фотографии

фотография - не искусство фотографировать - не любить

фотография. снова его фотография на экране телефона, она снова сводит с ума, но совсем иначе, по-новому, не так, как в иной раз это бывало. на неё одновременно приятно и больно смотреть по самым разнообразным причинам. когда взгляд сталкивается с этим образом, сашка проживает весь спектр эмоций, отчаяние перетекает в надежду и обратно, любовь и ненависть сливаются воедино, удовлетворение и дискомфорт быстро сменяют друг друга, от чего в голове образуется неясное месиво, а во рту пересыхает и в глотке ужасно першит. это неземное чувство, оно не хорошее, но и не плохое, его нельзя так просто охарактеризовать. с ним вообще вряд-ли можно жить, сашка не понимает, почему он всё-ещё не умер, такое должно убивать и уничтожать без остатка. каждый раз леонтьев крепко задумывается, какая же всё-таки тупая эта социальная сеть, ему всегда казалось, что в инстаграм что-то выкладывают только тупые тёлки с нарощенными ресницами, накаченными губами, дутыми сиськами и декоративными мозгами. он в этом убедился сполна за последние месяцы. саше было мерзко и противно листать ленту, он не мог смотреть на такой ужас, потому совсем скоро после того, как там зарегистрировался, его лента заполнилась только гитарами и милыми видео с котиками. на такое смотреть было гораздо приятнее. он пытался смотреть только на то, что вызывало эстетическое удовольствие или умиление, так жить гораздо проще, избегая источников раздражения. но было ещё кое-что, несомненно укращающее его ленту, а после уже и папку "screenshots" в галерее. саша готов целовать экран, когда очередной раз фото выкладывает объект его... обожания? да, пожалуй, только так можно назвать кучку его странных порывов. безудержное обожание. на его видео в reels или сториз готов саша молиться неоднократно. ему кажется, что он сходит с ума. а может быть и не кажется. хочется свалить всю вину на заразную долбоебизмом соц.сеть, из-за которой и его мозг постепенно становился таким же декоративным, как и у всех пользователей. он пытался сдерживать любые порывы восторга и вести себя, как адекватный взрослый человек. но где-то там внутри него словно поселилась маленькая влюблённая тринадцатилетняя фанаточка, которая была готова пищать, рыдать, кричать, ныть и делать все прочие до невозможности странные и бессмысленные вещи. эти крайне неприятные порывы пугали, но сашка имел над ними контроль, который был для него самым важным. саша всегда на рефлексе жмёт дважды по экрану, после чего всплывает белое сердечко. каждый раз, когда сашка это делает, ему кажется, что он дарит объекту своих воздыханий собственное сердце. он готов дарить его множество раз, но разум твердит о том, что для автора поста его сердечко станет одним из многих точно таких же в списке. это заставляет настоящее сердце сжаться до невыносимой боли. хочется быть среди них всех первым, особенным, не таким, как все остальные. а абсурднее всего то, что он видит его почти каждую неделю. порой чаще, порой реже, но они общаются, как самые настоящие друзья. поэтому нет ни единой причины, чтобы с таким восторгом относиться к его фотоснимкам в сети. будь он звездой покруче леонтьева, он бы нашёл этому какое-то объяснение, оправдал бы себя и своё фанатичное поведение именно этим. но в данном случае всё никак не мог собраться с мыслью и понять, что именно он чувствует, эстетическое удовольствие или необьяснимое влечение. что бы это ни было, странно лишь то, что в жизни это мало проявляется. он не смущён, не обескуражен, не ведёт себя так неловко, как чувствует себя в те минуты длительного разглядывания чужих фотоснимков. они его завораживают и манят, все внутренности ему переворачивают, но того же при общении он не испытывает совершенно. потому спихивает все свои страсти на красоту фотографического искусства. он никогда ему ничего не скажет. он и не знает, что может об этом сказать. как можно приподнести такую информацию адекватно, а