раз, — с улыбкой сказал он. — Давай. Теперь Чонхи упала. Чонин подлетел к ней, а Чонхи уже сама поднялась. Плечи ее подрагивали. Чонин было подумал, что она плачет, а оказалось она хохотала от восторга. Ей было так весело, что она не могла держать в себе эмоции. Чонин похлопал ее по рукам, ногам и спине, отряхивая снег, и взял ее за руку. — Сходим в кафе? — предложил он. В кафе они заказали большие кружки горячего шоколада с кубиками зефира. Было приятно греть руки о горячие бока кружки и делать по глоточку согревающей жидкости. Щеки постепенно отогревались, как и кончики пальцев рук и ног. Попивая шоколад, Чонхи сталкивалась с лучезарным взглядом Чонина, и, сама не замечая, отвечала ему улыбкой. — У тебя глаза сверкают, — сказал ей Чонин. — Значит, я все делаю правильно. — В каком смысле? — Утром у тебя был печальный взгляд, а сейчас стал теплый, будто в тебе загорелся огонек жизни. Мы превратим его в костер. Так, по городу мы погуляли, с горки скатились, в кафе сходили… Что хочешь сделать дальше? — спросил Чонин. Чонхи взглянула на его румяное лицо и чуть было не ляпнула первое, что пришло в голову, а пришло ей нечто не совсем пристойное. — Слепим снеговика? Чонин кивнул. Они катали шары из снега. У Чонхи почему-то получались не шары, а кубы. Она смотрела на Чонина и недоумевала: что она делает не так. Чонин поставил первый ком на землю и подлепил снизу две круглые ножки. — Жалко, что у нас нет угольков, чтобы сделать глазки и улыбку, — проговорил Чонин, с задумчивостью осматривая свою работу. — Чонхи, второй ком готов? — Ага, — протянула Чонхи, подкатывая ком. Чонин взгромоздил его на первый, а Чонхи тем временем сделала голову. — У меня есть шарф, могу одолжить нашему снеговику, — проговорила Чонхи, теребя рукой бахрому красно-зеленого шарфа. — Не нужно, ты замёрзнешь, — сказал Чонин. Он оторвал от дерева ветки и вставил их в бока снеговика, развязал свой шарфик и обмотал вокруг его шеи. — Может, у тебя есть пуговицы? Чонхи пошарила в сумочке и карманах. Когда-то у нее оторвались пуговицы от пиджака, ей было лень пришивать их обратно, и она положила пуговицы в кармашек сумки и забыла о них. — Есть, — сказала Чонхи и отдала Чонину три крупные пуговицы чёрного цвета. Чонин вставил их в туловище снеговика на некотором расстоянии друг от друга. Чонхи сбегала в магазин и купила острую морковку. Чонин нашел в своем чемоданчике очки и надел их на нос снеговику. Дети, игравшие в хоккей неподалеку, увидели снеговика и гурьбой бросились к нему. Кто-то обнимал его, кто-то с любопытством заглядывал под очки, а кто-то строил ему гримасы. Маленькая девочка подергала Чонхи за край куртки и проговорила: — Давайте сфотографируемся вместе. Это же вы слепили снеговика? — Ага, — ответил Чонин, присев на корточки. — Можем и ещё одного слепить вместе с вами. Девочка сцепила пальцы, спрятанные в пушистые перчатки, и скромно кивнула. Детишки дружно взялись катать снег. Один мальчишка сбегал домой и принёс целую горсть угольков (откуда он их взял?!). Чонин поднял девочку на руки, она выложила на лице снеговика добродушную улыбку и глазки под роскошными бровями. Другая девочка принесла платок и повязала его на голову снеговику. — Ну вот, теперь нашему снеговику не будет грустно, — сказал Чонин. — Чонхи, получилось мило, не правда ли? — Очень мило, — произнесла Чонхи. Вместе с детьми они сделали много-много фотографий. Дети не хотели прощаться с Чонином и Чонхи, долго обнимали их и просили остаться и посмотреть на хоккей. Но им пришлось уйти. Не успели они сделать и пары шагов, как Чонин распластался на снегу, зашевелив руками и ногами, будто крыльями. — Ты что делаешь? — поинтересовалась Чонхи. — Снежного ангела, — деловито отвечал Чонин. — Помоги встать. Чонхи крепко ухватилась за