Карри из бараньих лёгких

Металлический запах крови разъедал воздух и впитывался в кожу, он доводил сознание Чайльда до одури и заставлял наносить новые увечья на уже бездыханно лежащее тело. Всё это уже давно стало не развлечением, а потребностью, поэтому действия юноши уверенные, а рука с остро заточенным складным ножичком ни разу не дрогает, пока Тарталья наносит колотые раны. Со стороны может показаться, что его действия хаотичны, но нет. Во первых — юноша действ ует так, чтобы ни единая душа не прознала, чем он занимается в тёмных переулках и безлюдных улицах на окраине города, никаких посторонних глаз быть не должно. Во вторых — Аякс не задевает жизненно важные органы (не хочет портить всё самое вкусное), это просто не нужно, ведь перерезанная в самом начале сего действа, сонная артерия, делает всё за него. Чайльд стоит неподвижно ещё несколько минут, наслаждаясь содеянным, после чего, резко встряхивает головой, как бы отгоняя тревожные мысли, лезущие в подкорку мозга. Он набирает заученный номер телефона и пару секунд ждёт, пока ему ответят. Довольно быстро, по ту сторону динамика раздаётся низкий мужской голос. Тарталье кажется, что обычная строгость спадает с этого великолепного голоса и он становится невероятно сладким, когда Чжун ли обращается к нему. -Ты уже закончил с основной частью, Тарталья? — этот голос, томный от предвкушения, вводил выше упомянутого парня в экстаз, но Чжун ли не собирался останавливаться говорить, прекрасно зная о своё пагубном воздействии на Чайльда. — Скорее складывай всё по пакетам. Координаты те же самые, на которые мы условились? — Д-да… всё нормально. — Тарталья очень паршиво делает вид, что знает, о чём идёт речь, потому что сказать, что он понял слова мужчины только на половину, было бы слишком постыдно. — Ну вот и славно. Сегодняшнего я проверял на наличие болезней, долго выслеживал его, поэтому завтра у нас с тобой будет замечательный ужин. — лёгкая похвала слетает с уст Чжун ли, а после, разговор медленно перетекает в обычное русло. — Кстати, что мне приготовить? — О, помнишь ты готовил карри в прошлом месяце? — сейчас оба мужчины были больше похожи на семейную пару, чем на двух больных и извращённых ублюдков, что убивают по парочке людей в месяц, в своих целях. — У тебя тогда получилось прекрасно, мне очень нравится то, какими пряными, ты делаешь блюда. Я думал, может в этот раз ты приготовишь его из какой нибудь другой части тела? — Аякс, для нас с тобой, я выбираю самое лучшее мясо. А человеческие рёбра, знаешь ли, не свинные. — снисходительным голосом, мужчина вещал об очередных тонкостях готовки, к сожалению, слушать этот голос без толики возбуждения, Чайльду не удаётся. — Пока что, я не настолько совершенен в кулинарии. Так что, давай остановимся на проверенном варианте? — В прошлый раз, я брал лёгкие. Как погляжу, тебе очень понравилось. — сукин сын, ехидничает, прекрасно помня, как он собственноручно изводил Тарталью, пока юноша доставал эти самые лёгкие из груди неизвестного мужчины, истекающего кровью в их ванной. — Да, конечно…- воспоминания о той ночи накатывают и на него, рыжий старается сдерживать свой голос, чтобы он не дрогнул и не издал какой-нибудь неприличный звук — Я…ладно, до скорого. — Уже выезжаю, дорогой. Подожди немного. — нежный голос в трубке обрывается и Чайльд на секунду замирает. Тарталья достаёт из небольшого рюкзака мясной топорик (любезно заточенный самим Чжун ли), выуживает из бокового кармана несколько больших чёрных пакетов для мусора и приступает к активным действиям. Аккуратно разрезает одежду, стараясь не повредить мягкие ткани человеческого тела, затем, чередой механически