главное, с какой целью вообще? у саши просто нет ни одной мотивации, чтобы бежать и делиться этим странным огнём, пожирающим его изнутри. его никто не поймёт, ведь он и сам не способен себя понять. эта привязанность и этот трепет нельзя объять здравым смыслом, они выходят за грань привычного мышления, их можно только игнорировать или спокойно созерцать. до скрипа зубов бесили те фото, где щиголев запечатлён с женой. сами по себе снимки всегда были атмосферными и уютными, красивыми, крайне эстетичными, поэтому сашка всё-равно оставлял свои сердечки, он совсем не брезговал. разум твердил о том, какие они милые вместе, даже после нескольких лет брака. он знал их обоих лучше, чем знал самого себя, и их близость в каком-то смысле вызывала спокойствие и гордость. но какое-то подозрительное фоновое чувство зависти заставляло его челюсти сжиматься до перекатывающихся желваков. он не признавал этого чувства, он твердил самому себе, как это неправильно, подобным образом думать о лучших друзьях. он не имеет никакого морального права желать чего-то плохого их барабанщику и его жене. но разве он хотел чего-то плохого на самом деле? его желания до абсурда простые, он хотел быть к поручику ближе, чем есть сейчас. он и сам не знал, в каком плане. ведь в дружбе они были самыми близкими людьми на свете. только вот чего-то определённо недоставало леонтьеву. но чего конкретно... этого он не знал. догадки были, но он шарахался от них, как от огня. ренегат никогда не решался сделать смелый шаг вперёд, ему казалось, что это предел близости и впереди только пропасть. попервой ему мешала только его стеснительность, ведь щиголев вроде и сам к нему тянулся, в группе они лучше всех находили общий язык. всегда находились темы для разговоров, как у двух подружек-сплетниц, но даже малейший намёк на тесный контакт, выходящий за грань дружбы, отпугивал сашу и он незамедлительно тушевался, боясь отдаться мнимому отвлечённому порыву, чтобы не наломать дров и не пришлось потом разгребать последствия. саше было просто страшно, он панически шарахался от всего, всегда, метался из угла в угол, как птица, нежно роняя последние белые перья, и никто так и не сжал его руку в своей, никто не успокоил и не провёл его вперёд, сказав о том, что всё в порядке и бояться нечего. щиголев пытался, конечно. он бился-бился, да и бросил это дело, решив, что леонтьеву нужны только лишь их дружеские беседы, а крепкая рука проводника, спутника жизни - нет. и сашка не сразу понял, к чему всё шло. он пытался плавно вернуть какие-то намёки, вынудить щиголева вновь пытаться взять его ладонь в свою, чтобы стало так, как было в самом начале, но старший, словно в отместку, тушевался ещё более резко. это сашу сильно обижало и злило, он даже пытался заставить себя сделать хоть какой-то шаг. получалось скверно, но попыток вернуть их взаимоотношения на первоначальную позицию он не оставлял. решительности у него было не меньше, чем страха. он из тех людей, кто пойдёт вперёд по канату над пропастью, зажмурив глаза, плача и ругаясь матом, но не отрекаясь от первоначальной цели. всё треснуло лишь в тот день, когда поручик вдруг заявил о наличии у него дамы сердца, а вскоре и женился. у них с юлей была прекрасная свадьба, через время появилась и красивая квартира, и посиделки в кафе, романтичные прогулки за ручку, прекрасная кошка, а главное семейные фотоснимки, которые щиголев с особым трепетом и теплом подписывал какими-то банальными словами о безмежной любви, ставил кринжовые смайлы и постил в инстаграме. ренегат по началу думал, что у него ещё могут появиться шансы на что-то. очень уж медленно до него дошло осознание смысла всей ситуации между ними. щиголев не был для него никогда поистине близким именно в том значении, в котором сильно хотелось этой самой близости, и становиться таким уже особо не жаждал, а если и жаждал когда-то, то добиться этого планировал очень уж быстро. но с леонтьевым быстро не получилось. а с юлей, видимо, вышло очень