его ладонь, вытягивая Чонина из сугроба. — Вышло неплохо, — сказал он, осмотрев фигуру ангела. — Твой черёд. Чонхи с сомнением покосилась на него, а Чонин подтолкнул её в спину. Она легла на снег, плавно провела руками и ногами вверх, а потом вниз. Из низких облаков падал мелкий снежок. Он припорошил её брови и ресницы. Чонин поднял её за руки, а Чонхи вдруг громко чихнула и прокатилась на ботинках по скользкой дорожке, едва не рухнув на лёд. Чонин не позволил ей упасть. Шапочка Чонхи сбилась на лоб, заслонив ей взор. Чонин полюбовался её красным от мороза лицом, а затем приподнял шапку и заглянул в её глаза. На губах Чонхи показалась виноватая улыбка. Ей захотелось поблагодарить Чонина за прогулку и извиниться за то, что она посчитала его извращенцем. Только сейчас она поняла, что он — самый замечательный человек, которого она встречала в своей жизни. Она хотела узнать Чонина получше и уже подумывала пригласить его куда-нибудь на следующих выходных. А Чонин все смотрел и смотрел на ее лицо, даже не догадываясь о том, что скрывается за этими немного сдвинутыми бровями и стиснутыми губами. Ему нравилось просто любоваться ею, она была такой красивой, что сердце его билось, будто огонек в раскаленной печи. Чонхи раскрыла рот и произнесла было что-то, а Чонин накрыл ее губы своими. Чонхи закрыла глаза и уперлась ладонями в его грудь. Чонин целовал ее, не двигая губами. — Это — для поднятия настроения, — тихо сказал он и прикоснулся к её губам еще раз. — Это — чтобы ты согрелась, а это… — он обхватил ладонями её лицо и поцеловал так, что у нее коленки подкосились, — …потому что ты мне очень нравишься. Чонхи смотрела ему в глаза, пытаясь угадать, искренне ли были его слова, а Чонин отпустил ее и проговорил: — Нам осталось посмотреть фильм. Произнес он это с некоторым сожалением. — А куда мы идем? — спросила Чонхи. Ладонь ее то и дело задевала ладонь Чонина, но она так и не решилась взять его за руку. — Ко мне, — произнес Чонин. У Чонхи глаза округлились: вот и сбывается самое худшее. Она резко остановилась. — Я иду домой, — произнесла она и пошла в противоположную сторону. Чонин догнал ее. — Чонхи, это просто просмотр фильма, — сказал он. — Я думаю заказать пиццу или еще что-то из еды. Если тебя это успокоит — я живу недалеко от магазина твоего брата, и я не буду закрывать двери, так что, ты сможешь сбежать в любую минуту, но думаю, в этом нужды не будет. Пойдем, Чонхи. Это последний пункт в нашем плане на сегодня, а потом мы расстанемся и больше не встретимся, если ты не захочешь. Чонхи неуверенно кивнула. — Пиццу я уже заказал. Проходи скорее. Дома теплее, чем снаружи. Вечером мороз крепчает, — говорил Чонин, открывая дверь и пропуская Чонхи вперед. — В прихожей есть тапочки, если будут велики, поищу другие. — А ты один живешь? — Не-а. С родителями, — отвечал Чонин, включая свет в прихожей. — Но их дома нет. Чонхи увидела кадки с цветами и деревянные шкафчики с обувью. Надев тапочки, Чонхи прошла дальше. Она с вниманием осматривала каждую комнату. В гостиной на стене висела гитара. — Ты обещал сыграть для меня, — напомнила Чонхи. — Посмотрим фильм — сыграю, — ответил Чонин. По звонку он побежал к двери, взял у доставщика пиццу и две бутылочки колы. Разложив еду на журнальном столике, Чонин спросил у Чонхи, какой фильм она хотела бы посмотреть. — Что-нибудь милое и ненавязчивое, — произнесла Чонхи. Она ждала, что Чонин рассмеется над ее предложением, но он сделал задумчивое лицо, потирая подбородок рукою. — К примеру, «Настроение дня». — Я смотрел его, — сказал Чонин, улыбнувшись. — Тебе не кажется, что история героев чем-то напоминает нашу. Чонхи вспыхнула. — Не кажется, — заявила она, хватая кусок пиццы и запихивая его себе в рот. — Я не против посмотреть еще