Зов пустоты

      🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔

       Когда Чимин начал расспрашивать о прошлом, Чонгук только улыбнулся.       Он хорошо запомнил свой первый выезд. У него тогда был старший напарник, который сидел за рулём служебного автомобиля, — высокий мужчина с почётным списком заданий, выполненных и удачно закрытых. Его звали Пак Джебом, и Чонгук боготворил его всем сердцем: он был достойным человеком и отличным работником, он вызывал уважение у окружающих. Когда Джебома поставили ему в напарники, Чонгук много о нём выяснил и был уверен, что этому человеку можно доверять.       Та летняя ночь, пять лет назад, была спокойной, но Чонгук всё равно нервничал, пока Джебом проводил ему инструктаж. Они проговорили все действия уже несколько раз, в Академии Чонгук тоже слышал все правила не единожды, но по протоколу новичкам были обязаны повторить их полномочия. Как тем, кого они арестуют, всегда говорят об их правах, так и Чонгуку сейчас о них напоминали. Он ещё часто вдыхал приятный запах ароматического масла, которое Джебом оставлял в машине, и надеялся, что это поможет ему охладить горящую голову.       Пистолет на поясе висел тяжёлым камнем.       Чонгук помнил, каким неподъёмным он казался тогда, когда ему впервые его вручили вместе с формой и удостоверением. Уже оставшись наедине в раздевалке, он достал пистолет из кобуры и долго его рассматривал, крутил в руке. В фильмах он всегда казался пластиковым, ненастоящим, будто ничего не весящим. Но на самом деле он ощущался валуном на ладони и неприятно обжигал холодом металла.       Форма тогда тоже ему казалась не такой, как нужно. Пусть её и сделали на заказ, пошили персонально по всем указанным параметрам, Чонгуку ткань пришлась не по вкусу. Её создавали по особенной, секретной технологии, чтобы она защищала от магического воздействия: она выдерживала высокие температуры, не намокала по несколько часов и не пропускала пули. Плотные перчатки ещё и позволяли вовремя создать щит от ментального воздействия — никогда не знаешь, с какой способностью придётся столкнуться. Но ткань наощупь, пусть и отличалась от хлопка или полиэстера, не казалась особенной, такой, что не пропустит пулю, как тяжёлый бронежилет. Она была достаточно мягкой и лёгкой, чтобы стать второй кожей.       С Чонгуком этот фокус не сработал. Наверное, потому что он слишком нервничал. А ещё чувствовал ответственность, раз он теперь мог носить что-то столь уникальное и важное. Эта форма наверняка стоила дороже, чем всё его имущество.       — Со временем привыкнешь, — ответил Джебом, когда Чонгук пожаловался на неудобство формы, будто производители перепутали размеры. — Сперва кажется, что она сдавливает тело, но потом ты не сможешь от неё отказаться. Многие агенты, которые ушли в отставку, просили оставить им форму.       Чонгук тогда не поверил. Что такого может быть в его служебной одежде, что агенты не могли от неё отказаться? Да, она защищала от некоторых видов магии, её не нужно было стирать, гладить, она долго служила и практически не изнашивалась. Всё было создано для того, чтобы агенты не отвлекались во время заданий. Но Чонгук бы ни за что не променял свои любимые джинсы и толстовки на форменные чёрные штаны, плотно обтягивающую торс водолазку без рукавов и куртку на молнии. Пусть они и выглядели отпадно, Чонгук в зеркале видел настоящего шпиона из фильмов, но для повседневной жизни эта форма не подошла бы. Тем более, она сразу же говорила о нём слишком много, особенно выдавала случайным прохожим информацию о том, где он работает.       Когда они приехали к высокому зданию, полицейские уже вывели людей из своих квартир, оцепили периметр и никого из посторонних не пускали. Чонгук всё время следовал за Джебомом, слушал, о чём он говорил с полицейскими, и постепенно понимал, что здесь происходило. Маленький мальчик, у которого слишком рано проявились магические способности, убил своих родителей и младшую сестру. А после, когда на крики сбежались соседи, убил и их. На тот момент он прятался где-то в здании. Полиция уже закончила эвакуацию, но сама не могла поймать ребёнка. Его магия, позволяющая проходить сквозь предметы, была слишком опасна, чтобы отправляться на его поиски без специальной формы. Такой, какая была на Чонгуке и Джебоме.       — Джебом, а это у тебя новый напарник? — после рассказа о случившемся главный инспектор обратил внимание на Чонгука. Судя по тому, как легко и непринуждённо он тогда разговаривал со старшим, они были хорошими знакомыми. — Такой скромный, ещё совсем мелкий.       Джебом обернулся к нему, осмотрел сжавшегося под чужими взглядами Чонгука.       — Не обижай его, Джексон, это его первая охота. Он и без твоих подколов нервничает.       «Охота». Чонгук тогда впервые услышал их сленг. Будто для них найти маленького напуганного мальчика, который случайно убил свою семью — это развлечение. Он никак это не прокомментировал. Только постоял в стороне, дожидаясь, пока инспектор и его напарник договорят, и они направились внутрь.       Чонгук не хотел отходить от Джебома. Он не боялся, что может наткнуться на ребёнка, который для него был совершенно не опасен, но волнение и отсутствие опыта играли свою роль.       Тем не менее у Джебома тогда на него были другие планы. Когда они поднялись на этаж, где жила погибшая семья, сразу же почувствовали запах крови. По полу от квартиры шли красные следы подошв ботинок полицейских и соседей, которые пришли проверить, всё ли в порядке. Кстати, их тела лежали у входа в квартиру, когда отец, мать и маленькая девочка уже истекли кровью в своих комнатах.       Чонгука вырвало, когда он увидел тела. Джебом только понимающе похлопал его по спине и протянул салфетку. То, что он увидел той ночью, до сих пор приходило ему видениями в ночных кошмарах.       Мальчик, когда его сила проявилась, судя по всему, прикоснулся к ним всем. Но магия сработала против него: только он начинал проходить сквозь тела родителей, она переставала работать от испуга, и он материализовывался. Так мать осталась с дырой в груди — разорванные лёгкие, треснутые рёбра и отсутствие сердца. Мальчик, испугавшись и пытаясь достать руку из её тела, вырвал ей сердце — оно лежало у её ног. У отца дыра от руки была в животе. От вида выпущенных кишок Чонгука вывернуло ещё раз. С соседями была та же история: видимо, ребёнок пытался обнять их или взять за руку, но женщину и мужчину постигла та же участь — их тела были разорваны.       А вот сестре мальчика повезло меньше. Её ноги лежали отдельно от тела, будто, когда мальчик пытался обнять и её, он разорвал её надвое. Похоже, её кости были не такими прочными, как кости старших, поэтому ей пришлось умереть слишком ужасной смертью. А вот тело мальчика, когда возвращало себе обычное состояние, становилось крепче металла, раз смогло раздробить чужие кости. Или же где-то по зданию ходил ребёнок без рук.       Если бы у Чонгука в желудке осталось ещё хоть что-то с ужина, его бы стошнило в третий раз.       Джебом напрягся, но в целом казался спокойным. Он кривился от вони, зажимал нос рукой и уверенно двигался дальше по комнате, осматриваясь. В квартире этой семьи стояла система видеонаблюдения, поэтому они смогут узнать наверняка, что здесь произошло.       А потом его напарник заговорил, обернувшись к Чонгуку:       — Нам нужно его найти, пока он не вышел из здания. Снаружи его будет ждать полиция, но, если он проходит сквозь предметы, пули против него бесполезны, — Чонгук сглотнул. Пули. В маленького мальчика, если они с Джебомом не найдут его раньше, будут стрелять. — Я поднимусь на последний этаж и буду осматриваться там. Ты спускайся вниз и поднимайся наверх. Встретимся посередине. Если кто-то из нас найдёт его первым, мы сразу же связываемся. Не делай резких движений, не подпускай его к своему лицу. Если почувствуешь угрозу, стреляй в ноги. Кто знает, в каком он сейчас состоянии.       Чонгук скривился от кома в горле. Стрелять в ребёнка. В маленького мальчика, которому ещё не исполнилось десяти лет. Тогда он не мог осознать, как Джебом может так легко говорить о чём-то столь зверском. Став старше и увидев настоящую жестокость, на которую способны маги, он прекрасно понимал, почему Джебом разрешил ему использовать оружие. Особенно если вспомнить, что их пули необычные, они точно попали бы в тело мальчика, и даже его способность не спасла бы от ранения.       