are you my hybrid or boyfriend?

      Чимин никогда не был сторонником гибридов, даже недолюбливал тех, кто их содержит. Сама идея быть хозяином для кого-то больше комнатного цветка казалась какой-то жуткой и противоестественной. О детях он никогда не задумывался, да и с личной жизнью не складывалось уже несколько лет.       Одна девушка хочет сделать из него подкаблучника, второй нужны только деньги, а третьей — дети. От этого поначалу становилось грустно, а потом Чимин свыкся и даже нашел в этом свои плюсы. Одноразовые пассии тем и хороши, что позволяют снять напряжение, но не докучают вечными заскоками по типу «а ты меня любишь?», «а точно любишь?», «а мы обязательно поженимся?»       Нет, Чимина определённо устраивала его холостяцкая жизнь в Сеуле. Возможно, это просто он сам не создан для отношений. Время покажет.       В конце концов, ему ещё двадцать семь: вся жизнь впереди, так что успеет ещё найти ту самую, чтобы создать семью, родить дерево и посадить сына. И всё устраивало Чимина. Пока…       Вообще, в их компании шутить — это норма. Даже если юмор порой темнее самой чёрной кошки. Что-то из разряда «я твою мать ебал» тут даже рядом не стоит. Нет, всё гораздо более изощренно, но всё же приятно и любимо. Даже от самого тупого пранка никто никогда не обижался, просто принимая то, что они сборище долбанавтов.       Поэтому Чимин уже привык к шуткам про то, что раз ему не дают девушки, то друзья найдут ему какую-нибудь полу-зверушку для снятия напряжения.       А потом Тэхён и Намджун скинулись и на день рождения преподнесли ему гибрида.       Очаровательный пушистый кролик. Он нервно дёргает ушками и хвостом, пока его осматривают со всех сторон, будто товар. Чимин солжёт, если скажет, что милые уши не добавляют очарования этому существу.       Но подарок, безусловно, очень дорог, и, если честно, мысль о том, что этого человека продавали, неприятна. А то, что эти дебилы купили ему ч е л о в е к а — пусть и на половину — в секс-рабы, окончательно создаёт в голове бум. Как вообще можно до такого додуматься?       От подарков отказываться неприлично, особенно, когда они смотрят на тебя и подрагивающим голосом называют «хозяин».       Новое… прозвище неприятно оседает где-то внизу живота, и Чимин не уверен, что это так должно работать. Он ведь не извращенец какой-нибудь, да и выглядит этот кролик лет на семнадцать, не больше. Намджун с Тэхёном хоть подумали о том, чтобы спросить возраст этого зверька?       Педофилией заниматься как-то не хочется. Да и в принципе, заниматься сексом с этим полуживотным Пак не горит желанием.       Нет, дело не в том, что кролик — мужская особь, нет. Чимин такая твёрдая бишечка, самая твёрдая из всех, какую можно представить. У него хорошо так встаёт на женскую грудь и изящное тело, и так же отлично встаёт на миниатюрное мужское тельце и небольшой член. Да, у каждого свои предпочтения, и у Чимина они именно такие. Его никогда не возбуждало даже порно с гибридами, коего на просторах интернета больше, из чем категории «мамочки».       Первое, что Чимину пришлось сделать сразу после того, как злополучные друзья ушли, так это внушить бедному животному (а выглядел этот парень именно так), что он ему не враг, но и не друг пока что, не хозяин, а просто… сосед?       Как, блять, объяснить гибриду, который по документам принадлежит тебе, что ты не его хозяин? Это даже звучит глупо! Гибриды, словно вещи, их продают и покупают, если не нужны больше — выбрасывают на помойку. Это отвратительно. Дурацкие законы… Кто вообще разрешил продавать полулюдей?       На ошейнике позолоченными буквами у парнишки выведено «Чонгук». Сам он довольно высокий для своей породы, но аккуратный. Не бугай, но и не дрыщ.       «Ему бы не помешало набрать в весе», — думает Чимин, приподнимая маечку на парне. Он чувствует, как под его руками кролик вздрагивает и сжимается. Боится? Это ведь невинное прикосновение… или же начало каких-то действий? Мало ли, как гибрид оценит его поведение.       