заученных движений отрубает сначала руки, напрягаясь и давя сильнее, когда попадались мышцы, дробит плечевые суставы и отделяет обе руки от тела. Наконец, Аякс со вздохом облегчения кладёт смешно болтающиеся конечности в пакет и приступает к ногам. С ними тоже самое, Тарталья срезает мышцы, оголяя сустав, рубит и по своей неосторожности, очень громко кидает ногу в пакет. С бёдрами всё немного сложнее, поэтому юноша решает дождаться Чжун ли. Желания и сил для того, чтобы сделать свою грязную работу идеально, у него сейчас не было. В ожидании мужчины, Чайльд делает глубокий надрез на животе трупа и умело вынимает, вроде желудок и печень, со всей аккуратностью кладя их в термопакет. Если с внутренностями что-то случится, Чжун ли будет очень недоволен. До появления Тартальи в его жизни, мужчина делал всё сам, причём очень профессионально. Чжун ли был мастером своего дела на столько, что на их с Аяксом первом свидании — ужине у старшего дома, Чайльд даже не понял, что в еде какой-то подвох и удивился, когда узнал, что мужчина готовил всё самостоятельно. Складывая почти выпотрошенный труп в мусорный мешок, парень настораживается, он чувствует чужое присутствие и пока не оборачивается, боясь обнаружить нежелательную персону у себя за спиной. Но чужие сильные руки обхватывают талию Чайльда и тот успокаивается. Чжун ли ведёт руками в кожаных перчатках по спине Тартальи, затем переходит на плечи, обводит ключицы выпирающие из-под расстёгнутых верхних пуговиц рубашки. Поглаживает локти и наконец спускается к кистям в окровавленных хозяйственных перчатках. Чжун ли одной рукой поворачивает голову Чайльда на себя и целомудренно целует юношу, вместо приветствия. — Вижу, ты хорошо постарался. Умница, Аякс. — рыжий млеет от похвалы, сказанной этим томным голосом. — Но, давай-ка разберём твои ошибки. — Где я мог ошибиться? Это же только начальная стадия разделки, тут главное не повредить внутренности, — парню очень не хотелось спорить с Чжун ли, но он сильно негодовал на счёт его недовольства. — а у меня, как видишь, всё в целости и сохранности. — Начнём с того, что ты не вынул всё. Нужно всегда доводить дело до конца, Аякс. — говорит Чжун ли со всей строгостью, как-будто они сейчас в аудиторной и мужчина отчитывает младшего за неправильно выполненное простейшее задание, ловя на себе взгляд пристыженных лазурных глаз. — Или ты не умеешь доставать кишки? Какая стыдоба. Ну ладно, чуть позже, мы с тобой поработаем над этим недоразумением. А сейчас, нужно заканчивать с трупом и везти его домой. — Твоя машина не далеко? — спрашивает Тарталья, одновременно с этим подхватывая мешок с конечностями и термопакет. — Меньше, чем в 100 футах от нас. — Чжун ли напрягается, чтобы поднять самый тяжёлый мешок с туловищем. До автомобиля мужчины доходят в тишине, каждый из них и без слов понимает, что нужно делать, они ведь уже много раз проворачивали это. Когда все пакеты покоятся в багажнике, оба усаживаются на передние сиденья и машина трогается. Теперь Чайльду невмоготу терпеть давящую тишину, он тянется тощей венистой рукой к кнопке, включающей радио, Аякс откидывается на спинку кресла, наслаждаясь треком какого-то неизвестного дарквейв исполнителя и пытается переварить у себя в мозгу всё произошедшее за этот вечер. Они подъезжают ближе к центральному району, и мимо с оглушительным звуком сирены проносится машина скорой помощи. Чайльд вжимается в своё сидение, будто хочет слиться с окружающей средой и раствориться в ней, расщепившись на атомы. Юноша сжимает руку, находящуюся собственных коленях так, что костяшки начинают белеть. В обычное время, Тарталья бы едва обратил внимание на посторонний