Они разделились. Чонгук, ступая по тёмным коридорам с фонариком, чувствовал себя героем фильма ужасов. Он постоянно оборачивался, реагировал на каждый шорох, судорожно оглядывался и ожидал удара из-за каждого угла. Он понимал, что бояться ребёнка, пусть и с магической силой, глупо. Против него, натренированного в Академии, крепкого и высокого парня, непрофессиональный маг не стал бы угрозой. Но всё же он подсознательно чувствовал, что что-то не так. Собственная интуиция кричала об опасности.       Поднявшись по ступенькам на шестой этаж, Чонгук услышал тихий всхлип. Он сразу понял, что мальчик где-то здесь, что он плакал и прятался от людей, чтобы не навредить им. Именно здесь появились красные следы босых ног.       Чонгук остановился на лестничной клетке, отправил сообщение Джебому, что он нашёл ребёнка, и медленно зашёл в коридор. Только вот где он? Здесь много квартир, все они заперты, но мальчик мог проходить сквозь стены, соответственно, не было никаких гарантий, что Чонгук до него доберётся. Да и вообще, ему могло показаться.       Но он шёл, стараясь не издавать много шума, чтобы не спугнуть ребёнка. Ещё не хватало бегать за ним. Или от него.       Завернув за угол, Чонгук смог увидеть его. Мальчик сжался под светом фонарика, его глаза стали огромными. Он замер, больше не плакал и не дрожал. Мальчик был весь красный, в крови своих родителей и соседей, с осколками костей в волосах и на правой руке — они впились ему в кожу и теперь торчали в разные стороны. На той руке, что вырвала маме сердце и раздробила рёбра, и той, что разорвала пятилетнюю девочку напополам.       Чонгук сглотнул. Он боялся сделать к нему и шаг. Конечно, маленький мальчик чисто физически не был для него опасен — он просто был напуган, страшась незнакомца перед собой, но Чонгук всё равно не забывал об осторожности. Дети всегда самые жуткие в фильмах ужасов.       Однако, несмотря на все опасения, ему нужно было поговорить с ним. Подойти ближе, проверить, не было ли при нём оружия — очевидно, у ребёнка его не могло быть, но протокол есть протокол.       — Ты в порядке? — спросил Чонгук. Тот вопрос, в котором он сам нуждался. Мальчик не ответил. Он всё ещё молча смотрел на него, как испуганный зверёк, загнанный в угол.        — Не бойся, — продолжил Чонгук, делая первый шаг к нему. — Я не наврежу тебе.       Мальчик молчал. Будто он совсем не слышал Чонгука. Джебом, вот бы поскорее ты пришёл!       — Я могу подойти? — Чонгук сделал ещё шаг. Мальчик вжался в стену. Его левая рука, которой он упирался в пол возле своих ног, резко стала прозрачной и прошла сквозь бетон. Ребёнок упал на бок, проваливаясь вслед за рукой. Когда плечо упёрлось в пол, мальчик закричал и стал дёргаться наверх, чтобы вытащить руку. Похоже, она снова стала нормальной.       Чонгук с шоком на лице смотрел, как тоненькая ручка младшеклассника, выходя обратно с бетона, крошила смесь цемента и воды так, будто это был сухой хлеб. Вот как он убил всех. Его магия, как элемент защиты, уплотняла его кожу до такой степени, чтобы обладателю был нанесён минимальный вред. Если бы на месте бетона оказался Чонгук, от него ничего бы не осталось.       Чонгук подошёл ближе, пока ребёнок отвлёкся на дыру в полу, и надеялся на свою чудо-форму, которая обещала спасти его жизнь в таких случаях.       Интересно, а этот мальчик мог бы провалиться под землю в буквальном смысле?       Мальчик, заметив, что к нему приближаются, резко обернулся — Чонгук замер, подняв руки вверх, пытаясь показать, что он не опасен.       — Я не…       Ребёнок перебил его, даже не дослушав. Вот тогда Чонгук услышал его сорванный голос — за последние несколько часов он слишком много кричал.       — Вы агент?       Откуда он знает? Чонгук удивлённо хлопнул глазами. Как такой маленький мальчик мог знать о его профессии?       — Да, — он кивнул, сделал ещё один маленький шаг к нему. — Я здесь, чтобы помочь тебе.       — Нет! — Чонгук вздрогнул от его крика и отступил назад.       В Академии им преподавали психологию. Они должны были уметь разговаривать с паникующими людьми, со взбесившимися магами разного возраста и пола. Чонгук старательно учил и запоминал алгоритмы: у них были полностью прописаны фразы на каждое слово оппонента.       