раз, — добавил Чонин и, найдя в интернете фильм, включил его. Чонин уселся на диван, а Чонхи сидела на полу, прямо перед телевизором. На юморных моментах она громко хохотала и била ладонью о свои коленки. Чонин жевал пиццу и посматривал на Чонхи ласковым взглядом. Он засматривался на ямочки, которые появлялись на ее лице, когда она растягивала губы в широкой улыбке, и на ее сверкающие от слез глаза. Видеть ее так близко — он не мог об этом и мечтать. Чонхи тоже тайком наблюдала за ним, но старалась долго не смотреть, потому что мурашки разбегались по ее рукам, и в животе что-то переворачивалось. Взгляд ее скользил вбок, когда Чонин брал в руку колу и делал глоток. Она поставила фильм на паузу и произнесла: — Мне лучше уйти, — а в голове у нее были совсем другие мысли. Она не ушла. Она резко встала и пересела на диван. Чонин вжался в спинку, нервно сглотнув слюну. Чонхи накрыла его руку своей. — Чонин, утром я была не права. Ты хороший парень, а вот я извращенка, — сказала она и приблизилась к его губам. — После твоих поцелуев я ни о чем не могу думать, кроме твоих губ. Чонхи мягко поцеловала его. — …твоих рук, — шептала она, поглаживая его плечи ладонями, — твоей груди, живота и… Она надавила на его пах. — Я хочу тебя, — призналась она, покрываясь стыдливым румянцем. Чонин взял ее за руку. — Ты не одна такая, — он тоже перешёл на шёпот. Чонин потянул за молнию ее кофты. — Мне хочется тебя потрогать. Тон его голоса стал игривым, а глаза превратились в щелки. Когда он нагнулся, чтобы поцеловать её в шею, Чонхи громко выдохнула и обняла его. Она пробежалась пальчиками по его затылку, взъерошив мягкие волосы. Чонин касался её шеи влажными поцелуями, спускаясь к ямочке на груди. Он спустил с плеч Чонхи кофту и поддел пальцами бретельки майки, под которой у Чонхи не было белья. Он провел пальцами по ее предплечью, груди, животу, быстрым движением рук стянул майку и осторожно обхватил ладонями ее грудь, надавливая пальцами на соски. Искорки возбуждения прокатились по телу Чонхи: от груди к низу живота. Она закрыла глаза, наслаждаясь успокаивающими ласками и поцелуями. Чонин целовал звонко, полизывая языком ее соски. Она держала руки на его затылке, прижимая его к своему телу. — Чонхи, мне жарко, — сказал Чонин. Он снял свитер через голову. — Не стесняйся. Можешь потрогать. Чонхи не нужно было разрешение. Она и без него потянулась к его груди и прессу, надавливая пальцами на кубики. Чонин приподнял её подбородок и приник к её губам в тягучем поцелуе. Он целовался без языка, но стоило Чонхи тронуть его губы своим языком, он тут же ответил ей, облизав её нижнюю губу. Чонхи перебрались к нему на колени. Она обвила его тело ногами и пошире раскрыла рот, а Чонин тотчас впился в него настойчивым поцелуем. Он был очень нежным, ласки его были осторожными: он поглаживал её грудь, поддерживая возбуждение, а Чонхи давила на его стояк, отчего Чонин стал постанывать в поцелуй. Он запустил руки в ее штаны и сжал ягодицы. — Сними, — попросила Чонхи, слезая с его колен. Чонин потянул ее штаны вниз вместе с трусами, и сам решил раздеться догола. Чонхи накинулись на него с поцелуями, чем вызвала у Чонина широкую улыбку. Он массировал двумя пальцами ее клитор и, когда смазки стало достаточно, уложил её на диван и раздвинул ее ноги. Чонхи с нетерпением ждала, когда он войдет в неё, а Чонин намеренно испытывал её терпение, раскатывая презерватив по члену, а потом снова целуя её тело. Он задевал головкой её промежность, но не входил. — Чонин, хватит играть, — рассмеялась Чонхи, ловя его губы своими. — Хитрый лисенок. — Я такой, — ухмыльнулся Чонин, медленно входя в нее. Чонхи обхватила его плечи руками и подалась вперёд. — Ох… я думал пригласить тебя ещё на десять свиданий, прежде чем переходить к