К тебе, спустя две тысячи лет.

      Погода стояла просто чудесная. Разведчики вяло позавтракали жидкой кашей, надоевшей, до зубовного скрежета и приготовились к выходу. — Я так волнуюсь, что у меня даже руки дрожат, — возбуждённо прошептала Ханджи, — совсем скоро мы выйдем за стены, ребята, вы это понимаете? Мы — разведчики, самые настоящие! Вы это понимаете? Мина и Моблит растерянно улыбнулись подруге. Звук открытия ворот был всегда волнительным. Эрвин прекрасно понимал новобранцев, впервые испытывающих дрожь от того, что вот-вот они увидят неизведанное. Арка, отделяющая стену Мария от внешнего мира изнутри светилась и он сам не раз спрашивал себя: что именно служит источником света? Новички таращились по сторонам с беспечностью, что могла стоить жизни даже в такой близи от дома. Когда они построились согласно схеме, он строго окрикнул их: — Не расслабляться! Вы не на прогулке! Даже на хорошо знакомых участках может ждать опасность! Как много раз он корил себя за то, что опытные разведчики гибли у самых ворот, ощутив ложную безопасность. Новички, казалось, поняли его, поэтому резко приосанились и превратились в сосредоточенных людей. Впрочем, от его чуткого взора не укрылись трепещущие крылья носа Мины Хесс. Если все из его отряда вернуться целыми, надо бы спросить у неё, есть ли разница между одним воздухом и другим. Судя по лёгкой улыбке на губах девушки, видимо есть. — А сам-то, Эрвин. Чего в облаках витаешь? — Майк поравнялся с ним и перевёл взгляд, — ого, засмотрелся на девчонку? Понимаю. Такая красота редко приходит к нам на службу. — Мне нет дела до красоты, Майк. Здесь иное. — Ну-ну. — Девиант на шесть часов! Перестраивается! — до ушей донёсся крик командующего. — Понеслась! Эрвин крепче сжал поводья, разворачивая лошадь. Вдали слышались крики зазевавшихся солдат. Красота была понятием субъективным и имела большое значение там, за стенами, в домах, полных уюта и детского смеха. В таких домах, как дом Найла Дока за стеной Роза. Здесь, за пределами стен, царила смерть и её бесхитростная способность уравнивать красоту с уродством. Смерть разведчиков не бывала красивой. Какой бы она ни была: героической или глупой. — Не зеваем, направляемся к деревьям! — Эрвин вынул меч, указывая им направление в сторону чернеющей впереди лесной гряды. Пока что всё шло хорошо. Они доберутся до леса и если у них будет достаточно везения, то они пересекут его без происшествий. За лесом были остатки старой крепости, построенной задолго до того, как первые разведчики вышли за пределы стен, чтобы дать бой титанам. Но сколько бы их не истребляли, меньше их не становилось. Когда-нибудь, Эрвин в это верил, придёт тот день и человечество узнает, кто и зачем воздвиг стены и откуда взялись чёртовы титаны. Он докажет, что его отец был прав или разобьёт его теорию, родив сотни новых. А сейчас, он старался уследить за окружением. Они почти достигли леса, когда из ниоткуда выскочил четырёхметровый титан-девиант. Группе новичков незачем было вступать с ним в бой и Эрвин скомандовал: — Перейти на УПМ! Укрыться на деревьях! Следом за собственной командой, он подал пример остальным, с облегчением услышав, как механизмы пришли в движение. Эрвин первым достиг безопасной высоты и спросил: — Все на месте? Хор из нестройных голосов произнёс пять «да» и одно «нет». — Я услышал «нет»? Кого не хватает? — Мина Хесс, сэр. Она ехала рядом со мной, но здесь её нет, — доложил ему рыжеволосый парнишка, которого звали Дерек Джонс. Дерьмо. Человек, в глазах которого он разглядел огонёк любопытства, по иронии судьбы, исчез. — Слушаем мою команду! Никто никуда не уходит, не геройствуйте. Если столкнётесь с чем-то повыше, то поднимитесь на верхние ветки и подайте сигнал из ракетницы, следующий отряд сопровождения вас заметит и примет это к сведению. Вам всё ясно? — Да, сэр. А вы? — А я пойду за потерявшейся девушкой. Или за её останками осталось не озвученным. Чем больше Эрвин думал об этой ситуации, тем менее рациональной ему казалась идея. Глупо было ради новобранца пожертвовать