Но никто в Академии не учёл того факта, что в такой ситуации абсолютно всё вылетает из головы. Он не помнил ничего, но был уверен, что уже допустил кучу ошибок, — не зря же ребёнок накричал на него.       — Вы никуда меня не заберёте! Уходите! Я хочу к маме!       Чонгук был ошарашен. Мальчик вообще не был готов идти на контакт.       Давай, Чонгук, ты сможешь с этим справиться. И, чёрт возьми, где Джебом?       — Я никуда тебя не заберу, — Чонгук помотал головой. Он сглотнул, его голос тоже начинал ломаться, как у бедного мальчика. — Я хочу только проверить, всё ли с тобой в порядке. Ты ранен.       Ребёнок заплакал. Когда Чон указал на его руку, боль напомнила о себе спазмами. Чонгук был готов плакать вместе с ним. Он понятия не имел, что ему делать.       Когда-то Чонгук думал, что сдать экзамен на агента в Академии — самое сложное испытание в его жизни. После него ловить магов казалось плёвой работой. Но экзамен и на долю не был таким сложным, как его первый выезд. Плачущий ребёнок, который мог убить за секунду, разорвав тело на несколько частей, потерявшийся напарник, который не отвечал на сообщения, и тяжёлый, безумно тяжёлый пистолет на поясе — если выпустить всю обойму, он стал бы спасением.       Минута, когда мальчик плакал навзрыд, дала Чонгуку возможность придумать план. Если он сработает, он быстро здесь справится, даже без Джебома.       — Я могу осмотреть твою руку? — ему нужно было приблизиться. Если подберётся достаточно близко, окажется в убийственных объятиях, он сможет вырубить его. Нажать на одну точку у шеи, и мальчик потеряет сознание. Тогда он найдёт старшего напарника, и они вдвоём передадут мальчика полиции.       — Нет! Вы заберёте меня от мамы!       Чонгук вздохнул. Должен ли он объяснить, что его мамы больше нет?       — Я никуда не заберу тебя. Я только вылечу твою руку, — снова повторил Чонгук. Он сделал ещё несколько шагов. До мальчика ему оставалось десять метров.       — Заберёте! Как забрали хёна!       Вот оно что.       — Моего братика забрали два года назад. И больше он не возвращается. Я не хочу уходить от мамы!       Теперь всё встало на свои места: это объясняло, откуда он знал об агентах, о том, что всех магов, вышедших из-под контроля, отправляли в специальные учреждения, где их силы могли контролировать. Вот почему он недоверчивый и осторожный, что не присуще маленьким детям. Его семье повезло, что брата забрали вовремя. Но судьба взяла своё — способность проявилась и у второго сына, забрав жизни пятерых.       — Я даю тебе слово, — Чонгук запнулся, кусая щёку. Ложь давалась ему тяжело. — Что как только смогу вылечить твою руку, я отведу тебя к маме. Я ничего не знаю о твоём братике, но знай, что с тобой такого не случится.       Мальчик прекратил рыдать, теперь он тихо плакал и загнанно смотрел на Чонгука. Он размышлял — думал, стоит ли доверять.       Чонгук рискнул — сделал шаг. До ребёнка ему оставалось девять метров.       — Ты очень смелый мальчик, если кровь тебя не пугает, — Чон принял решение говорить, отвлекать болтовней, пока он идёт к нему. Чонгук уже наметил эту точку у него на шее, спрятанную под слоем засохшей крови. — У тебя удивительная магия. Если бы тебе пришлось играть в прятки, ты бы остался победителем.       Мальчик ещё был напуган. Он сильнее вжимался в стену. Чонгук молился, чтобы он не прошёл сквозь стену за спиной.       Когда Чонгуку оставалось два метра до мальчика, он остановился. Ребёнок смотрел на него огромными карими глазами. Если смыть с него кровь, осколки костей и куски органов, он ничем не будет отличаться от детей своего возраста. Обычных деток без разрушающей магии, которая может убить целую семью.       Чонгук присел перед ним на колени — опасное расстояние. Мальчик мог дотянуться рукой до единственного незащищенного места на его теле — головы. Одно лишнее движение, и вместо его лица останется такая же дыра, как в бетоне рядом с ним.       Нужно было его задобрить. Разговорить, получить ответную реакцию. Ему нужно узнать, на что надавить, чтобы мальчик немного расслабился. Если он будет слишком напряжённым, вырубить быстро не получится.       — Позволишь? — одну руку Чонгук протянул вперёд, вторую завёл за спину к маленькой сумочке, где лежали его пластыри и бинты. — Это будет не больно.       Мальчик прикусил губу и неуверенно подал свою раненую руку. Чонгук едва держал лицо, чтобы не скривиться. На худеньком детском предплечье точно останутся шрамы.       — Знаешь, — начал Чонгук, — у меня тоже был брат. Только у тебя был старший, верно? Как его зовут? — он снова врал.       У него не было братьев или сестёр. Он никак не мог понять чувства этого ребёнка. Но почему-то решил взять на себя такую ответственность — убить в нём доверие к взрослым. Ведь когда он проснётся через несколько часов в комнате с другими детьми, далеко от своей мёртвой семьи, больше никто не сможет ему помочь. Ребёнок окажется взаперти — после убийства пятерых его больше не выпустят, и в мире станет на одного мага меньше.       — Джи… Джиён-хён… — ответил мальчик, не сводя глаз с тонких пальцев Чонгука, которые кружили вокруг его руки. Чонгук решил помочь ему немного и избавил кожу от особо больших осколков — она была всё ещё твёрдой, будто камень, поэтому боли мальчик совсем не чувствовал.       — Джиён, да? А моего звали Сонгён. Если бы с ним всё было хорошо, он бы сейчас был где-то твоего возраста, — говорить о несуществующем брате, выдумывать ему историю на ходу было не так сложно, как могло показаться. А вот смотреть мальчику в глаза после откровенной лжи — непосильная задача.       — А что с ним случилось?       Его стратегия работала, мальчик начинал отвечать. Чонгук сквозь перчатки чувствовал, как кожа становилась мягче.       — Он получил способность управлять огнём, когда был очень-очень маленьким. Его забрали, как и твоего братика. С тех пор я не видел его, — в глазах ребёнка появилось понимание. Взрослое, будто маленький мальчик способен был чувствовать что-то столь сложное. Он знал, как это скучать из-за расставания. Чонгуку стало гадко. Как он мог врать в лицо, когда сам не лучше? — Я пошёл в агенты, чтобы найти его.       — А Вы сможете найти моего братика? Мама очень скучает. Она часто плачет, — сказал он, и Чонгук сглотнул образовавшийся в горле ком. Какой же он отвратительный.       — Я попробую. Я сделаю всё, чтобы найти их двоих, хорошо?       Мальчик кивнул, посмотрел теперь с уважением в глазах, он видел перед собой героя. Его рука, наверняка, слегка побаливала, но теперь она была аккуратно замотана бинтом, из кожи убраны осколки, которые доставляли слишком много дискомфорта. И теперь он не видел в Чонгуке, который так ему помог, врага.       — Вы обещаете?       Чонгук вздохнул. Чёрт.       — Да, конечно.       Вдруг мальчик резко потянулся к нему. У Чонгука от испуга сердце остановилось — а если он понял, если знает о лжи? Он отстранился назад, подальше от маленького монстра, который с легкостью пройдёт через него и в нужный момент материализуется, чтобы оставить дыру в груди. Маленькие ручки обняли его за талию — Чонгук замер, его тело стало каменным, конечности отказывались слушаться. Он не смог удержаться на ногах, упал на спину вместе с ребёнком, который прижимался к его груди и тихо всхлипывал.       — Спасибо… — шептал он, пачкая слезами и кровью новенькую форму, — спасибо, хён.       Чонгук глубоко вдохнул — он живой, он всё ещё мог дышать, его тело было цело и невредимо. Только чувствовал тяжесть маленького тела на груди, которое пыталось прижаться к нему как можно сильнее. Супер-форма, спаси его. Ему нужно сделать ещё столько всего.       Он вспомнил, что должен быстро и безболезненно усыпить ребенка. Чонгук обнял его в ответ, погладил по голове. Его рука медленно с макушки сползла на затылок, потом к шее, и два пальца резко надавили на кожу у уха.       Мальчик в его руках вздрогнул от неожиданности, части его тела стали невидимыми — у Чонгука на мгновение ослабла хватка от испуга, но форма снова сработала отменно. Уже через несколько секунд мальчик полностью обессилел, его глаза закрылись, и дыхание стало ровным. Он уснул.       Чонгук громко выдохнул, аккуратно убрал ребёнка с груди и резко поднялся. О, Господи. О, Господи! Он только что вырубил маленького мальчика-мага, воспользовавшись его доверием.       