удачно в этом смысле. она ему доверилась без лишних выебонов, и не прогадала. теперь девушка-счастливица любима и нужна, а леонтьев так и остаётся одиноким социофобом. ведь это он сам виноват. виноваты его страхи, из-за которых он раз за разом на корню присекал любые попытки поручика стать ближе, так резко и уверенно, а теперь так остро пожалел о собственных действиях. поручик, конечно, не мог бегать за ним вечно, как те самые особо верные одноклассники бегают за девочками годами подряд, не оставляя надежд. в школе ещё веришь в одну-единственную любовь на всю жизнь. в зрелом возрасте в силу вступает понятие: "незаменимых нет". щиголев не похож на фанатичного школьника. а леонтьеву, наверное, того и хотелось, чтоб за ним побегали. все шансы на близость, как он уже понял, проёбаны, поэтому не оставалось ничего, кроме мониторинга страницы барабанщика. саша чувствовал себя очень жалким и никчёмным, но ему казалось, что он вполне смог смириться со своим положением. по крайней мере остались чудесные снимки, на которые глаза не устанут смотреть. он видел на них то, что редко мог поймать взглядом в реальной жизни. тёплую и нежную улыбку поручика. он редко улыбался так искренне рядом с коллегами, видимо его тяготило что-то, когда он находился с группой. но в одиночестве или дома с женой он мог позволить себе расслабиться. он улыбался так, как никогда не улыбался при встрече лично ренегату. осознание этого факта больно жалило, но сверху на эту ранку почти сразу сам собою ложился пластырь. ведь он мог смотреть на эту улыбку в любое время, просто достав телефон. какое же это счастье, элементарно иметь возможность видеть нечто настолько прекрасное... леонтьев до конца не желает понимать, что именно он чувствует. по-хорошему надо бы к психиатру пойти, чтобы остатóчно во всём разобраться. но по какой-то причине он всё никак не мог набраться смелости, чтобы начать что-то менять в своей жизни. он боялся, что перестанет с таким трепетом относиться к прекрасной страничке поручика, этого ведь ему совсем не хотелось. хотелось лишь понять, от чего это идёт, из каких внутренних побуждений, но ведь именно это понимание и может всё испортить. поэтому мужчина всё пустил на самотёк. он просто пошёл в след за своими порывами чувств и эмоций. он не хотел отказываться от чего-либо только потому, что это, в теории, может быть чем-то неправильным. ренегат все свои эмоции считал правильными. они все нужны и ни одна из них не заслуживала игнорирования. ему просто нужно это прожить, и если оно не убъёт его, значит всё было правильно. леонтьев валялся в своей большой кровати перед сном, о чём-то пытался размышлять, чтобы скорее уснуть. в голове ни единой мысли, вокруг пусто и тихо, из окна подвеевает весенним холодком и свежестью. он даже не устал за день, нет необходимости засыпать прямо сейчас. завтра ближе к обеду саундчек, а ближе к вечеру концерт. эта информация уже никаких чувств не пробуждает, ему почти плевать, ведь гитарист твёрдо уверен в общем успехе. перспектива опять увидеть поручика и несколько часов подряд вертеться около него только больше огорчает. быть рядом с ним в реальности гораздо сложнее морально. шура бывает просто невыносимым. он стал таким лишь со временем, но леонтьев хорошо помнит его характер в самом начале их общего пути. именно поэтому гитарист не может искренне сердиться на коллегу, ему мерещится, что тот просто околдован, и весь этот напускной пафос в его действиях не его искреннее выражение, а просто какая-то ложная маска. поэтому сашенька продолжает обожать воспоминание о том, каким щиголев был несколько лет назад по отношению к нему. на почти разряженый телефон приходит уведомление. ренегат проигнорировать его не может, но реагирует не сразу. ему нравится лежать, смотреть в потолок и гадать, что же это за уведомление пришло. то-ли кто-то из старых товарищей пишет ночью с какой-нибудь туповатой просьбой, то-ли яков, как обычно, с какой-нибудь новостью, и каждый раз новости