звук, но сейчас он всё ещё мысленно не отошёл от очедного кровопролития, поэтому сдерживать свою панику, парень не мог. Аякс поворачивается лицом к Чжун ли, безмолвно прося взглядом помочь ему, спасти от этого ужаса. Мужчина, до этого занятый дорогой, замечает припадок Чайльда и старается быстрее свернуть в ближайший двор. Когда машина останавливается, Чжун ли берёт Тарталью за руку, создавая ясную видимость, что он рядом. — Сейчас 2:17, ты в Шанхае, район Луавань. Тебя зовут Аякс Чайльд Тарталья. — мужчина бегло смотрит на часы на панели управления машины и выключает радио, снова возвращая свой строгий и напряжённый взгляд на Чайльда. — Мне плевать кто я, они хотят забрать тебя у меня, все они… Эти противные твари тянут свои разлагающиеся костлявые руки к тебе. — для человека в бреду, Аякс слишком разборчиво и четко описывал, что он видит, иногда срываясь на хрипы. — Зачем они смотрят на нас? Скажи им не смотреть!.. Сделай же что-нибудь, пожалуйста… Юноша уже отчаянно шепчет, видя, как множество пар глаз уставилось на них, Тарталья выколол бы все, но всё тело от страха стало будто каменное и не желало шевелиться. — Аякс, кого ты видишь? — Чжун ли задаёт этот вопрос ему не впервые, заранее зная каким будет ответ, но для младшего это почти в новинку, в большинстве случаев он забывал свои припадки, мгновенно проваливаясь во времени и не помня ничего, кроме пробирающего его сознание ужаса. Это неприятное ощущение сейчас въелось Чайльду в мозг, не собираясь отпускать измученный разум юноши. — Наших жертв, а кого видишь ты? — с придыханием говорит юноша. — Я не вижу никого. — сейчас Тарталья откровенно бредил и Чжун ли очень хотелось остановить это, но к сожалению, он не может прогнать демонов из чужой головы. — Нет, вот же они. — его голос звучит отчаянно, Тарталья очень расстроен тем, что мужчина не может помочь ему, с собственным безумием. — Аякс, там никого нет. — Нет, нет. Ты лжёшь! — парень готов плакать, но всё ещё пытается стойко держаться. — Мы одни. Машина закрыта, ты сам в неё садился, сейчас мы едем домой. — попытки Чжуна отрезвить разум своего партнёра, проваливались одна за другой, юноше становилось ещё хуже. — Ты же их видишь. Пожалуйста, не лги мне! — Чайльд изнурëнно плачет, пытаясь закрыться рукой от всех глаз смотрящих на него. — Все эти люди мертвы, их убил ты. — стальной голос пронёсся по салону машины и Чайльд притих. — Ты видел их смерть. — Что со мной происходит?.. — Тарталья размазывает дорожки слёз по лицу, трясущейся рукой, и больше не в силах ровно держаться, юноша прислоняется к Чжун ли, опираясь на него боком. — Аякс, у тебя припадок. — Чжун прижимает парня ближе к себе, замечаю что он начинает трястись ещё сильнее, а глаза закатываются под веки. — Аякс, ты меня слышишь? Ли проверяет температуру, кладя руку ему на лоб, юноша сильнее вздрагивает от такого действия. У Чайльда был сильный жар, в какой момент он начался, мужчина сказать не мог, это его и беспокоило. В этот раз, Тарталья отделался лишь лёгким припадком, перепугав Чжун ли до смерти, хотя виду он не подал. Скорее всего, юноша снова забудет всё произошедшее сегодня в машине, не вспомнит и как очутился дома в уютной постели, в нежных объятиях любимого человека. *** Чайльд приходит в себя через пару часов, испуганными глазами оглядывая пространство вокруг. Домашняя обстановка и спящий рядом Чжун ли, предают рыжему юноше уверенности. Теперь, Тарталья отчётливо видит, что кроме них двоих, здесь никого нет. Сочащиеся гноем, отвратительные чужие руки исчезли, а глаза смотрящие ему в душу, скрылись под веками, и если бы Чайльд мог, то для уверенности скрепил их медецинским степлером. Сейчас