Anemone

      Снова утро, но уже не такое радостное и солнечное, как было относительно недавно. Оно серое, словно пепел в камине, оставшийся от прежде горящих углей.       Дождь, громко стучащий по окнам, никак не утихал уже несколько часов, хотя, в прогнозе погоды, который Феликс посмотрел ещё вчера, его не было.       Поющие птицы исчезли, а в квартире витал лишь запах крепкого, недопитого и уже холодного чёрного чая, оставленного на столе со вчерашнего дня.       С того самого момента прошел ровно месяц. Это слишком долгий срок, чтобы думать, что всё будет как раньше. И даже если сравнивать, ранее Феликс и Хёнджин могли забыть ссору за дня два, но сейчас что-то было неправильно. Возможно, даже не просто что-то, а всё.       Феликс пытался заговорить с Хёнджином в университете как ни в чём не бывало пару раз, что часто помогало им восстановить общение до этого. Но сейчас его попытки игнорировали, и просто уходили, не обращая внимания. Забавно, хотя раньше активные попытки были заметны с обеих сторон. Но теперь ясно, что его просто игнорируют.       И есть тот факт, что Минхо ведёт себя так же. Да, это ожидаемо, и нет, никто не обещал Феликсу, что их отношения останутся в тайне. Но это всё равно в какой-то степени ранит после всех испытаний, через которые они прошли вместе.       И для Хёнджина правда был настолько важен человек, с которым он знаком от силы два года? И Феликс действительно, так и не заметив этого, смог задеть его чувства?       В душе он понимал уже давно, что их дружба никогда не будет, как прежде. Но неужели это и вправду последняя капля, и ничего уже не вернуть?       В его груди всё ещё теплится слабая надежда, но она постепенно угасает с каждым днём всё больше и больше. И скоро её не останется совсем.       Феликс хочет что-то сделать, но сам не знает что. Он смотрит в экран телефона на контакт Хёнджина в слепом ожидании его звонка. Надеется, что снова увидит привычное сообщение от него с просьбой встретиться в какой-нибудь ближайшей кафешке, где они вдвоём просидят до самой ночи, совсем как раньше.       Каждый день Феликс думает только о том, что могло бы быть в ином случае. В другой вселенной, если хотите. Может, всё осталось бы как прежде. Может, не было бы Минхо.       А может, не было бы Феликса.       И каждый раз, прокручивая варианты событий, бесконечные хорошие и плохие исходы, доходящие до самых безумных, на его прежде сухих и радостных глазах выступают слёзы.       Он проводит каждую ночь с невыносимым треском в груди и осознанием того, что он никогда больше не сможет почувствовать то тепло, которое исходило от Хёнджина раньше, согревающее его даже в самые плохие моменты жизни, когда казалось, что выхода нет. С ним всё всегда становилось лучше, что бы ни происходило.       Листает старые, живые фото, сделанные в случайные моменты их прогулок и посиделок. Читает переписки, и понимает, что они никогда не повторятся. Слушает голос Хёнджина, когда-то особенно доброго с Феликсом. И всё это со слезами, стекающими по щекам в тишине квартиры.       Он в недоумении стирает их с лица, но после одного лишь взгляда на его улыбку зрение снова расплывается, а слёзы выступают новой волной, даже сильнее, чем прежде.       И только тогда, когда глаза и сердце будто жгло, а в душе оставалась только бесконечная пустота, Феликс находил в себе силы для беспокойного сна. Уже без пожелания спокойной ночи от Хёнджина.       А наутро он просыпался и осознавал, что вроде бы всё было и не так уж плохо. У него были некоторые другие друзья, пропуск в приличный университет и вполне стабильная жизнь.       Но Феликса не интересует та жизнь, в которой нет его.       Даже когда он пытался отрицать это, очищая всю галерею от совместных фото, он всё равно рано или поздно вытаскивал их из корзины. Даже когда он пытался продолжать жить своей обычной жизнью, видя Хёнджина в каждом коридоре и путая других людей с ним, Феликс так и не мог его по-настоящему найти.       Были песни, в которых ярко вспоминался он, даже если речь была совсем о другом. Он мог найти его в любой мелочи. У Феликса не было возможности забыть о нём ни на мгновенье. Даже если это нелогично, даже если он занимался чем-то совершенно другим, и даже если в этот раз он шёл не в квартиру Хёнджина, а на очередную встречу с первым попавшимся симпатичным человеком на улице.       И цветы.       Каждый раз их становится всё больше, а режущая боль от них всё невыносимее. После большинства особо сильных приступов кашля Феликсу приходится вручную отмывать всю ванну от засохшей крови и оставшихся цветочных лепестков.       Первый раз, когда такое произошло, был в день, когда Феликс осознал, что это конец. Он никогда не забудет ту ночь, во время которой его тело сотрясали рыдания и беспорядочно текущие слёзы, горло царапали чудовищные быстрорастущие цветки ветреницы, постоянно выползающие наружу и режущие своей остротой горло, раздирая его до крови. После этого он не мог делать что-либо, требующее участия рта в течение недели, это было слишком больно.       И всё, что он может сделать со всем этим — это ждать своей смерти, давясь проклятыми цветами.       Но... он не может так поступить. Не сейчас, когда времени осталось настолько мало.       Феликс должен хотя бы попытаться, даже если он никогда не сможет сделать так, чтобы Хёнджин начал что-то чувствовать к нему. Даже если он не будет относится к нему хотя бы на четверть так же, как и раньше. Ему не нужно больше, чем простое прощение за всё, что он когда-либо делал или не делал, потому что сейчас, когда он всё ещё жив, существовать с таким грузом слишком тяжело. Так ожидание станет легче, даже если все его проблемы не уйдут.