прескверные, то-ли это вообще банк до него пытается дописаться, чтоб он наконец погасил задолженность. иногда даже получалось угадывать. ни один из этих вариантов особо сильно не радовал, но, конечно, посмотреть стоило. сашка лениво перекатывается по кровати и тянется устало за гаджетом, который освещает часть потолка с тумбочки. он ещё раз завибрировал прямо в его руке. холодный свет ударил прямо в лицо. саша прищурился, водя по экрану пальцем наугад, но вскоре разглядел на экране блокировки уведомления из самой ненавистной сети от самого прекрасного человека. поручик единственный, на чьём профиле сашка поставил "колокольчик" чтобы всегда получать оповещения о новых публикациях. узнай об этом кто в группе - от позора не отмоешься до конца жизни. нарекут пидарасом, как они обычно нарекают всё то, что их мнимой логике и убеждениям не поддаётся. сашка считает своих товарищей не самыми умными, но всё-таки это его товарищи, и он их тоже в каком-то смысле любит, пусть они его и не всегда понимают. на самом деле это недопонимание не так страшно, как казалось по началу. леонтьев рефлекторно набирает нужную комбинацию цифр и, разблокировав телефон, сразу нажимает на уведомление. он искренне надеялся, что фотка хотя бы в этот раз без юли. не способен он этим вечером воспринимать её образ, он хочет увидеть лишь щиголева. и судьба, видимо, сжалилась, публикация открылась и на экране появился один только барабанщик, он сидел, слегка помят, но очень красиво одет и залит каким-то розово-фиолетовым светом. первые секунды с ослепу леонтьев подумал, что старший совсем ебанулся и поехал напиваться в бар вечером, наплевав на завтрашний сбор. но вскоре до него дошло, что это фото с одного из недавних концертов. саша искренне благодарен тем людям, которые всегда фотографировали именно поручика на концертах. на всех прочих участников ему было откровенно всё-равно в этом плане, но особенно сильно он ненавидел, когда фотографировали его самого и пачками выкладывали в сеть неудачные снимки, где у него то волосы разлетаются, то глаза бешенные. а барабанщик на всех снимках идеален. здоровья тем рукам, что держали фотоаппарат тем вечером. старший на этом снимке до того прекрасен, что сашенька готов пускать слюни. такой серьёзный и брутальный, собранный, но на лице проступает тёплая улыбка. а вот в глазах так неизмеримо пусто, словно старший погрузился в свои мысли и забыл, где он. возможно, именно эти мысли и заставили его мягко приподнять уголки губ. и хоть на фотографии юли нет и не может быть, саша видит её в голове у шуры. он понимает, что сам этот бред придумал, но всё-равно расстраивается. и снова не понимает, чего именно хочет от барабанщика, даже мысленно не может сформулировать свои желания. ему кажется, что дыхание становится чаще, когда он смотрит на это яркое и пёстрое изображение. оно вроде как не может быть особенным, похожих очень много на страничке щиголева. но он смотрит на него совсем иначе, под другим углом словно видит этого человека первый раз в жизни. необьяснимо это, будто бы атмосфера в помещении совсем другая, никогда он так себя не ощущал, да и в целом его комната, в которой он уже столько отжил, так много раз ложился спать и просыпался, вдруг стала чужой и незнакомой. всё, что было до этого, осталось бессмысленным туманом. существует теперь только леонтьев и эта картинка у него перед глазами. он не знает, что он чувствует, и чего ему хочется, плакать ли, смеяться ли, а может быть вовсе ничего. он начинает бояться собственных мыслей, от них голова идёт кругом. леонтьев вдруг чувствует в себе прилив сил, но этот прилив тут же сходит на нет и на него нападает окончательная усталость, что и пошевелиться трудно. что-то необьяснимое с ним делается. и это кажется таким важным и вместе с тем серым, невзрачным и бессмысленным. где-то на глубине души его обитала тоска ровно столько, сколько он знает поручика. она появилась там в противовес тому окрылению, что подарило знакомство со