раф без сахара
9 декабря 2022 г., 09:13
Когда-нибудь. Когда-нибудь случается все, рано это будет или поздно — неважно. Намного хуже осознание того, что то, что тебе не принадлежит, не положено, невозможно — безумно хочется. Заполучить, присвоить и спрятать ото всех, именуя своей собственностью. А вернувшись обратно в нещадящую реальность, приходится лишь бесконечно мечтать, уходя глубже в мир фантазии, где вы вместе. Где вы счастливы. Когда-нибудь случается все. Все, кроме самого заветного.
В трубке раздаются долгие гудки, пока на том конце не послышалось звонкое:
— Здравствуй, Юн. — Чимин улыбается, пусть это и не видно собеседнику, однако тот все равно читает эту улыбку, непроизвольно улыбаясь в ответ.
— Привет, — Выдыхает, облизывая пересохшие губы. Пару секунд мнется, но после взволнованного «что-то хотел?» от младшего, быстро приходит в себя. — Да, не хочешь встретиться?
— Почему бы и нет, — Пак думает не долго. Он попросту не может упустить возможность встретиться с другом. Его особенным другом.
— Супер, — Юнги волнуется, но изо всех сил старается этого не показывать. Он ещё немного мнется, после чего пробурчав, — Тогда около той качели. Я знаю, ты помнишь ее. Увидимся.
— Увидимся.. — шепчет, слыша в ответ лишь тихие гудки. Чимин еще недолго держит телефон около уха, вслушиваясь и прикрывая глаза. Словно в прострации повторяет ещё тише, — увидимся..
Когда-нибудь случается все. Все, кроме самого заветного. Чимин усвоил это давно и никогда не претендовал на что-то большее. Но от одной мысли, что объект его мечтаний даже не думает о нем в романтическом плане, становится до боли в груди досадно, а разум съедает чувство несправедливости. Никогда не думал, потому что между ними всего лишь дружба, пускай и длиной в семь лет. Разумеется, портить ее не хотелось Чимину, а другого выхода, кроме как прятать свои чувства глубже внутри себя и разделять слезы с подушкой по ночам, представляя рядом с собой его, нету. Он каждую ночь представлял. И то, как убирает вечно спадающую челку с его лица во сне, то, как он забавно морщит нос или перетягивает одеяло. Представлял и на улице, когда они б вместе шли по аллее, держась за руки. За его теплую, немного шершавую от холода и такую родную руку держать его хотелось постоянно. Иногда мимолётное желание сдерживать очень сложно, когда так влечет. Чимин никогда бы не подумал, что к кому-то может так тянуть, что уже и существование свое не представляется при его отсутствии.
Он недосягаем. Как звёзды, как горизонт. Нельзя дотронуться, только смотреть со стороны и восхищаться, восхищаться, восхищаться. Наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом и ликовать от каждого мимолётного касания с не совсем дружеским подтекстом. Пытаться контролировать постоянное учащенное сердцебиение и дыхание рядом с ним. Ведь рядом с ним все по-другому. Все ярче, насыщенней и лучше. Он словно катализатор — ускоряет и усиливает эффект воздействия на Чимина. Его личный катализатор.
Контрастный душ должен хоть немного взбодрить и освежить голову. Такой же контрастный, как и эмоции Чимина рядом с Юнги. Иронично.
Чимин встаёт под горячую воду и стоит без движения до тех пор, пока тело не начинает неприятно покалывать, а дышать становится трудновато. Он проводит рукой по мокрым волосам, зачесывая их назад и подставляет лицо под струи воды, делая ее прохладнее свободной рукой. Задумывается. Он ведь сам не понял, когда смог так безвозвратно влюбиться. Где и в какой момент произошла та самая точка невозврата, после которой все стало по-другому.