юноша был очень благодарен поддержке Чжун ли, который, когда младший задыхался и утопал в своих проблемах, всегда вытаскивал его, не давая даже по колено опускаться в губительный омут тревожных мыслей. Шатаясь встав с кровати, Тарталья ещё пару минут созерцает непрерывным взглядом силуэт своего невероятно красивого, даже во сне, возлюбленного. Юноша решает не терять время зря, быстрым шагом идёт в ванную, прекрасно зная, что там его ожидает. Окровавленный и избавленный от остатков порванной одежды труп, мирно лежит в их с Чжун ли ванной, отлично помещаясь туда, по причине неимения никаких конечностей. Чайльд включает свет, наслаждаясь видом содеянного им, но позже Аякс умиляется заботе своего мужчины. Ведь тот, перетащил труп именно сюда, выбросил не нужную грязную одежду и принёс некоторые инструменты, которые пригодятся Тарталье для работы и даже отделил бёдра, может уже порезал и замариновал со специями в собственном соку. Парень взглядом оценивает, сколько всего ему нужно сделать. Достать кишечник, лёгкие, почки, к тому же, ещё и вырезать сердце. Ему придётся с этим повозиться. Но Чайльд пересиливает своё желание пойти поспать, а из-за запаха крови, всю сонливость как рукой снимает. Рыжий юноша берёт в руку заточенный скальпель, рассекая кожу груди и живота ещё сильнее, она напоминала Тарталье — растаявшее масло, такое сравнение его смешило. Чайльд быстро надел резиновые перчатки и открыл термопакет, чтобы складывать туда всё что он достанет. Тарталья решил, что сначала будет вынимать легкие, оглядывая их, он радуется тому, что Чжун ли в жертву выбрал некурильщика. А потом кладёт в пакет, на совсем забывая про них. Дальше пошло сердце, аккуратно разрезая околосердечные ткани и вынимая орган, Аякс внимательно рассматривает его и чуть сжимает в руке. Хотел бы он подержать в руке бьющееся сердце. Чайльд работал без заминок, он должен был закончить в скором времени и пока что тешил себя мыслями о том, что быстро всё сделает, и отправится спать в объятия Чжун ли. Если бы не одно НО — мужчина стоящий позади насторожившегося Тартальи. Он хищно смотрел на усердно работающего парня, когда Тарталья остановился, то взгляд Чжун ли наполнился заметным недовольством, понимая, что младший заметил его. Аякс повернулся и весь страх исчез, как только он увидел знакомого мужчину, Чайльд боялся когда кто-то подходил сзади, всегда ожидая ножа в спину или чего похуже, поэтому он постоянно был начеку. А вот у Чжун ли была очень неприятная привычка — подкрадываться к людям, будь то жертва или сам Тарталья, хотя в последнем случае, мужчина делал это не специально, но по своей неосторожности всё равно пугал Чайльда. — Ты в порядке? — мужчина понимает, что Чайльд сейчас спросит " о чём это он? «, потому что скорее всего его очередной ночной припадок не отложился в памяти парня. — Я чувствую себя странно, мой мозг не даёт мне вспомнить о чём-то важном и от этого мне не спокойно. — этот ответ отличался от того, что обычно выдавал Тарталья в таких случаях. Видимо, его разум блокировал неприятные воспоминания, граничащие с сумасшествием, чтобы сохранить хотя бы капельку здравого рассудка юноши. — Хорошо. Значит, я могу поинтересоваться, как идёт работа, Аякс? — мужчина подходит ближе, чуть ли не шипя эту фразу, и Тарталья понимает, что это не к добру. — Я почти закончил, но не мог бы ты выйти отсюда и подождать меня в спальне, Чжун? — голос Чайльда становится тише, он мешается с нотками недоверия, парень надеется что Чжун ли послушает его. — Зачем же так спешить? В таких делах нельзя торопиться, ты же не хочешь, чтобы по твоей невнимательности, я приготовил вместе с мясом кусок