***

      И в этот раз, видимо, случилось что-то особенное. Потому что сейчас Хёнджин направляется прямо к столу, около которого Феликс собирает свои вещи. Но он замечает это не сразу, а уже тогда, как тот подходит достаточно близко.       Глаза Феликса на секунду расширяются от удивления, когда он, смотря в пол, замечает знакомую пару обуви, и думает, что ему просто кажется, но этот голос не может быть просто его воображением.       — Слушай, я хотел спросить, ты не против? — поза Хёнджина оставалась жёсткой, руки засунуты в карманы, а взгляд прикован куда-то в сторону. Но на удивление, он немного нервничает.       Феликс медленно поднимает на него свой взгляд, стараясь не выглядеть волнующимся, но нетерпеливый тон всё же смог выдать его:       — Конечно не против. Что хотел?       Хёнджин тяжело вздохнул, прежде чем заговорить:       — Слушай, я знаю, что я, возможно, виноват. Но это же не повод вести себя как обиженный ребенок, — он тихо и безрадостно усмехнулся — Я хотел бы вернуть нашу дружбу, но ты же понимаешь, что я люблю Минхо. Поэтому, если ты не будешь ревновать меня к моему собственному парню, то возможно.., — Феликс оборвал его резким голосом.       — Да, ты виноват. Да, я, возможно, тоже виноват. Но это не повод вести себя как эгоистичное дерьмо, вечно находящееся на стороне своего нового, внезапно появившегося парня, вместо лучшего друга. Поэтому, если ты не будешь настолько влюбленным идиотом, то я, возможно, поменяю свое мнение, — схватив последнюю тетрадь и положив в рюкзак, Феликс последний раз испепеляюще посмотрел на Хёнджина, который на этот раз всё же шокировано глядел в его глаза.       Когда Феликс уже почти вышел из аудитории, Хёнджин повернулся и крикнул вслед:       — В семь вечера приходи к скамейке!       И Феликс услышал это. И услышал то, что его голос был искренним. Поэтому от мысли, что для Хёнджина это может быть по-настоящему важно, он остановился на месте, перестал идти и потупил взгляд в пол.       Он хотел его простить, хотел просто взять и... дать шанс? Он развернулся и поднял взгляд на парня, пытаясь подавить желание просто забыть всё, что произошло, и начать разговор заново, будто это обычная повседневная беседа про любимый кактус или что-то такое.       Но это невозможно, потому что таких бесед больше, скорее всего, не будет. И хоть в голове Феликс и сделал себе пометку о встрече, он всё равно даже не надеялся на то, что из этого выйдет что-то действительно хорошее. Вероятно, всё закончится каким-нибудь недопониманием насчет Минхо и отношения Феликса к нему.       Но он может смириться с этим, а скорее уже смирился, продолжая идти по кампусу со спокойной улыбкой и спокойным сердцем.

***

      Сейчас семь вечера, и Феликс идёт прямо к скамейке, где его уже ждёт сидящий Хёнджин, еще не заметивший его.       На улице осень, и из-за кучи деревьев с оранжевой, жёлтой и красной листвой, разлетающейся по всему парку, тут невероятно красиво. Даже учитывая погоду в последнее время, сегодня небо чистое.       Обычно Феликс не слишком заботится о своей одежде и внешнем виде, но в этот день он попытался подобрать что-нибудь неплохое, и он считает, что у него это получилось.       Поэтому когда Феликс садится на скамейку и Хёнджин всё-таки смотрит на него, а затем оглядывает с ног до головы и спокойно произносит:       — Красиво выглядишь.       — Спасибо, старался, — они говорят, не глядя друг на друга, но после пары фраз сидят в молчании. И нет, оно не неловкое, оно просто... тяжёлое. Но Феликс всё же первым решает нарушить тишину:       — Для чего ты меня сюда позвал? — он уже знал ответ на этот вопрос, но ему просто нужен был повод начать диалог.       — Поговорить. Ты знаешь о чём, — он нервно теребил один из опавших листов в руках. Было видно, что он взволнован темой разговора, хотя чуть ранее казался спокойнее.       — И тебе есть что сказать? — всё же, не Феликс назначил встречу, хотя и был ей рад.       — Да, просто... слушай, — он перевёл взгляд на лист в своих руках, — Я знаю, что тебе не нравился Минхо. И раньше я правда не понимал почему, ведь со стороны... да, со стороны, он был хорошим человеком. И меня правда раздражали твои негативные слова о нём и то, как плохо ты к нему относился. Но я никогда не думал о том, почему ты так реагируешь. И теперь... думаю, я понял. Хотя, наверное, всегда знал.       — То есть... ты не злишься? — Феликс правда думал, что Хёнджин не может терпеть такие слова про Минхо, судя по его реакции. Но сейчас он кажется равнодушным, говоря об этом.       — Уже нет, — он выпустил лист из рук, после он был подхвачен ветром.       — Погоди... ты говоришь о том, что понял, почему мне не нравится Минхо? Серьёзно? — его голос звучал недоверчиво.       — Да, кстати об этом...       Хёнджин встал со скамейки и занял место перед Феликсом, когда тот поднял на него свой взгляд.       — Минхо изменил мне. Это если кратко.