***
На улице неимоверно холодно. Пак кутается в объемный шарф и прячет в него пунцовый нос, пока быстрым шагом идёт на их место. Даже звучит так, будто на том месте они когда-то первый раз поцеловались, отчего это теперь их место. Но увы, Чимин уверен — он никогда не коснется этих заветных губ и никогда не узнает, какие они на вкус. По щеке катится одинокая скупая слеза, которую тот смахивает тыльной стороной ладони. Он уже подходит и видит его. Юнги облокотился на качель, сунув руки в карманы кожаной куртки и позволяя белым, словно снег, волосам развиваться порывом октябрьского ветра. Издалека он кажется таким невероятным, таким нереальным. Выдумка, сон, картинка, но не живой человек. Чимин не верит, что он существует. Никогда не верил. — Ещё раз привет, — Юнги улыбается одними глазами и приобнимает Чимина за плечи в знак приветствия. Все тело покрывается мурашками, и далеко не от холода. Пак сам не понял, в какой момент его тело стало так реагировать на обычную тактильность. Он приобнимает в ответ, выдыхая. — Пойдем, а то замерзнем так, стоя на одном месте. Они отходят от места встречи, направляясь по узкой улице вглубь квартала, где широкие стены домов защитят от ветра, а большие деревья, с почти опавшими листьями, будут сопровождать их всю незамысловатую и внезапную прогулку. Парни молчат, но их молчание давно перестало быть неловким. Им вдвоем хорошо и комфортно, они наслаждаются каждой минутой, проведенной в приятной компании старого друга. Семь лет. Говорят, что если дружба просуществовала больше шести лет — она будет жить всю жизнь. Чимин верит и искренне надеется, что так оно и случится. И пусть свои чувства придется затолкать поглубже, он сделает все ради того, чтобы быть рядом всегда. При первой же необходимости примчится к старшему, подставляя свое плечо. — Я за кофе, тебе взять? — Юнги переводит взгляд на Пака, улыбаясь одним уголком губ. Смотрит, ожидая ответа. Но в этом взгляде читается такая искренняя надежда, что младший невольно зависает, утопая в радужках напротив. — Да, спасибо. — Улыбается в ответ, садясь на обсыпанную ярко-алыми листьями лавочку возле кофейни. — Окей! Раф без сахара? — Уже почти зайдя в заведение, разворачивается тот. Чимин улыбается ещё шире, кивая. Помнит.. Он все ещё помнит. Эта мысль — единственное, что греет его в такую холодную погоду. Она греет его нежную душу, распространяя тепло по всему телу и зажигая глаза, словно спичка. Маленький огонек поселяется и в сердце, бережно охраняемый юношей. Он ни за что не даст ему потухнуть, чего бы ему это не стоило. Чимин знает — Юнги любит приторно сладкий кофе. А ещё больше зелёный листовой чай. Младший невольно вспоминает, как заваривал его другу на ночевке или когда тот болел. А после находил успокоение в глазах, полных благодарности за это. Чимин не любит этот чай, он вообще чай не очень любит. Но пьет, сам не понимая зачем. Они разные, но в то же время такие одинаковые, они подходят друг другу, как пазл. Совершенный контраст, антитеза делают их дуэт необыкновенно гармоничным и слаженным. Согревая себя этими мыслями, он дожидается Юнги с двумя стаканчиками в руках, сразу же перенимая один из них. — Спасибо, — Пак делает глоток, приятно обжигая язык насыщенным горьковатым напитком. — Я сказать хотел тебе кое-что.. — теперь очередь Юнги подбирать слова и мяться на месте. У Чимина внутри все трепещет от этих слов, надежда не угасает в его маленьком сердечке. А вдруг.. вдруг так и произойдет, вдруг тот самый Мин Юнги, парень, в которого младший так безвозвратно и глубоко влюблен, признается ему во взаимности.. Он не знает, как реагировать, не знает, что ему делать и что говорить. Он медленным шагом ведёт за собой Мина подальше от любопытных глаз, оставляя их наедине друг с другом. Он не знает, что тот хочет ему сказать, но знает точно — Юнги не сделает больно. Он не способен на такое, он не способен причинить боль своему Чимину, которого всегда оберегал от всей злой действительности. — Слушаю тебя. — В общем.. — в глаза не смотрит, переминается с ноги на ногу и сразу видно, что волнуется. Это волнение дымовой завесой стоит вокруг них, мешая дышать и складно мыслить. Полуулыбка чимина медленно исчезает, сменяясь спокойным выражением лица. Он кладет руку старшему на плечо, показывая, что он рядом, он все поймет и что ему незачем волноваться. Тот это видит и благодарит без слов, одним мимолётным зрительным контактом, непонятно за что чувствует вину. — Я уезжаю. Учиться в другую страну. — Что..? Взрыв. Звук, словно что-то разбилось. Это разбились мечты Чимина, острыми осколками врезаясь в сердце и вспарывая нежную кожу. В одну секунду мир превратился из розового в чёрно-белый, сгущающимися тучами нависая над младшим и продолжая давить, давить, давить. Юнги, его прекрасный Юнги, единственный друг, человек, которому принадлежит хрупкое и по-детски наивное сердце Пака, оставляет его совершенно одного в целом городе. В горле сухо. Нечитаемый взгляд направлен в одну точку. Мин берет его за руку, смотря на не реагирующего младшего, и нервно кусает пересохшие губы. Обоим тяжело, но по