старшим. но эту тоску сейчас перебило вдруг нечто совсем другое, незнакомое досель, такое дикое и необузданное. сашка смотрит на пиксели, которые в совокупности несут один короткий миг из чужой жизни, и всерьёз задумывается о том, чего так долго не мог в себе понять. почему же он так завидует юле, что за близость ему так нужна, почему он вдруг стал самой главной фанаточкой барабанщика собственной группы. голова от подобных мыслей становится черезчур тяжёлой, леонтьеву кажется, что она своим весом может сломать кровать, намертво припадёт к полу и он её больше не поднимет. кровь приливает к лицу, дыхание учащается и глаза ему больно режет. саша чувствует себя пьяным, спятившим, наркоманом, но от былого спокойствия не остаётся никаких следов. сашку вышибло сильным ударом из этого спокойного состояния, ему осталась лишь тревога и эти липкие, крайне неприятные мысли в голове. он представляет себя на месте юли, тактично выпихивает её за пределы своего фантазийного мира и ставит своё лицо вместо неё, мысленно извиняясь за это. но на душе вдруг становится приятно и хорошо, поэтому он идёт дальше, и простые картинки в голове оживают, превращаясь в фильмы. он видит себя рядом с шурой, старший говорит с ним, он улыбается именно ему, только сашеньке, никого вокруг, они одни. это мало напоминает ту самую необходимую близость, но вполне задаёт нужный вектор для дальнейших фантазий. сашка мысленно больше не один. он хочет сжать чужую руку в своей, он хочет положить свою голову на крепкое плечо, как это делала юля на снимках, он хочет молчать, смеяться и плакать, но только с ним, только бы не в одиночку. саша хочет уснуть в чужих объятиях, это крайне похоже на детсткое подсознательное желание быть защищённым и согретым, он рисует в своей голове старшего, лежащего рядом с ним. тот обязательно заботливо улыбнётся, прижмёт его к себе, укутает в тёплое одеяло и шепнёт что-то на ухо, только бы саша скорее уснул. леонтьева выкручивает от острой нужды засыпать и просыпаться вместе с ним. он откуда-то знает, что щиголев именно так обращается с юлей, иначе и быть не может. он хочет стать юлей, хотя бы на день обменяться с нею телами и почувствовать, что же это за жизнь, в которой нет пустоты и одиночества, а тишину всегда разбавляет хотя бы чужое сопение. на душе становится невыносимо тяжело, он переполнен осознаниями, они резко захлестнули хрупкое сердце, они взяли его в плен, саша не был готов к такому. но оторваться от собственной мысли не может, ни сбежать от неё не может, ни отстать. он не уверен, что подобные мысли и чувства могут толковаться как искренние, где-то на глубине подсознания сидят и жрут изнутри сомнения. они проступают всегда, по жизни, куда бы он не шёл, что бы не сделал, о чём бы не думал, сомнения перебивают любой порыв души и тела. рене самому себе не верит и кажется, будто сам себя всегда пытается обмануть. чей-то голос в голове, совсем не схожий на его собственный, твердит о том, как это всё фальшиво, все эти мысли о тёплом и светлом, как эгоистичны они и пропитаны искренней злобой. совесть заставляет зажмуриться и, отложив телефон подальше, спрятать своё тело под защитное, оберегающее от любых бедствий одеяло. мысли пусть останутся за его пределами, саша хочет опустошить голову и подумать о чём-то совершенно ином. он пытается забить голову музыкальной теорией, в сотый раз вспоминает аккорды и рифы, вспоминает звуки струн, спешно повторяет программу концерта и прокручивает в голове расписание на ближайшее время. просто чтобы не задумываться о мужчине. в голове словно произошла отслойка информации. всё то, что он надумал про старшего, вылезло моментально наружу, и теперь саша отчаянно пытается оторвать это и выбросить. как угодно обмануть себя, только бы не держаться за эти эмоции и желания, выпустить их и забыть. тело покрывается мурашками от фантомного сквозняка, мозг сашеньки играет с ним злые шуточки и подсовывает ему под нос всяческий бред. никогда такого не было, и вот