собой. Это, казалось, понимали и сами новобранцы, но никто не осмелился высказать ему это в лицо. Только испуганные лица Ханджи Зое и Моблита Бернера вселяли в Эрвина надежду на то, что он не совсем идиот. УПМ мягко прошелестел, выбрасывая тросы. Лошадь девушки, которой он не досчитался обнаружилась внизу. По всей видимости, животное испугалось. — Мина! Если ты жива, то отзовись, подай сигнал! Хоть какой-нибудь знак, хоть что-нибудь. Газ в баллонах не был бесконечным и он понимал, что если не найдёт девушку сейчас, то рискует и сам остаться здесь, среди деревьев и титанов. Умирать ради любопытных глаз, пусть даже так напоминающих его собственные, в его планы совсем не входило. Сколько их, таких любопытных глаз он видел смотрящими в холодные небеса пустым взглядом? Сколько таких, как он, остались лежать здесь, без могил, без упокоения и права быть оплаканными родными? И всё же, ему, имеющему репутацию талисмана и какой-то мифической добродетели, до боли льстило то, что девчонка-кадет назвала его просто дальновидным и умным человеком. Не живой легендой, не человеком, приносящем удачу. А просто тем, кто может и должен совершать ошибки, подобные той, что он рисковал совершить сейчас. Наугад, без особой надежды, он крикнул снова: — Мина! Если ты слышишь меня, то подай сигнал! Где-то слева, совсем недалеко, глухо хлопнула ракетница и среди деревьев повисло облачко едкого красного дыма. Эрвин развернулся и кинулся туда, где просили о помощи, искренне надеясь, что это всего лишь его потерянная девочка-новобранец. Титан загнал её в угол. Два дерева срослись так плотно, что между ними не пролез бы и незадачливый воробей. Девушка держала в дрожащих руках меч, в тщетной попытке прогнать превосходящее её по размеру существо, щерящееся обманчиво-доброй улыбкой. — Прочь, мать твою! Чёрта с два я сдохну так легко, слышишь? Я не для этого три года жрала бурду в кадетской столовой. Титан протянул к ней руку и лишился пальцев. — Не подходи! — её глаза блестели особенно ярко на исцарапанном лице. Эрвин направился вниз, одним изящным взмахом вспарывая шею титана. — К-капитан Эрвин! — её ладони разжались и меч, со звоном, упал на землю. — Быстро наверх, он явно здесь не один, Хесс! — Я не могу. Трос оборван, а моя лошадь…она сбежала. Он сгрёб девчонку в охапку и поднялся наверх. Толстая ветка служила прекрасным укрытием. — Ты как, не ранена? Глупый вопрос. Руки и лицо в ссадинах, по всей видимости, девчонка здорово приложилась о дерево при падении. Но это были мелочи. Порезы и ссадины заживут, а вот от смерти спасения не существовало. До ушей Эрвина донёсся странный булькающий звук. Девчонка смеялась. До истерики, до слёз из глаз, согнувшись пополам в нелепом спазме. Каждый переживал стресс по-своему. Кто-то ссал в штаны от пережитого ужаса, кого-то тошнило. Психика Мины Хесс породила истерику, рождённую шоком от близкого дыхания смерти. — Боже, какое же дерьмо вы взяли себе в отряд, сэр, — по её щекам текли слёзы, но она продолжала смеяться, — я бесполезный мусор. Не была достаточно маневренной и подставила вас! Если бы не вы меня бы уже не было. Эрвин коротко встряхнул её за плечи, заставляя её посмотреть на себя. — На твой смех сюда сбегутся все титаны. Прекрати. — Я…не…м-могу, с-сэр… Без замаха, он коротко, ударил её ладонью по щеке, отчего она вскрикнула. Безумный смех прекратился, сменившись отрывистым дыханием. Он понимал, что это жестоко, но истерику следовало остановить. Ему приходилось видеть реакции и похуже. По крайней мере, она не сдавалась до последнего, старалась бороться. — Ну-ну, всё закончилось, дыши, — Эрвин легко провёл кончиками пальцев по всё ещё горящей от удара щеке. Некоторое время они стояли молча. Постепенно, дыхание Мины выровнялось. — Спасибо, сэр. Вы спасли мне жизнь. Теперь я ваша должница, — её голос был немного хриплым после безумного смеха, — она держалась за рёбра, а из глаз всё ещё текли слёзы, но в них вернулась осмысленность происходящего вокруг. — Нам нужно вернуться. Снимай УПМ нужно посмотреть что с ним не так. — Титан сбил меня