жира? — темноволосый уже прижимается к Тарталье, разворачивая его к себе спиной, — Так что, давай совместим приятное с полезным. Аяксу уже нечего ответить, его маска сдержанности, слетает к чертям после этих слов. В его руку ложится нож критсуке, с деревянной и лакированной ручкой, явно сделанный на заказ. Чжун ли очень педантично относился к готовке и всем инструментам, нужным для неё, особенно к колющим и режущим предметам, коих у него на кухне имелся целый ящик. Отдельный, для горячо любимых предметов для профессиональной разделки мяса. Также горячо любим, был только Чайльд (ладно, может быть его преподавательская деятельность в универе, тоже), сейчас выгибающийся под ним. Чжун ли проскальзывает руками, под домашнюю футболку юноши, старший оглаживает спину с немного выпирающими позвонками, на которой начал выступать пот, из-за духоты небольшой комнаты. Дальше, эти мускулистые длинные руки немного проходятся по впалому животу и надавливают на тазовые косточки, а после полностью обвивает талию, от чего Тарталья тихо постанывает. Футболку с Чайльда, старший решает всё-таки снять, открывая себе прекрасный вид на подтянутое и стройное тело юноши. Тарталья же в этот момент проходится ножом по низу живота трупа, чтобы открыть доступ к кишечнику. Искушённое сознание парня совсем не мучила совесть за содеянное, тот не ощущал, что сейчас делает что-то ужасное. Чжун ли сзади тихо посмеивался над тем, какого бесстыдного пса он выдрессировал. Когда Чайльд издаёт ещё один стон, то Чжун окончательно теряет терпение, спуская с себя штаны, вместе с бельëм и снимает нижнюю часть одежды с Тартальи, полностью обнажая рыжего юношу. Мужчина обильно смазывает первым попавшимся под руку кремом уже вставший, от такой картины, член. Выдавливает белую, пахнущую лавандой, субстанцию себе на красивые пальцы и подставляет их к сжатому колечку мышц. Говоря Чайльду расслабиться, Ли просовывает сначала один палец, доходя почти до второй фаланги. Мужчина вставляет ещё один палец до основания, всячески изворачивает их, пытаясь найти простату. А когда находит, надавливает подушечками пальцев в одну точку, чем вызывает несдержанный стон Аякса. Юноша до святости ненавидит всё, что делает с ним Чжун ли, то как его изводят, так и не приступая к проникновению, оставляя довольствоваться лишь этими длинными пальцами. — Ну же, почему ты ведёшь себя со мной, как с девственником? — Тарталья изнемогает от недостатка ощущений, хочет получить всё и сразу, совершенно не думая о том, чем могут окончиться такие наглые просьбы. — Вставь мне поскорее, я же знаю, что ты сам этого хочешь. — Аякс, ты уверен? — мужчине хочется его ударить, схватить за волосы и несколько раз впечатать лицом в керамическую поверхность ванной, наказывая за отвратительную выдержку и непослушание, Чжун ли знает, что такое наказание, а может даже жестче, придётся Тарталье по вкусу, — Что ж, все для тебя, мой дорогой. Только впредь, будь поаккуратней со словами, и затыкай свой грязный рот, когда чувствуешь, что можешь спороть какую-нибудь глупость. Чжун ли всё же берёт его за волосы, зарываясь в рыжие локоны, тянет на себя, заставляя Чайльда выгнуться в спине. Вынимает свои пальцы, от чего парень чувствует пустоту внутри, но это длится совсем недолго, и это чувство сменяется приятной заполненостью. Тарталья стонет во весь голос и высокий стон отдаётся от стен ванной комнаты, создавая небольшой отзвук. Немного дав юноше привыкнуть к ощущениям, Чжун начинает несильно толкаться в нутро младшего, пока тот дрожит и снова принимается к разделке трупа. Дрожащими руками начинает доставать тонкую кишку, немного зарываясь в холодные внутренности, но