опять. ему кажется, что нечто в нём умерло, раньше он жил в своём фанатичном счастии, оно его поглощало и закрывало ему глаза на истину. но с чего вдруг всё переменилось в такой неприметный и обычный вечер, почему сегодня, именно сегодня, не вчера и не завтра, нечто щёлкнуло в голове и все приятные и спокойные мысли о щиголеве превратились в отравляющие и тревожные. саша чувствует себя ребёнком, он укутывается покрече, посильнее, он жмурит глаза, беззвучно хнычет и канючит, тело дрожит, как от истерики, и сбивается дыхание. порции кислорода подаются отрывисто, это даже болезненно. он сжимается в позе эмбриона и самого себя сильно обнимает, чтобы было легче. это даже помогает немного. ладонями он с силой давит на свои плечи, растирает их, успокаивает самого себя и старается подумать о чём-то хорошем с трезвой точки зрения. но на ум ничего так и не пришло, сашка замер на секунду в наиболее удобном положении и сделал глубокий вдох. он ревнует поручика к юле, ему невыносимо оставаться в сторонке, но и как-либо поправить положение он уже не может. щиголев пытался добиться его однажды, но он не дал ему ни единого шанса. поэтому теперь глупо было бы винить его. напротив, сашка даже не думал его в этом обвинять. просто так сложилось. ни шура, ни уж тем более юля теперь не должны страдать. он им желает всего самого лучшего, но очень хочет мысленно упросить юлечку, только бы она ему позволила мыслею одной лишь быть ближе к её мужу. ему больше не надо, только бы юля на него не сердилась за то, что он чувствует к её любимому человеку.

***

время протекает, как вода, спешно и незаметно, леонтьев продолжает жить привычную жизнь в своём устоявшемся режиме. ему невыносимо больно и тошно думать о чём-то, что косвенно или прямо связано с ударником. но он успешно всё это игнорирует, сваливая свою постоянную подавленность и усталость на что угодно, только бы не придавать поручику слишком значимую роль в этом смысле. да и в целом ночь осознания ему хотелось забыть, как страшный сон, слишком уж бредово это всё выглядело в воспоминаниях, слишком сопливо, не по-мужски, как ему самому казалось. он смог успешно всё это свалить на своё постоянное одиночество. словно ему просто захотелось убрать тишину из большой спальни и пустоту из широкой кровати. словно его устроит кто угодно рядом, кем бы ни был этот человек, а поручик просто попал под раздачу, он просто первый, кто всплыл в воображении. сашке очень хотелось бы перестать думать, что без него он жить не может. он один просто жить не может. появись у него хоть кто-то, и поручик ему больше не понадобится. саша чувствует, как в самой середине грудной клетки образовывается пустота, просто дыра, и её он жаждет залепить чем угодно, любым средством воспользоваться, только бы сквозь него не циркулировал больше воздух. этот ветер в голове и в груди отнюдь не приятный. с ним невозможно мириться, он заставляет хвататься за всё подряд, что только попадётся под руку. саша попытался вырвать из своего сердца образ шуры, выкорчевать, смять и выбросить к чёрту. но он там, оказывается, неплохо прижился за все эти годы. поэтому теперь очень болит, сквозная рана кровоточит и требует лечения. леонтьев догадывается, чем можно это лечить. - и не одиноко тебе? - как-то подозрительно живо прозвучали эти слова, даже как-то громко и оглущающе, - почему у тебя так давно никого не было? - искренне интересуется собеседница, чуть наклоняя голову. у неё в глазах какой-то детский искренний восторг. это вроде не бесит даже. саша только глубоко вздыхает и пытается сформулировать самый правильный ответ. - одиноко, - сашка отвечает на её вопросы отдельно, хотя брюнетка выдаёт их пачками, порой и без пауз. она не твердит о себе, она интересуется только им и расспрашивает обо всех подробностях, - не то чтобы совсем никого не было. была влюблённость. длительная. но она прошла. а это значит, что надо двигаться дальше, - леонтьев говорит с ней честно в каком-то смысле. так, как он говорил бы с другом, его не напрягает, не волнует, не тяготит и не тревожит эта дама. как и любая другая. ему всё-равно, он лишь надеется, что позже она даст ему исцеление, залечит его раны волшебным образом и мужчина больше не будет страдать. - это... похвально, - алёна подозрительно щурится, словно почувствовав нескладную ложь. что-то не клеится уже в том месте где: "...