на землю. Я не знала, что они умеют прыгать, сэр. Левый трос оборвался, а я ударилась о дерево. К счастью, я услышала ваш голос и успела выпустить сигнальную ракету до того, как он откусил мне что-либо. — Нам нужно вернуться, Мина. В пределах стен нам грозит только урезанное финансирование и куча отчётов. Находясь здесь делаешь единственную доступную тебе ставку — собственную жизнь. Вдалеке показался зелёный дым. — Передовой отряд зачистил местность, можно возвращаться. — Оставьте меня. Возьмите мой газ и уходите. Я проявила беспечность, но вы не обязаны платить за неё. Эрвин вздохнул. В глазах девчонки горел огонь благородства. Того, что граничило с глупостью. — Хватайся за меня и держись крепко. И сделай так, чтобы я не пожалел о том, что спас тебя. Девушка замялась. Он вздохнул. Нашла время для смущения. Эрвин положил её руки себе на плечи. — Держись. Её короткие волосы развевались на ветру, щекотно задевая его щёку, а тонкие пальцы почти до боли впились в командирские плечи и Эрвин чувствовал себя идиотом. Он оставил отряд, рискуя ради одного человека потерять пятерых. Но хриплое «спасибо», прозвучавшее тёплым облаком у самого уха, когда под ногами появилась твёрдая почва приятно согрела что-то безвозвратно заледеневшее в груди. К девушке тут же кинулись её друзья, наперебой спрашивая как она себя чувствует после встречи с титаном, но она лишь отмахивалась, призывая их сосредоточиться. К счастью, они оба добрались без происшествий. Девчонка взяла сменный комплект тросов и во время короткого привала споро починила его. Эрвин убедил себя, что отныне проверять исправность оборудования своих новичков — его святая обязанность. — Какого демона ты замешкался? — Шадис, которому пришлось развернуться подошёл к Эрвину. — Один из моих солдат едва не стал обедом для девианта, сэр. Я поступил неразумно, но спас ей жизнь. Шадис нахмурился, но хлопнул его по плечу. — Ты сохранил жизнь и вернулся без потерь. Не могу сказать того же о нашем авангарде. Итог неутешительный. Три тяжело ранены, пять человек погибли. За лесом простиралось устье реки и остатки каменной крепости. Стены были достаточно толстыми, чтобы укрыть их отряд. Разведчики решили остановиться здесь на привал. — Перерыв. Ведите себя тихо, мелюзга, не привлекайте ненужного нам внимания, — скомандовал Шадис новобранцам. Дозорных расставили на верхних точках, а несколько опытных солдат вошли в остов крепости, чтобы проверить пригодность старого здания. — Мы что, заночуем за пределами стен? — Ханджи распирало от радости, казалось, что ей с трудом удаётся говорить вполголоса, но даже так она звучала слишком громко. — Ханджи, не шуми. Мне не очень хочется, чтобы командующий назначил нас дежурить. Мина пережила шок и явно не в состоянии дежурить в прачечной, — негромко заметил Моблит, увлечённо что-то рисующий в блокноте, разложенном у него на коленях. — Ну ты и зануда, Моблит. Все живы — это главное. Так, Мина? — Да. Это главное. Но там, в лесу, если бы не капитан, то меня бы уже не было с вами. А царапины это ерунда. Вспомни, в кадетском мне и не так прилетало, — девушка преувеличенно бодро отмахнулась, — но Моблит прав, нам стоит вести себя потише. — Крепость выглядит вполне пригодно. Привязываем лошадей, берём необходимое из сумок и заходим. Нам нужно позаботиться о раненых и отдохнуть, — скомандовал Шадис. — Но мы не так сильно устали, сэр, — Ханджи обиженно надула губы. — Вот и славно, вчерашний курсант Ханджи Зое. Раз вы не устали, то помогите медикам. Бернер? — Да, сэр? — Я вижу, что вы отлично рисуете. Помогите капитану Закариасу составить карту местности. — Есть, сэр. Все разошлись, только Мина осталась растерянно сидеть на земле. — Чего ты сидишь? Бегом вынимать занозы и обрабатывать царапины. Если не хочешь, чтобы к утру это всё воспалилось к чёртовой матери. Руки — основной инструмент разведчика после головы. Эрвин, проводи соплячку в импровизированный лазарет. — Нет-нет, сэр. Не нужно. Я и сама справлюсь. Мои товарищи нуждаются в помощи куда больше. Шадис схватил девчонку за куртку и