разным причинам. Чимин сглатывает ком в горле и шепчет. — Надолго? — Боюсь, что навсегда. — Ответ не заставляет себя долго ждать. Вторая волна, похлеще первой. Пак прикрывает глаза, устало потирая переносицу, прежде чем добавить следующее. — И куда ты.. уезжаешь? — Во Флоренцию, мне предложили обучение в университете, одном из лучших во всей Италии. Ты сам прекрасно понимаешь, я не могу упустить этот шанс. — Смотрит с сожалением, осознавая, каково сейчас Паку. Фактически потерять единственного родного и близкого человека. — А там и работа, и хорошая жизнь. В Кванджу я ничего не добьюсь. — Я тебя понял. И желаю тебе только лучшего, правда. Мы же сможем писать друг другу, звонить? — Я знал, что ты поймёшь. Мне правда жаль, что приходится прощаться.. А писать мы конечно сможем друг другу. Чимину хочется завыть в голос и разрыдаться прямо сейчас. Однако он сохраняет спокойное лицо, даже попытавшись улыбнуться, что не увенчалось успехом. Он делает глоток кофе, совсем не обращая внимания на кипяток, рецепторы отключились на фоне происходящего. — Завтра в 7 самолёт. И лучше тебе не ехать со мной в аэропорт. Это место не для прощания, оно насквозь пропитано безысходностью. — Младший согласен с ним, но точно не уснет ночью, зная, что этим вечером увидел его в последний раз. Юнги видит растерянность и обнимает Чимина. Гладит по спине и шепчет, как бесконечно сильно дорожит другом. Пак утыкается носом ему в шею, с силой закусывая губу, чтобы позорно не разреветься. Прощание всегда даётся тяжело. Даже если ты точно уверен, что встретишься с этим человеком вновь. — Устал? — осторожно спрашивает старший, подмечая состояние Пака. Ответом служит долгое молчание. — Пойдем, я провожу тебя. До дома парня идти недолго, всего полтора километра. За это время они не обмениваются ни словом. Чимин ушел глубоко в свои мысли, закапывая все глубже и глубже. Юнги в свою очередь ежится от холодного ветра в своей лёгкой кожаной куртке. — Ну все. Извини, что все получилось вот так скомканно, — старший выкидывает пустой стаканчик от кофе, разворачиваясь всем телом в сторону Пака. — Ничего, — снова пытается натянуто улыбнуться, на этот раз даже с небольшим успехом. А внутри по-прежнему пусто. Так, будто у Чимина отняли часть его самого, хотя по сути так оно и есть. Они вновь обнимаются, согревая друг друга теплом и дружеской любовью. Юнги думает, что она дружеская. Чимин надеется, что это не так. Что-то мелькает у него в голове, и он сам не знает, как контролировать это. Ему хочется прильнуть ближе и сделать нечто большее, чем объятия. Руки сковывает лёгкий тремор, а на лбу, несмотря на холод, появляется небольшая испарина. Терять ему уже нечего, и он сдается. — Юнги, поцелуй меня. Мин отстраняется и смотрит с нежностью и наивной снисходительностью. Да, пускай он не ожидал такого, пускай и не предусматривал, но он не позволяет себе отпугивающего удивления или, что ещё хуже, отторжения. Ласково кладет руку младшему на холодную щеку, большим пальцем поглаживая мягкую пунцовую кожу. Последний прикрывает глаза, ластится и словно слепой котенок перенимает всю теплоту чужой шершавой руки. — Я поцелую тебя, когда выпадет первый снег. Обещаю. Оба знают, что это невозможно. Оба знают, что завтра все будет по-другому. Чимин не обижается, лишь грустно усмехается и отходит на шаг назад. Смотрит в пол, проклиная осеннюю дождливость, лишь бы не думать сейчас о другом, чтобы не добить себя. Юнги снова обнимает его, не может насытиться им перед разлукой. В этих объятиях заключена невообразимая нежность и искренность, они кажутся двоим интимнее любого поцелуя. Короткое «прощай» и захлопнувшаяся подъездная дверь.***
Чимин не спал всю ночь, как и предугадывал. Ворочался, бездумно смотрел в потолок или пересматривал совместные фотографии, сделанные беззаботными вечерами вместе. Слез не было, лишь пустота, отдающаяся эхом где-то за пределами комнаты. Аппетита нет, но Пак все равно готовит незамысловатый завтрак, в надежде, что его не вывернет наизнанку только от одного его вида. Он уже наверняка прилетел. Пака всегда успокаивало небо. Любое: с перистыми пушистыми облаками или непроглядным ливнем, мрачными густыми тучами или россыпью звёзд. Он подходит к окну и замирает. Этого не может быть. Он не верит своим глазам, списывая все на недосып. Спешно одевается и пулей выбегает на улицу, останавливаясь и поднимая голову вверх. Снег. Маленькие, едва заметные снежинки, кружась, легко опускаются на тротуар, исчезая в оставшихся лужах. Пак стоит так долго, они все падают и падают, на лицо, плечи и темные волосы. Не верит, все ещё не верит. Чим, походя на маленького ребенка, улыбается сквозь пелену слез, застилающую глаза. Он не успел, не сдержал свое обещание. Глупо было на что-то надеяться, но кто сказал, что в младшем осталась гореть надежда? Она потухла в тот момент, когда прозвучало тихое «прощай». Стоит так двадцать минут, час. Просто на одном месте, позволяя едкому снегу разъедать кожу. Он холодный, но Чимина он обжигает похлеще огня. Никто из них не думал, что в октябре выпадет снег.
Примечания:
за отзывы обнимаю