она прошла". девушка осторожно тянется к чашке кофе дрожащей рукой, уводит взгляд куда-то в сторону, мнётся и сжимается, теряет всякий энтузиазм и кривит губы. саша недоумевает, и его одолевает страх, тот самый, подсознательный, необъяснимый, лишний страх. она ему не поверила. - ты уверен, что разлюбил? со стороны выглядит совсем иначе, - алёна вдруг поднимает на него полные смятения глаза. она не вчера познакомилась с сашей, всё-таки чуть-чуть его знает, и такая внезапная встреча не к добру. алёна долгие годы была просто другом, если не очередной знакомой среди сотен других таких же знакомых. она никогда не замечала за леонтьевым, чтобы тот в ней особо сильно был заинтересован. а сейчас вдруг позвал на свидание. не может быть чтобы это было просто так. произошло нечто глобальное с сашей, может быть и сейчас происходит. алёна это чувствует, но всего увидеть не может. - уверен, - саша железно уверен в этой лжи, он хорошо наврал себе, да так, что поверил. и алёна должна поверить в его ложь. должна поверить его уверенному выражению лица. все глупости делаются с таким лицом. осталось только молиться, чтобы это была не самая фатальная глупость в жизни леонтьева. - ну, тогда... от меня ты чего хотел? - взгляд брюнетки вдруг смягчается, как и её голос. она ласково усмехается, ждёт ответа, ей, похоже, правда интересно, какие у леонтьева планы, хотя бы ближайшие. - пока не знаю, - саша признаётся честно, слегка опускает голову и обречённо вздыхает. злится на себя за свои слабости. кончиком пальца поддевает очки и чешет переносицу. он действительно чувствует себя неловко, только и всего, - если ты хочешь... то, может быть, мы можем... - саша поднимает на неё взгляд, надеясь, что она понимает. ему слишком стыдно говорить ей о чём-то таком, стыдно обманывать её, стыдно просить того, чего самому не хотелось совершенно. брюнетка улыбается ещё шире. понимает, она всё понимает, это видно, но очень хочет сделать вид, что она крайне глупа, только бы саша перестал вести себя подобным образом. девушка прекрасно видит, что за душой у него нечто больше, чем прошедшая влюблённость. с таким сталкиваться не хочется, даже если ты этого не видишь и тебе никто ничего не показывает. это всё-равно, что переодеваться спокойно в углу, пока за ширмой возвышается чудовище, готовое тебя растерзать и сожрать. алёна не готова к столкновению со всеми последствиями, что бы там у леонтьева не случилось, он выглядел так, что никакая женская опека и забота ему не поможет, тут может помочь только психиатрическая лечебница. - саш, я бы и рада с тобой что-то построить, - девушка в конце концов тянется ладонью к крепкой ладони мужчины, вынуждает посмотреть на неё внимательно, сашка ей повинуется, чуть наклоняется даже, убирает руки от лица, воодушевлённо распахнув глаза, - но ты какой-то убитый совсем. не знаю, что с тобой случилось, но сначала надо разобраться с этим, а потом заполнять одиночество. это, очевидно, не самая главная твоя проблема. этими словами брюнетка не приносит боли, скорее просто расстраивает сашку. она-то точно права. он об этом знает. и такая правда и есть причина его лишних страхов. леонтьев пытается притвориться, что всё совсем иначе, нежели есть на самом деле, чтобы просто избавиться от всепоглощающей пустоты и тоски неземной. но просто игнорирование всего этого не даст плодов. это и грустно. - но я готова отдать тебе все шансы. ты душка и ты правда мне нравишься, но разберись в себе, ладно? - она нелепо, ловко и быстро отрывает свою руку от чужой и убегает куда-то, очень уж спешно, оставив после себя всё то же, что было и в её