встряхнул. — Думаешь, что лучше других разбираешься во всём? Раненые могут умереть в любой момент. Особенно те, кто лишились ноги или руки, а ты, хоть и соплячка, но всё же можешь сражаться. Так что шагом марш в лазарет и не смей мне перечить, ясно? Эрвин знал, что Шадис заботится о каждом из них, пряча за маской грубости страх, что его снова обвинят в том, что он загубил невинные жизни. Только те, кто отдавал эти жизни знали ей истинную цену. Он просто кивнул и схватил за руку свою незадачливую подчинённую, увлекая её за стену. — Капитан Смит? Мне правда, неудобно, что я стала обузой для всех. Я не хочу обременять медиков. Прошу, позвольте мне самой. Эрвин резко развернул её руки ладонями вверх и усмехнулся. — Если сейчас не вытащить все занозы, то к утру ты не сможешь согнуть пальцы, не говоря уже о том, чтобы держать меч. Не геройствуй. Если так боишься, что медики потратят своё время зря, то позволь мне обработать твои царапины. Девушка нахмурила брови, но кивнула. В импровизированном лазарете было жутко. Мина краем глаза видела Ханджи, подающую медикам те или иные инструменты, лекарства, воняющие спиртом и травами, иглы и бинты. Эрвин усадил её на перевёрнутый ящик, а сам сел напротив, уложив её руки ладонями вверх себе на колени. В капитанских пальцах блеснул пинцет. — Предупреждаю, будет неприятно. Она усмехнулась, кивнув в сторону расстеленных на полу импровизированных коек, давая понять, что её страдания — лишь мелочь на фоне трагедии. — Ты привыкнешь к такому. До утра доживут явно не все, — он негромко произнёс это, вынимая самую крупную занозу из её ладони, — можешь назвать меня циником, но это только опыт. Выживших ждёт память о полётах и воздухе вне стен, а ещё страх. — Страх? — в серых глазах блестели слёзы от боли и он пояснил. — Страх никогда сюда не вернуться. Мы выходим за стены, теряем друзей, приятелей и тех, кто тебе никогда не нравился. За стенами есть мнимая безопасность, но подумай, что будет, если когда-нибудь титаны найдут способ войти внутрь? — Смерть. Вот что будет. — Но так ли страшна смерть тем, кто смотрел ей в глаза? Или куда страшнее смотреть на неё впервые? — Думаю, куда страшнее тем, кто её видел, но ничего не способен ей противопоставить. За стенами единственную цену имеет жизнь. Так же, как и в их пределах. — Ты теперь знаешь эту цену. — Ни черта я не знаю, сэр. Разве что….Цена моей жизни — сломанный привод и ваше милосердие, — она скривилась, когда очередная заноза покинула своё место. Эрвин улыбнулся. — Мне нравится, как ты думаешь. Определённо нравится. Скажи, почему разведка? — У худших нет выбора, так ведь? — Выбор есть всегда, Мина. А ты заняла первое место среди кадетов. Я читал твоё личное дело. — И чего стоило моё место? Я стала первой, кто оказался здесь с ладонями, полными заноз, и долгом жизни по отношению к собственному командиру. Прав был мой отец, толку от меня немного. Ай! Эрвин задел пинцетом кожу и по узкой ладони потекла кровь. — Простите, сэр, я дёрнулась. — Это ты прости, — он стёр кровь бинтом, пропитанным спиртом и девушка зашипела от боли. Капитан подул на царапины, заставляя спирт быстрее испариться, а затем осторожно забинтовал её руки. Однако, он не спешил их отпустить. — Знаешь, те, кто совершают ошибку на первом задании обычно живут дольше всех. — Правда? И у вас так было? — он видел в этом вопросе толику издёвки. — Да. Когда-нибудь, я расскажу тебе об этом. А сейчас, пойдем перекусим и расчистим нам место для сна. С ней было удивительно легко разговаривать и приятно молчать. Эрвин невольно провёл в уме параллель с последней девушкой, которую пустил в своё сердце и с облегчением не нашёл ничего общего. Мина задавала ему вопросы и думала над его ответами. За внешней красотой крылось неуёмное любопытство. Со временем, если они оба будут живы, они даже могут стать друзьями, выпивающими по вечерам по пинте пива за увлекательной беседой. Когда на улице стемнело и группа Майка вернулась в их штаб, он вежливо кивнул ей на прощание и отправился обсудить с другими капитанами планы на