быстро отбрасывает ненужных и мерзкие мысли, он вынимает уже почти половину. Вдруг, Чжун ли начинает говорить, и Тарталье становится сложно, не думать о расчленении человека не в развратном ключе. — Какой же ты мерзкий и противный юноша. — Ли издевается над ним, ведь он сам пришёл с целями выебать Аякса до звёзд в глазах, пока юноша занят работой, а значит мужчина ни чем не лучше Тартальи, который сейчас получает воистину невероятное удовольствие. — - Нравится копаться в чужих кишках с членом в заднице? Отвратительно. — Это очень даже возбуждающе, особенно, если именно ты трахаешь меня, Ахх.- Чайльд ухмыляется сам себе, заливаясь стоном после перейдя на почти крик, член распирающий его изнутри, попал по простате, вызывая соответственную реакцию парня. Тарталья наконец вытаскивает все четыре с половиной метра тонкой кишки и начинает заниматься следующей. Полностью обрезает слепую кишку, тем самым отделяя толстую от тонкой, затем вытаскивает толстую часть ливера, разрезая её в месте, где она переходит в прямую кишку. Всё, что пригодится Чжун ли в готовке, Чайльд не глядя бросает в отдельный термопакет, а ненужные обрезки падают в чёрный целлофановый мешок и остаются гнить там до момента, когда их выбросят. — Мх. е-ещё. Чжун ли, пожалуйста, ах… Быстрее! — - Тарталья чувствует, что он на исходе, и наконец закончив с делами, полностью отдаётся эмоциям. — Золотце, сожми свою дырочку посильнее. — рокочет Чжун ли на ушко парню. — Да, вот так, ты просто умница, Аякс. Тарталья не выдерживает от таких слов и изливается куда в ванну, скорее всего на поверхность расчленённого трупа, и младший чувствует стыд за это. Мужчина начинает ещё сильнее вбиваться в напряжённое тело, пока не кончает в Чайльда с глухим стоном. Довольный Чжун ли мурлычет младшему какие-то милые глупости, о том какой он хороший, послушный мальчик и ещё множество хвалебных слов, от чего мозг Аякса плавится ещё сильнее. Оба приходят в себя, понемногу убирая весь беспорядок, который они натворили в ванной. Тарталья возвращается в своё обычное состояние, заводя разговор. — А ты ничего такой. Не думал, что у тебя может быть такой каменный стояк. Сколько тебе там, под 40? — Чайльд пришёл в сознание после оргазма и начал специально выводить из себя мужчину. — Аякс, сейчас, это немного не в твоей компетенции. — голос Чжун ли напрягся, замечая, на что напрашивается юноша. — Правда? А что тогда в моей компетенции? — спрашивает рыжий провокатор. — В твоей компетенции — заткнуться и покорно слушать то, что тебе говорят умные люди, — мужчина говорит полушёпотом, сжимая руки на талии Тартальи. — Стоит мне только расслабиться, как сразу начинаешь скалить зубки. Да, Аякс? Чайльд притихает, немного потупив на Чжун ли ошеломлённый взгляд и ахает, когда старший поднимает его на руки и несёт в спальню. Все таки, Чжун не может относиться к своему мальчику без капли заботы, даже когда тот дерзит ему. Быстро минуя коридор, мужчина заходит в спальню и опускает своё сокровище на кровать, а сам отходит к шкафу, чтобы раздеться и сразу аккуратно сложить туда одежду (хуев педантичный дед). Когда старший поворачивается к Тарталье, тот уже вовсю ожидает его, развратно разлёгшись на кровати. Чжун ли ложится к парню, толкая его с подушек и сам укладывается на них. — — Как насчёт чтобы отсосать мне? — невзначай спрашивает мужчина, — Сегодня ты что-то слишком разговорчивый, так что, такой род деятельности хотя бы на время займет твой ротик чем-то полезным. — — А что, на второй нормальный заход, ты уже не тянешь? — Тарталья старается не заржать во весь голос, со своей же остроумной шутки. — Нет, ты просто не заслужил. — легко отвечает Чжун