присутствии. остывший кофе, дождь за окном, растерянность и двоякость всего, что только есть внутри леонтьева и в мире снаружи. ничего не меняется, сашка даже не знает, есть ли во всём этом хоть какой-то смысл. он ничего не чувствует к этой брюнетке, лишь по-дружески ей доверяет, не более, ведь знакомы они уже довольно долго. он не видит себя с ней, но искренне хочет сломать внутренние механизмы, заточенные под шиголева. так ведь не должно быть. пришло время учиться жить без него. как на зло, на телефоне высвечивается уведомление, такое знакомое, такое родное, даже нужное может быть в этот момент крайнего одиночества. саша может быть забил бы на алёну и просто сел пускать слюни, как школота пускает слюни на фотки своих одноклассниц. если бы при разблокировке телефона он не увидел на экране поцелуй юли и поручика. лёгкие вдруг сжались до боли, в ушах на секунду зашумело от неприятного чувства, заполнившего в одно мгновение всего сашу целиком. его уничтожили, просто убили, разорвали на куски и наверняка сами того даже не поняли. пальцы трясутся, у саши перехватывает дыхание, ему вдруг стало так стыдно, страшно и больно, будто его выкинули, как ненужный мусор, перед тем изрядно потоптавшись по его несчастному сердцу грязными ботинками. - сука, как ты заебал уже, - на серых глазах выступают слёзы отчаянной ненависти, слёзы эгоистичной обиды, слёзы пугающей растерянности. саша не хочет ничего чувствовать, смотря на чужие фото. он устал что-то чувствовать. его не хватает на это, он и без того прилагает все усилия, чтобы основательно выжечь чужой образ из своего сердца, пусть и с болью, через силу, сжимая зубы, но он пытается. а тут эти блядские фотографии. нет, так не будет. так ничего толкового не выйдет. саша без сожаления отменяет подписку, а после и блокирует такой любимый аккаунт. он не думает о том, насколько это больно ему даётся, он просто делает, это похоже на борьбу и конечное превосходство разума над сердцем. если щиголев из него не уходит, то саша запирает свою любовь в холодном подвале вместе с сердцем. пусть замёрзнут все вместе. ему плевать, что он никого так не сможет полюбить. он хочет отдать разуму волю и руководство над телом. после того, как аккаунт поручика оказывается в чёрном списке, саша выходит из ненавистной социальной сети, где теперь ему уже ничего не интересно, мысленно думает удалить её чуть позже и открывает переписку с алёной. захлёбывается в своих слезах, ревёт навзрыд, да так, что все люди в кафе на него оборачиваются, но пишет девушке о том, что он готов на всё и ко всему, буквально умоляет её о чём-то, врёт ей нагло, знает, она не видит его искренних эмоций, значит можно наговорить о любви, которой к ней нет и никогда не было. чем сопливее, тем правдивее получится. леонтьев хочет излечиться от этих чувств по отношению к щиголеву, теперь он в этом своём желании уверен, всё это было совершенно неправильно, прожить это не получилось, перерасти не удалось, но леонтьев не может позволить себе вечно любоваться со стороны и подставлять своё лицо вместо лица юли. неправильно любить того, кто уже любим вполне. пусть алёна заменит ему опору, она будет удерживать его от глупостей просто своим присутствием, отрезвит его мышление и позволит быть обычным человеком. все сашкины надежда и отчаянье сейчас только на алёне. и в этой сказке почти всем суждено быть счастливыми. юле и поручику так точно. да и алёна не останется несчастной. она может быть искренне сашу полюбит, сможет построить с ним счастливые отношения и брак, любые трудности преодолеет, может быть даже родит ему нескольких детей, будет искренне счастлива и рада такой жизни. и никогда она не узнает, кому всё-таки принадлежало сердце её мужа до самого конца. никогда не узнает, как он был несчастен в этом браке. она закроет на это всё глаза, а саша так хорошо сыграет свою роль, такую красивую лживую улыбку научится натягивать, что и подозрения не проскользнёт. все будут счастливы, кроме самого саши.