завтра. Разумеется, это не укрылось от Майка Закариаса, который едва заметно втянул воздух у его плеча и почувствовал незнакомый запах на том, кто его не имел вовсе. — Вижу, ты тоже неплохо провёл время. Этот парень, Моблит, из твоей группы — просто находка. Мы никогда так не продвигались в составлении карт, как сегодня. — Что ты имеешь в виду под «не терял время зря», Майк? — Я впервые чувствую от тебя запах. И он явно не твой. — Эрвин, ты ранен? — из-за спины донёсся вопрос капитана Флагона. — Нет, Эрих. Со мной всё в порядке. Спасибо, что спросил. — На твоём воротнике кровь. — Не стоит переживать. У одного из моих новобранцев была проблема с УПМ, а я помог ей добраться до снабженцев. Так что со мной всё хорошо. — А я уж думал, что вселенная вот-вот рухнет, если кто-то вроде тебя поранился, — хмыкнул Флагон, — ты ведь у нас — образец для подражания. Безупречный Эрвин Смит, человек, у которого отряд без потерь. Майк сжал кулак, но был остановлен едким замечанием командующего: — Девочки, если вы закончили свои сплетни, то заткнитесь. Флагон, тебе ли говорить о потерях и ранениях? Сколько солдат ты потерял за прошедший год? — Восемнадцать, сэр. — Восемнадцать. Это немало. Я ценю работу каждого из вас. Кому-то везёт больше, а кому-то меньше. В конце концов, мы не соревнуемся количеством могил, но гордимся количеством достижений. Майк, вам удалось составить карту местности? — Удалось, сэр. Моблит Бернер из отряда Эрвина оказался отличным художником. Такие, как он на вес золота. — Также, хочу отметить, что помощь Ханджи Зое при уходе за ранеными была неоценима, сэр, — добавил капитан Кляйнер, — у девчонки неплохие способности к медицине и она здорово разбирается в лекарствах. Если такие люди и дальше будут приходить к нам, то мы, определённо продвинемся в исследованиях. — За сегодня проделана огромная работа. Всем вам спасибо. Флагону и его отряду за зачистку, Майку — за составленные карты, Кляйнер и остальные здорово потрудились здесь. Завтра мы завершим обход, насколько нам позволят припасы и наши раненые. Все свободны, кроме тебя, Эрвин. Задержись. Майк, выходя, одарил его взглядом «расскажешь как вернёшься» и он незаметно кивнул ему в ответ. Когда шаги последнего уходящего смолкли, Шадис негромко спросил: — Скажи, ты не заметил ничего странного в поведении этой новенькой, Мины Хесс? — Нет, сэр. Ничего. Кроме её феноменальной начитанности и любознательности. — Вот как? А мне сдаётся, что мы приобрели в отряд гемморой во всю мою старую задницу размером. — К чему вы клоните, сэр? — Ты знаешь из какой семьи она родом? — Судя по тому, что я подслушал из разговоров с её друзьями, она из родом из небогатой семьи на службе каких-то аристократов из столицы. Шадис покачал головой. — Эта девчонка не так проста, как хочет показаться. Она стала первой в рейтинге кадетов потому что один неназванный доселе господин пожелал так и оплатил все нужды корпуса, где она училась на пару лет вперёд. Когда её объявили первой, она только усмехнулась и сказала, что идёт в разведку. — Здесь, как раз, не вижу никаких противоречий. У неё склад ума разведчика. Живой и пытливый до знаний ум, сэр, если моё мнение имеет хоть какое-то значение. — И всё же, Эрвин. Присмотри за ней внимательно. Я, прежде, ни разу не получал писем от инструкторов с просьбой исключить кадетов из разведкорпуса. — Как вы поступили с письмом, сэр? — Отправил его в нужник, естественно. Но задумался, Эрвин. И очень серьёзно. В её досье нет ни имён родителей, ни адреса. Прошу тебя, присмотри за ней. Если она так хочет быть в разведчиках, то лучше ей подольше оставаться живой. Что-то мне подсказывает, что финансирование нашей деятельности прямо пропорционально её комфорту. Эрвин кивнул и подозрение в том, что он ранее встречал Мину Хесс, стало крепче. Но когда он обходил спящих солдат и невольно задержал взгляд на её бледном лице, едва выглядывающим из-под плаща, то ощутил себя опороченным и грязным за тень подозрений, брошенных на девушку. К счастью, Майк уже видел десятый сон и не задавал ему вопросов.