ли, сверля Чайльда взглядом, в янтарных глазах отчётливо читались все его намерения и планы на этого несносного юношу. Не успевает он выплюнуть очередную провокационную колкость в ответ, как сильные руки Чжун ли притягивают его за волосы к паху. Тарталья целует головку, немного облизывая её, хватка чужой руки на волосах ослабевает и Аякс сразу отстраняется, чтобы заправить мешающие волосы за ушко. Он снизу вверх смотрит на Чжун ли постепенно переводя взгляд на его вставший член, покрасневший на головке от сильного возбуждения. Юноша примыкает губами к стволу, обводя языком каждую венку, а как только он добирается до головки, то посасывая вбирает её в слюнявый рот. Чжун хрипло стонет и откидывается на подушки, одновременно поглаживая Тарталью по голове, нежно проведя по рыжим волосам. Насаживаясь примерно на половину, Чайльд останавливает, чтобы набрать темп, а после, заглатывает до основания, вызывая у Чжун ли невероятные эмоции, из-за которых мужчина больше не может сдержать стоны. Тарталья выпускает член изо рта, облизывая только головку и горячо дыша на неё. Вдруг, юноша резко вбирает орган до основания, а старший подмахивает бёдрами, вбиваясь Чайльду в глотку, рыжий делает пару движений рукой по своему эрегированному члену, доводя себя до разрядки. Мужчина чувствует, что скоро кончит и выходит из юноши, доставая одну салфетку из пачки со стола. Аякс любезно отстраняется от чужого члена, и ждёт, пока Чжун ли надрачивает себе и со стоном кончает. Хирург ловит на себе взгляд заинтересованных глаз, и крепко обнимает своего мальчика за талию, утыкается ему в шею, вдыхая любимый запах ягодного шампуня и отдающей металлом крови, впитавшейся в кожу Аякса. Чжун ли опускает возлюбленного на мягкую кровать, нежно поглаживая Тарталью по голове. Мужчина зарывается рукой в рыжие волосы, перебирает многочисленные пряди и чувствует, как парень под ним чуть ли не урчит от удовольствия. Чайльд поднимает довольный взгляд лазурных очей на мужчину и пытается заглянуть ему в душу. У Тартальи была привычка, после изнемождающего секса ждать чего-то от Чжун ли. Неважно чего, долгих разговоров, упрёков в свою сторону или того, что мужчина увидит худшую — слишком развратную сторону Аякса, ему станет противно, после чего он скажет Чайльду собирать вещички и съезжать из его квартиры куда подальше. Последнего никогда не происходило, паранойя Тартальи была напрасной и необоснованной, но юноша отказывался признавать это, всегда ожидая эдакого ножа в спину. — Тебе это понравилось? — ехидничает Тарталья, — Ты почувствовал власть. Надо мной, над этими жалкими мешками из крови и плоти, которых я убиваю еженедельно. Ради того, чтобы потешить твою самодовольную душонку. Аякс это не со зла, Чжун ли понимает, что всё сказанное им, приходит в голову юноши подпитываемую адреналином, лишь на эмоциях. Если мужчина чуть чуть надавит на него, проявит свою стальную хватку, то Чайльд сломается как спичка, а травмировать и так нестабильное психическое состояние младшего, Чжун ли не очень хотелось. К тому же, такие правдивые слова, произнесенные ехидным голосом парня, очень, ОЧЕНЬ нравились Чжун ли. Каждый раз наблюдать уникальный коктейль расстройств личности и неврозов Аякса, было занятно, особенно когда мужчина вспоминал, что сам довёл любимого до такого состояния. А Чайльд, как главный мазохист этой квартиры, был и не против. Он молчит, долго молчит и выжидающе смотрит на Аякса, а юноша смотрит в ответ, как преданная шавка, готовая в прямом смысле убить любого, кого прикажет его хозяин. — Ты в состоянии сходить помыться? — вставая с кровати спрашивает Чжун ли. — Я пока заварю нам чай. — Конечно, бывало