Чимин поднимает глаза — Чонгук не намного выше него — и замечает, что тот жмурится.       — Ты боишься меня? — фраза обрывает неловкую тишину в комнате и заставляет Чонгука ещё сильнее зажмуриться.       Ничего уже не мешает понять, что он боится. Страх, животный, плещется по его телу, сжимает органы в клетку, уходит в пятки. Это вполне объяснимая реакция. Но страх чего? Того, что его могут принудить выполнять свои обязанности? Чимин хмыкает и отпускает никчёмную синтетическую майчонку, в которой его привезли.       Шорты из такой же ткани тоже никуда не годятся, поэтому придется создать новую папку расходов в ежедневнике «нормальная одежда для нового обитателя дома».       — Язык прикусил? — Чимин не хочет грубить, но и лизать жопу (ах, как же звучит!) не будет. Он прямолинейный человек, на этом всё. — Боишься меня? Не хочешь, чтобы я тебя трогал?       Пак прикусывает губу, понимает, что немного перегнул с интонацией. Не нужно было повышать голос, потому что через секунду он видит, как начинают дрожать юные плечи. В прочем, как и пухлая нижняя губа вместе с красивым подбородком. Да, характер не очень бойкий у этого кролика.       Чонгук стоит молча. Руки по швам, ноги прижаты друг к другу. Он всё ещё жмурит глаза, но это не спасает его от слез, что начинают катиться по щекам.       Где слёзы, там и первые шмыганья, а где шмыганья — там и всхлипы.       Чимин чувствует себя родителем нашкодившего ребёнка. Только вот Чонгук не сделал ничего, чтобы его винить. Пак вздыхает тихо и поднимает руку, чтобы погладить своего нового ребёнка по голове.       Чонгук чувствует движение и падает на пол, обнимая мужчину за щиколотки.       — Извините, извините меня, пожалуйста, — сквозь слёзы, еле выговаривая слоги, говорит он.       Гибрид прижимается к ногам и растворяется в своих рыданиях, не прекращая удерживать хозяина за ноги.       Чимину понадобилось время, чтобы, во-первых, прийти в себя, а во-вторых, понять, как правильно поступить.       — Отпусти ноги.       Получилось помягче. На этот раз Чонгук повинуется и отползает назад, усевшись на пол. Он поднимает глаза и снова сводит ноги вместе.       — Это ты меня извини. Я никогда не видел… таких, как ты. Не думал, что вы такие нежные натуры, не хотел довести тебя до слёз в первый же день знакомства, — Чимин опускается на колени перед гибридом и улыбается, — давай заново познакомимся. Меня зовут Пак Чимин. А тебя? — Чо-н-гук, — еле произносит парнишка, раскрыв глаза.       Он трёт один, чтобы избавиться от лишней влаги, потом собирается с мыслями, чтобы произнести нормально. — Чон… Чонгук.       — Чон Чонгук? — переспрашивает Чимин, приподняв бровь.       Гибридам, как он знал, фамилий не дают. Максимум — кличка, которая всю жизнь будет на ошейнике.       — Нет, просто Чонгук, хозяин, — Чонгук опускает взгляд в пол.       — С другой стороны, пока ты живёшь со мной, у тебя должна быть фамилия. Пусть будет Чон, раз ты сам мне её назвал, — задумчиво улыбается Чимин. — Не называй меня хозяином.       — Гос-подин? — всё-таки заикнувшись, переспрашивает Чонгук.       — Просто Чимин. Можно хён, тебе, как я думаю, чуть больше двадцати?       — Мне двадцать один, — пристыженно говорит Чон и опускает уши, — я был болезненным, поэтому…       — Больше похож на крольчиху по телосложению, — цыкает Чимин, — и лицо у тебя девчачье. Повезло, что тебя не продали какому-нибудь извращенцу, который любит женственных мальчиков.       — Меня… — Чонгук запинается. — Ваши друзья купили меня со скидкой.       Почему-то Чимин и не сомневался, что эти олухи решат сэкономить ему на подарке. Но он видел ценник — даже так получилось дорого. Придётся заморочиться им с подарком в ответ, как всегда.       — Почему со скидкой?       Гибрид замолкает. Он пристыженно опускает взгляд, вместе с ним и уши прижимаются к голове.       Чимин понимает, что это личное, и решает подождать с такими вопросами.       — Итак, ты боишься меня?       Чонгук заметно дергает носом, но взгляда не поднимает. Почему-то начинает казаться, что это и вовсе невыполнимая задача — докричаться до этого гибрида.       — Послушай, я не желал, чтобы в моем доме появился ты. Это всё шутка моих друзей. Понимаешь, шутка? Шу-тка. Смеяться надо. У меня никогда не было связи с гибридами, ты меня не привлекаешь, как мужчина. Но теперь я обязан о тебе заботиться, потому что по документам ты принадлежишь мне. И для этого нам нужно поставить рамки, за которые я заходить не могу. Уяснил?       Чонгук поднимает глаза и осторожно кивает.       — Пойдём, сядем на диван, — Чимин встаёт и направляется к серому дивану, который купил недавно с зарплаты.       Прошлый пришлось выбросить, так как спать на нем было невозможно.       Пак наблюдает за тем, как гость озирается, и вскоре неуклюже садится на край дивана.       — Итак. Я могу прикасаться к тебе? — Чимин смотрит уже с любопытством на гибрида и замечает его реакцию.       Опять напрягся.       — Не могу трогать всё тело или какие-то определенные его части? — хоть молчание в ответ и напрягает, но Пак понимает, что пока он не сможет выйти на доверительный контакт, разговор просто так не пойдёт. — Например, руки?       Чимин кладёт ладонь на руку гибрида, но ничего не делает. Он чувствует, какие холодные пальцы у этого парня, хотя дома достаточно тепло. Ладони грубые, что довольно-таки странно для гибрида, который должен быть словно живая кукла. Пак делает себе пометку, что обязательно узнает и об этом.       — Могу? — в ответ лицо Чонгука выдает некоторую улыбку и слабый кивок. Чимин тоже кивает. Уже хорошо. — Плечи?       Он ведёт пальцами по гладкой — что удивительно — коже, и следит за реакцией. Гибрид прикусывает щеку.       — Ты бреешься? — Пак сам не понимает, как мог так резко сболтнуть лишнего.       Чонгук сразу краснеет и отводит взгляд. Он отодвигается и копошится.       — Не то что бы… я… не везде… То есть, если надо, то везде, кроме… ушей и хвоста, а остальное… Нас вынуждают сбривать перед… покупкой. Для вас, — последняя фраза прозвучала совсем тихо, так, что Чимин еле её услышал.       Вот почему Чонгук мёрз. Ему пришлось сбрить привычный волосяной покров, чтобы угодить потенциальному покупателю.       С одной стороны, Чимин понимал, почему их просят убрать все волосы. Когда человек покупает гибрида, он надеется, что от животного ему достанутся лишь уши и хвост, но совсем не хочет видеть мех, который пусть и не такой, как у животных, но уж явно объёмнее, чем волосы человека. Да и животные инстинкты у них точно есть. Пусть не все, но…       — Я дам тебе тёплые вещи чуть позже, — кивает Пак. Чонгук слабо улыбается и шепчет «спасибо». — Итак, шея?       Пальцы — Чимин отмечает, что они намного меньше, чем у гибрида, — двигаются дальше по тонкой ткани на плече и едва касаются шеи.       — Я… не знаю, — признается Чонгук, ещё не отошедший от вопроса про бритье. Его щеки всё ещё такие же красные.       — Тебе больно? — на это парень отрицательно машет головой. — Неприятно?       — Мне… страшно? — Чон опускает уши и виновато поджимает губы. — Извините…       — Я тебя не обижу, — Чимин снова выдавливает из себя улыбку, молча отмечая, что шею лучше не трогать, — и спрашивать, почему страшно, тоже не буду. Успокойся.       Чонгук кивает.       — Волосы?       — Можно.       Чимин аккуратно проводит по жёстким прядям. Волосы у Чонгука каштановые, как и мех на ушах. Надо бы подобрать хороший шампунь, потому что у мужчины волосы наоборот очень мягкие и послушные.       — А… Уши? — насколько Чимин знал, у большинства гибридов уши и хвост — эрогенные зоны.       Тем не менее, он сначала делает, а потом говорит, и уже чешет за ухом у пацана.       — Не надо, — сдавленно пищит кролик, отчего его уши выпрямляются.       Он изгибается и оказывается дальше ещё на сантиметр.       