Его тело всё ещё плохо слушалось — стресс не отпускал его, сдавливал грудную клетку и не позволял дышать, он будто задыхался в спасшей его от смерти одежде. Но снимать её было нельзя — мальчик был рядом, и неизвестно, как поведёт себя его способность в бессознательном состоянии.       И только когда он успокоился, пришло осознание — он справился. Он не навредил мальчику, не использовал оружие. Задание выполнено. Его первый выезд прошёл успешно. Больше никто не назовёт его салагой, новичком, мелким, чайником, цыплёнком — он стал настоящим агентом.       За спиной послышались размеренные шаги, а после ритмичные хлопки. Обернувшись, он увидел Джебома. Его аплодисменты были сопровождены гордой улыбкой за своего напарника.       Чонгук выходил из здания обиженный на Джебома до такой степени, что дулся ещё неделю.       Так он узнал, что первый выезд каждого младшего напарника становится неким тестом. Мало сдать экзамен в Академии: ты становишься настоящим агентом только тогда, когда самостоятельно, в максимально стрессовых условиях сможешь собраться и выполнить задание, каким бы сложным оно ни казалось. Конечно, новичков не отправят ловить особо опасных преступников — это всегда будут неприятные бытовые ситуации, как та, что попалась Чонгуку, но каждый раз они ставят перед тяжёлым выбором.       Джебому сообщили, что у мальчика есть старший брат, которого уже забрали в соответствующее заведение. Было очевидно, что младший не пошёл бы с агентами без сопротивления, поэтому к нему нужно было найти подход. С чем Чонгук справился на отлично.       Теперь Чонгук смеялся тому Чонгуку пять лет назад, который еле справился с семилетним ребёнком. Став старшим напарником спустя четыре года работы агентом, он больше не выезжал на столь простые задания. Ими занимались новички и агенты низших рангов.       Чимин, его младший напарник, после рассказа Чонгука обиженно вздохнул. Они начали работать вместе полгода назад — Чонгук уже какое-то время работал один в Пусане, когда ему предложили должность старшего. Чимин уже не был новичком тогда, но проработал он намного меньше, поэтому ему досталась роль подчинённого.       — Блин, у меня всё было не так интересно! — выдохнул Пак и улёгся на свои руки. Он развалился на столе, пока Чонгук отдыхал на диване и с довольным лицом пил кофе — ему всё же удалось удивить этого парня.       Чимин был приятным человеком. Он, в отличие от Чонгука, не создавал проблем, чаще всего был исполнительным, честным и справедливым. А ещё он был слишком добрым и сердобольным — Чонгук это уважал в нём, но не принимал. Как агент, который ежедневно сталкивался с жестокостью и несправедливостью, мог всё ещё сохранять в себе сочувствие к магам? Первое время Чонгук сам испытывал к детям или людям с тяжёлой судьбой жалость, но с каждым днём становился всё холоднее к ним. Уже через год работы он воспринимал слёзы пострадавших за норму. С Чимином это не сработало.       Чонгук долго ругался по этому поводу. На одном задании Чонгук приказал стрелять на поражение: им попался особенно сильный маг с уникальной способностью — невидимостью. С ними чаще всего проблем не было. Они тихие, не любят создавать шум, действуют аккуратно, под стать своей магии. И чаще всего не все полноценно ею овладевали, поэтому их находили по отдельным частям тела, висящим в воздухе. Более того, в перчатки каждого агента был встроен маленький поисковик, который на короткой дистанции позволял отслеживать магические частицы вокруг тела обладателя. В общем, с невидимками справлялись они легко.       Но в тот раз им попался настоящий гений — он идеально овладел своей способностью, вычислил, на каком расстоянии срабатывают сенсоры на перчатках, и наносил удары тихо, мгновенно, будто молния, и сразу же исчезал. Каждый его удар сопровождался писком сработавшего сканера.       Чонгук почувствовал, что в этот раз взять живым они не смогут, поэтому принял решение убить на месте. И приказал сделать это Чимину, если тот увидит мага. Но в нужным момент Пак отказался использовать оружие. Как результат — ранение в грудь, пробитое лёгкое и больничная койка на месяц. Парень тогда прилично набрал в весе, пока красивые медсестрички откармливали молодого и сексуального агента.       