сексу. Он плавно двигал бедрами вперёд и назад, позволяя Чонхи привыкнуть к темпу и ощущению его внутри нее. После долгого времени без секса, это было лучшее, что случилось с ней. Не только из-за секса, а вообще из-за всего, что произошло за день. Само знакомство с Чонином — настоящее счастье! — Я… тебе… понравилась? — спрашивала Чонхи, выдыхая через раз. — Я уже говорил, что да. Чонхи уперлась носом в его плечо и протяжно застонала, подходя к оргазму. Чонин поцеловал ее, заглушая стон. Он продолжил покачиваться на её бёдрах, пока они не кончили одновременно. Утром она проснулась одна в его кровати. Чонхи оделась и заглянула во все комнаты. Она зашла в зал. На столике валялись коробка из-под пиццы и банки из-под колы. Гитары на стене не было. Чонхи пошла к себе домой. То был всего лишь день. День, когда она была по-настоящему счастлива. Она не видела Чонина неделю. Не встречала его ни в магазине, ни на улице, когда шла с работы. Она не спрашивала у брата, где он может быть. Не ходила к нему домой. Во что она верила? Чего ждала? Чонхи и сама не знала ответа на эти вопросы. Она смотрела на дорожку, ведущую на его улицу, но не решалась сделать по ней и шагу. Перед сном она рассматривала колокольчик, который ей подарил Чонин, и звенела им. Переливчатый звук, напоминающий звонкий смех Чонина, наполнял комнату. Она желала встретиться с ним вновь. Перед окнами Чонхи возвышалась невысокая ель. Взяв из дома коробку игрушек, Чонхи вышла на улицу и принялась наряжать елку. Она вешала шары, звезды, леденцы, гирлянды. Ей под руку попался тот самый колокольчик. Чонхи погладила его гладкие бока и повесила колокольчик на одну из веток. Он отрывисто зазвенел. — Санту вызывали? Чонхи застыла на месте. Взор её упал на позванивающий колокольчик. — Чонин! — воскликнула она и в два прыжка оказалась у ворот. Чонин заключил ее в крепкие объятия. На его лице серебром сверкала кудрявая борода. — Сними бороду, — пробурчала Чонхи. — Тогда я уже не буду Сантой, — промолвил Чонин. — И не смогу вершить чудеса. — Ты уже совершил чудо, — проговорила Чонхи. Она пощекотала его лицо сквозь бороду и незаметно стянула ее. — Чонин, ты… — Стой. Я знаю, что ты хочешь сказать, — произнес он, накрыв ее губы своей ладонью. — Позволь, я скажу первым. Чонхи закивала. Чонин набрал полные легкие воздуха и уверенно произнес: — Чонхи, давай встречаться! Она приподнялась на носочки и поцеловала его в губы. — Я очень хочу встречаться с тобой, — сказала она, целуя его снова. Чонин сжал ее холодную ладошку в своей, большой и теплой. — Где ты пропадала всю неделю? Я так расстроился, когда ты внезапно исчезла после… кхм… той ночи. Кстати, я взял с собой гитару. Могу поиграть прямо сейчас. — На морозе? — Если пригласишь меня в дом, я буду рад. — Идем, — сказала Чонхи, беря его за руку. — Десять свиданий еще в силе? — Девять. На одно мы уже сходили, — уточнил Чонин. — Конечно, в силе! — Тогда пойдем завтра на свидание. Мы можем купить подарки родным, поесть в пиццерии, скатиться с горки, слепить снеговика, полежать в обнимку в моей комнате и много-много целоваться. У меня много идей! Все же лучше, чем сидеть дома в одиночестве, — сказала Чонхи, стискивая его руку сильнее. Чонин остановил ее. — Предлагаю устроить свидание прямо сейчас и начать с объятий и поцелуев, — проговорил он, медленно наклоняясь к ее лицу. — Хитрый лисенок, — сказала Чонхи, накрывая ладонью его гладко выбритую щеку. Чонин сощурил глаза и чмокнул ее в нос. — Я люблю тебя, Чонхи. — Что? Повтори-ка! Я не расслышала, — вскричала Чонхи, а Чонин подхватил ее на руки и понес в дом. — Повторю, когда ты меня поцелуешь. Дул лёгкий ветерок. Еловые ветки шуршали, гирлянды задорно мигали лампочками, а колокольчик заливисто смеялся, возвещая о приходящем счастье.