А может быть у них что-то да получится?

      Уэнсдей Аддамс холодная, замкнутая, странная и недоверчивая. Она высокомерная и совершенно отталкивает от себя людей. Но ему на это плевать. Для него – она магнит, что так и тянет к себе. Заколдовала? Приворожила? Он бы не удивился, если бы это было правдой. Но зачем самой Уэнсдей Аддамс привораживать кого-то по типу Ксавьера Торпа? Бессмысленно. Так же, как и прикрывать его от стрелы. Спасать жизнь того, кого считала хайдом, врагом, предателем, убийцей. Стоило ли это того? Определенно нет. Так почему же она это сделала? Почувствовала свою вину? Пыталась загладить все углы за то, что подставила? Захотела прикрыть друга? Друга… Смешно. Она же не считает его другом. Вечно прибегает, когда нужна помощь, но близко не подпускает. Подозревает всегда в чем-то. А он ведь просто в нее влюбился. Влюбился, как дурак, раз вечно идет у нее на поводу. Вечно лезет за ней в огонь, даже несмотря на то, что она предала его. - Эй, Уэнсдей. – И вот снова зовет Ксавьер ее, чтобы сесть за одну парту. Аддамс поворачивает голову, а он лишь кивает на пустующий стул рядом с собой. Уэнсдей садится, смотрит пронизывающе и молчит. – Я хотел сказать, что… - Он запнулся. Девочка-готка смотрела на него неотрывно, будто он завладел всем ее вниманием. Но Торп знал, что ей совершенно плевать на то, что он будет говорить дальше. – Если опять попадешь в передрягу, где твоя жизнь будет висеть на волоске, то находись поближе, чтобы я смог помочь тебе. – Аддамс продолжила молча сверлить его взглядом. Видимо, не поняла. – Не люблю оставаться в долгу. Уэнсдей лишь кивнула, вспоминая все события прошлого семестра. Честно признаться, она сама не поняла, что за порыв был, раз она прикрыла собой Ксавьера. Сразу подумала про смерть Гаррета Гейтса, когда отец принял всю вину на себя. Но папа сделал это из любви, а почему это сделала она? Ксавьер не был для нее близким человеком или возлюбленным. Но, вероятно был другом. Друзья – это ведь те, кем можно воспользоваться в случае чего? Если так, то определенно он был для нее самым верным приятелем. - Мы можем поговорить? – Открывает он окно на балкон, отвлекая ее от будущей книги. Аддамс встает и направляется к нему. На балконе холодно, дует ветер, по оголенным ногам бежит табун мурашек. Но завораживает совершенно другое. На небе большая и полная луна. Где-то в лесу слышен вой, один из них точно принадлежит Инид. – Я так и не получил от тебя ни одного сообщения. - Зато писал мне сам. – Парировала Уэнсдей на выпад Ксавьера. – Это все? - Тогда в полицейском участке, ты сказала, что целовалась с Тайлером. – Девушка разочарованно выдохнула. Он серьезно собирался говорить об этом? Какова же суть? – И как тебе? – Она медленно перевела взгляд с луны на Торпа. – Ну, поцелуй имею ввиду. – Однако, вопрос остался без ответа. - Что ты хочешь этим сказать? - Мне стало интересно, как такая проницательная девушка, как Уэнсдей Аддамс, повелась на Тайлера Галпина. Разве ты сразу не должна была понять, что что-то не так? Он всегда знал о твоих действиях и появлялся там в виде монстра, а ты все думала на меня. И поэтому попалась в его ловушку. – Девушка продолжала молчать и пронизывающе смотреть на собеседника. Ксавьер лишь сделал пару шагов на встречу. – Ты же такая умница, обожающая головоломки, так почему же тут ошиблась? Чуть не испортила мне жизнь, а потом спасла. - Спасла? Не думай, что это из добрых побуждений. Я не могла жертвовать кем-то в тот раз. Ты должен был вывести ребят, а я бы справилась с Крекстоуном одна. Это было по плану, так что не додумывай того, чего нет. - По плану? Тому самому, которого не было? – Уэнсдей только собиралась закончить разговор и уйти, как Торп остановил ее. – Не ври самой себе. - Если ты намекаешь, что это все от какого-то непонятного чувства, связывающего, например, Инид и Аякса или маму с папой, то нет. Я не испытываю ничего подобного. Любовь – не для меня, я выше этого. - Уверена? – Аддамс подняла одну бровь, не понимая, к чему клонит Ксавьер. Он подошел совсем вплотную. Поддел пальцами ее подбородок, заставляя взглянуть в глаза и мягко прикоснулся своими губами к ее. Уэнсдей обомлела. Она позволила ему аккуратно сминать ее губы, приобнять за талию и притянуть ближе к себе. Сама слегка отвечала на поцелуй. Он отличался от того, как целовал Тайлер. Он был долгим и чувственным, как будто Ксавьер хотел вложить в него все свои чувства, что терзали внутри. Разве поцелуй может быть полон боли и отчаяния? Это же всего лишь прикосновение губ. А самое главное, не было никаких видений. Торп не был монстром, не скрывал от нее ничего и никогда не был двуличным. Все его эмоции были написаны на лице и это нравилось Уэнсдей. Она читала его как раскрытую книгу, видела насквозь и думала о том, почему же решила, что хайд – он? Оторвавшись друг от друга, Аддамс вздохнула. Воздуха в легких не хватало, а щеки залились румянцем. Парень готов был поклясться, что впервые видел такие эмоции на ее лице. Но мысль о том, что она могла также покраснеть и перед Тайлером, заставили улыбку исчезнуть. - Я плохой друг и уж тем более плохая девушка. Умею и люблю пользоваться людьми, не смогу проявлять своих эмоций, не буду нежной. И все, что я буду искать в отношениях – выгоду. А еще я черствая, саркастичная и уважаю свои границы. – Ксавьер рассмеялся. - Ты такая интересная, Аддамс. А сейчас еще и настоящая. – Уэнсдей закатила глаза. - До встречи завтра, Ксавьер. – Она развернулась и ушла, оставляя Торпа одного с глупой улыбкой на лице. А может быть у них что-то да получится?