и хуже. Например я не чувствовал тела ниже пояса, после того как ты втрахивал меня в этот матрас. — Чайльд мило улыбается, собирая свои домашние вещи со стула и направляется в ванную. ** Сидя закинув ногу на ногу, Чжун ли отпивает свой чифир, который он так старательно варил на плите, из пиалы с рисунком чёрного дракона и ставит её обратно на стол, наблюдая за снующим по кухне Аяксом. Чайльд шуршит упаковкой таблеток, а после тянется к кухонному шкафчику у себя над головой и выуживает оттуда тёмную бутылку с каким-то напитком. Юноша наливает немного содержимого бутылки в стакан, Тарталья кладёт пару таблеток себе в рот делает глоток из стакана и уже намереваясь проглотить всё вместе, как вдруг, изящные мужские руки ложатся на его тело. Одна мягко придерживает за талию, а вторая сжимает его горло, не давая проглотить. Чжун ли обдаёт его ухо горячим дыханием и по телу юноши проходятся мурашки. -Нельзя портвейном запивать таблетки.- говорит он, после выдерживая небольшую паузу, надеясь что это вызовет в душе Тартальи чувство стыда. — Сплёвывай. Мужчина подводит его к раковине и Чайльд послушно выплёвывает таблетки снотворного и алкоголь, находившиеся у него во рту. Чжун ли убирает руку с горла Тартальи, открывает воду и набирает немного себе в ладонь. Он подносит руку ко губам юноши, дабы тот отпил и прополоскал горло, что Тарталья делает, беспрекословно повинуясь ему. — Ну и зачем всё это? — он задаёт вопрос, не удосужившись подождать ответа Чайльда, мужчина разворачивает его голову к себе и припадает к губам рыжего. Ощущая сильный привкус спиртного в чужом рту, Чжун ли проникает своим языком глубже и проводит им по дёснам. Насладившись поцелуем как следует, он отстраняет и даёт Тарталье вдохнуть. Мужчина снова затягивает младшего в новый поцелуй, прижимается к его губам своими, желая быть к своему мальчику ещё ближе, сминает алые припухшие губы Чайльда так, что юноша стонет прямо в поцелуй. -Мне страшно — говорит юноши прямо в губы Чжун ли. — Я очень боюсь за нас и наше будущее. Что если в один из дней всплывёт какая-то информация, к нам нагрянут полицейские, заведут уголовное дело, а дальше я и думать боюсь… К концу своего монолога, у Аякса выступили слёзы и он начал трястись и тихо всхлипывать в руках у Чжун ли, последний не ожидал, что их ночное чаепитие приведёт к таким откровениям. Мужчина прикоснулся губами к дорожкам (кокса, бл жека заткнись не порти момент) слёз и начал сцеловывать их. Чжун нежно обнял юношу, чтобы тот успокоился, и начал говорить своим завораживающим голосом: — Я не позволю забрать тебя у меня. Не бойся. Мы справимся с этим, любовь моя, и я сделаю всё чтобы ты не жил в страхе за завтрашний день. — мужчина звучал так уверенно, что Чайльд не мог не внимать его словам. Аякс немного успокаивается, но не может остановить дрожь в теле. Юноша обхватывает спину Чжун ли руками, прижимаясь как можно сильнее и кладёт голову мужчине на плечо. — Прошу, никогда меня не оставляй. — его голос дрожит и Тарталье жаль, что старший видит его в таком состоянии. — Чжун ли, я люблю тебя. . Я так сильно тебя люблю… Парень замолкает, и они остаюсь неподвижно стоять ещё некоторое время, пока Чжун ли не принимает решение отнести вымотанного сегодняшней ночью возлюбленного, в кровать. Тем временем Аякс засыпает у него на руках. *** — Традиционный японский Карри, конечно, сделан из баранины. На гарнир тщательно отваренный рассыпчатый рис. — мужчина хитро сверкает глазами и ухмыляется, когда видит как любовно смотрит на него Чайльд. Рыжий юноша тянется к губам сидящего рядом Чжун ли и таким образом благодарит его за прекрасный ужин. Оба мужчины приступают к трапезе.