Значит, и правда чувствительная зона. Чимин кивает. Он проводит взглядом по чужому телу и будто бы оценивает.       Пока не натыкается на член, который развратно выпирает через тонкие шорты. Это даже не шорты, это бесстыдство какое-то, ведь за окном апрель месяц.       Но факт остаётся фактом, аккуратный член среднего размера дергается раз в несколько секунд и от того, что на него смотрят, лишь сильнее встаёт. Чимин молчит до тех пор, пока головка не показывается через слабую резинку шортиков.       Черт возьми, никто ещё не возбуждался от одного его прикосновения. Это так… греет самолюбие.       Чонгук краснеет сильнее и прикрывается ладонями. Он отползает к углу дивана и зажмуривается.       — У тебя никогда такого не было? — Чимин поднимает одну бровь и не может сдержать усмешки.       — Нет… Я… Оно само, уши… — Чонгук опускает руки на член под шортами, но от этого становится только хуже. Он изгибается, странно охая, и закрывает одной рукой рот.— Извините.       — Всё в порядке, — Пак задумывается над тем, что делать.       Ему нужно срочно выходить из комнаты, потому что так долго на полуголого возбужденного мужчину в его кровати он смотреть не может, пусть даже есть хорошая выдержка и нежелание трахать гибрида.       Если Чимин возбудится, ему уже будет не до шуток. У него слишком давно не было секса, чтобы так просто раскидываться доступными вариантами.       — Хоз… — Чонгук умолкает, — хён?       — Да?       — Что… с этим делать? — спрашивает гибрид. Всё его тело кричит о том, что ему чертовски стыдно, неловко и страшно.       — Ты… не знаешь? — Чимин в замешательстве.       Он не понимает, как такое может быть. Чтобы гибрид, созданный для того, чтобы ублажать хозяина, не знал, что делать со стояком? Или он просто придуривается, чтобы Чимин подыграл ему? Но Чонгук смотрит на него так невинно, с надеждой в глазах, что становится дважды неловко.       — Тебя не учили этому?       Пак знает, что существуют специальные питомники для таких, как Чонгук. Они там рождаются, воспитываются, продаются, или же размножаются, чтобы родить таких же особей, как и они. Особо красивых и редких продают за бешеные бабки, тех, что похуже — среднему классу, когда те пытаются чувствовать себя богато, а самых некрасивых или с браком либо убивают, либо скидывают на помойку.       Чимин уже признавал, что ему чертовски не нравится эта система. Но он все еще не может понять. Ведь перед ним — судя по виду — класс не самый последний, но и не первый. Могли бы и выучить уж.       — Меня… воспитывали не так, как моих братьев и сестёр. Я был первым помётом моей мамы… — Чимин понимает, что Чонгуку сложно это рассказывать, поэтому терпеливо ждёт, — и я родился единственный живой из нескольких новорожденных. Тогда она… разозлилась? И…       Чон замолкает. Он сжимает ладонь на своей футболке и закрывает глаза. Чимин не понимает. Что она сделала? Зачем?       Чонгук снимает с себя противную синтетическую майчонку, и всё встаёт на свои места. Вся грудь гибрида исполосована тонкими шрамами от ногтей. Слава богу, ничего не было на лице. Не то, чтобы Чимин всегда оценивал лишь по внешности — для него это один из важных критериев.       Теперь понятно, почему скидка. Понятно, почему Чонгук не знает про самоудовлетворение.       — Я… бракованный. Так всегда меня называли. Поэтому я не продавался, а мыл питомник и разносил еду, — признается Чонгук.       Чимин вздыхает. Зачем же его тогда продали? Или его дружки совсем с дубу рухнули, решив купить прислугу у питомника? На нормальную особь денег не хватило что ли?       Пак останавливается на том, чтобы устроить потом взбучку этим двоим, а пока нужно разобраться с кроликом.       — У тебя никогда такого не было? — спрашивает он. Чонгук дёргает носом и мотает головой. — Ох, беда…       Чимин вздыхает, но понимает, что парень начинает паниковать и копошиться.       — Успокойся. Это твой член. Он встаёт, когда чувствует потребность в сексе, — начинает объяснять Пак. Он пододвигается ближе. — Можно подождать, и он сам упадёт, когда кровь отольёт от него. Или же попробовать помассировать его рукой.       Чонгук сводит брови и кладёт руку на шорты. Он чуть сжимает член, от чего издает слабый, но сладкий звук.       Чимин сжимает зубы. Это оказалось сложнее, чем он себе представлял. В его планы точно не входило обучать гибрида дрочке. А тем более… постепенно возбуждаться самому.       — Ты… можешь снять шорты и смочить его слюной, — помогает Чимин.       — Зачем? — кролик не понимает, одергивая руку от шорт. — Я ведь и так могу массировать…       Пак вздыхает.       — Я немного не так… объяснил, — в воздухе витает неловкость, — конечно, можно и так, но ты от этого не кончишь. Нужно взять член в кольцо из пальцев и водить вверх-вниз.       Чонгук делает старательное лицо, будто все понял, и одной рукой стягивает легкую ткань шорт с себя. Чимин не упускает возможности полюбоваться его телом. Не смотря на царапины, оно, в принципе, ничего такое. Немного худощавое, но это можно исправить.       — Так? — Чонгук обхватывает ладонью член и основания и смотрит на хозяина, ожидая одобрения.       — Да. Теперь вверх-вниз, — мужчина кивает и наблюдает за дальнейшей реакцией.       Чон исполняет приказ, и с его губ срывается первый стон.       — Это… всегда так приятно?       — Нет, только в первый раз, — усмехается Чимин. Он пододвигается ближе и прикусывает губу, — но я знаю, как ещё приятнее.       Чонгук, пробующий новые ощущения от простого движения вверх-вниз, поднимает ушки и любознательно смотрит на хозяина.       — Как?       — Когда ты делаешь это чужой рукой, — жмёт плечами Пак.       Он осторожно отодвигает пальчики кролика с члена, что уже начал активно течь, и положил свою руку.       Ловкими движениями, практически двумя пальцами, Чимин кружит от головки до середины и обратно. Чонгук стонет, будто задыхаясь от непривычных ощущений, и прикрывает своё лицо.       Чимин улыбается. Он не хотел трахать этого гибрида — да и не хочет — просто обучить его кажется ему задачей важной.       «Ладно, в обучение не должна входить дрочка моими руками и минет, но что поделать. Стоп, минет?»       Пак ловит себя на мысли, что хочет отсосать гибриду. Мысль кажется дикой. У него никогда не было влечения к полулюдям. Что же изменилось сейчас? Какой кошмар.       Чимин чувствует, как в его волосы зарылась рука Чонгука. Он весь потеплел, раскраснелся и будто бы наполнился жизнью от таких простых действий мужчины.       — Я знаю, как будет ещё приятнее, — шепчет тихо Пак, решившись всё-таки на эту сомнительную авантюру.       От таких слов член гибрида дёргается в предвкушении, а по головке расползается пятно смазки.       Течёт, как сука.       — Как? — голос у Чонгука дрожит.       Он снова прикрывает глаза, чтобы в следующую секунду открыть их в немом шоке.       Чимин всё-таки взял его в рот. У гибрида дергается живот и бедра от таких ощущений. Он выгибается в спине и сам не понимает, как через несколько секунд кончает хозяину в рот. Хватило всего лишь нескольких движений языком.       Чимин вытирает рот, отмечая, что сперма гибридов на вкус никак не отличается от человеческой.       Гадость.       Он находит салфетки и выплевывает белёсую жидкость, вытирая губы тщательней.       — Извини, я… — Чонгук не находит слов, — это больно?       — Получать кончу в рот? — переспрашивает Чимин и хмыкает. — Нет. Она просто невкусная.       — То, что сейчас было… — кролик тушуется и прикрывается своими же шортами.       — Всё в порядке. Это называется оральный секс. Удивительно, что ты так долго продержался для первого раза, — хмыкает Пак, — в целом, неплохо, но надеюсь, это не повторится. Если снова встанет, сделаешь всё, как я сказал. Усёк?       Чонгук кивает и прикусывает губу. Ему жутко неловко.       — Пойду ванну тебе наберу.       И Чимин уходит, не замечая, как расстраивается гибрид после его слов.