Конечно, после этого Чимин получил выговор, штраф и смачный пинок под зад. Чонгук еле помнил, как под адреналином спасал своего напарника и отбивался от невидимки, который быстро воспользовался шоком Чона и напал со спины. Если бы не отточенные рефлексы, Чонгук умер бы на месте. Его не спасла бы даже форма. Уникальный нож, который смог разрезать непробиваемую ткань, был изъят и отдан на экспертизу.       В особенном порядке для всего отдела была проведена воспитательная беседа о том, почему важно выполнять приказы старших напарников на примере Пак Чимина. После выхода из больницы сотрудники встретили его со злостью и обидой — их заставили заново сдавать тест на знание протокола. В общем, Чимину тогда досталось от всех.       Сейчас у них был обеденный перерыв между бумажной работой и бумажной работой. В последнее время буйства случались редко, и те были не настолько важными, чтобы Чонгук согласился принять их. Ему было скучно упрашивать хрупких женщин успокоиться, пройти с ними для допроса, слушать плач детей, крики мужчин, которые понимают, что их жизни разрушены с появлением на пороге сотрудников Комиссии. Он жаждал приключений, расследований, настоящего экшна.       Но, отказываясь от постоянной работы со всплесками буйства среди мирного населения в пользу охоты за профессионалами, он обрекал себя на бумажную работу. Пока ждал чего-то на самом деле интересного, времени у него было слишком много.       — Хён, мы сегодня снова никуда не поедем? — Чимин задавал этот вопрос почти каждый день. Ему было скучно, Чонгук понимал его, но на обычных заданиях было ещё хуже. И хреново на них не только от скуки.       — Если никто не решится устроить ограбление или теракт до конца дня, мы и пальцем не пошевельнём, — ответил Чонгук и сделал глоток кофе.       Конечно, он тоже засиделся в офисе. Просто ходить в качалку, чтобы поддерживать форму, слишком скучно для единственной спортивной активности. Ему нужен был адреналин, погоня, преследования, драки… Когда он в последний раз возвращался с разбитым носом домой? Может, с полгода назад, если не больше. А как давно он предавал и шпионил? Это совсем не то, что он ожидал от своей работы.       — Пойдём, спросим у шефа? Он должен знать, если какие-то группировки снова начали появляться, — предложил Чимин. Он крутился на кресле из стороны в сторону, игрался канцелярией на столе — строил башенки из ластиков, сворачивал листы в книге аркой, жонглировал точилками для карандашей и клацал степлером, что очень действовало на нервы. Хорошо, что он не брался за технику посовременней и подороже, иначе Чонгук не смог бы объяснить начальству, что они от безделья разгромили свой кабинет.       — Он бы сразу сказал нам, но, похоже, наши беспризорники сейчас где-то прячутся. И положи этот чёртов степлер уже!       Чимин обиженно надул губы, но послушно перестал надоедать.       А Чонгук погрузился в свои мысли. Его уже давно волновал этот вопрос, но он всё ещё не мог найти ответ. Когда его второй год работы с Джебомом подходил к концу, в Пусане, в Центральном отделении Комиссии, произошёл взрыв неизвестного происхождения. Погибло много сотрудников, которые находились в смертельной близости от эпицентра, остальные получили тяжёлые ранения — никто не вышел из разрушенного здания целым и невредимым. В ходе экспертизы выяснилось, что взрыв создали с помощью магии, а след вёл к магу по кличке Подрывник. Он состоял в одной из банд, в рядах которой были исключительно маги-профессионалы: они уже давно планировали показать себя, и их перформанс закончился так, как они и хотели — шоком и несколькими месяцами траура. У них вышло поставить Комиссию на место: все агенты осознали, что их задания по отлову буйных мирных жителей, которые понятия не имели, как управлять своей магией, были детским садом по сравнению с тем, что им продемонстрировали гении.       Чонгук тогда был в Сеуле, Чимин ещё только учился в Академии, поэтому их эта история коснулась косвенно, её представили как факт. Но для каждого работника Комиссии, даже для некоторых обычных граждан, это была огромная трагедия.       И Чонгуку всегда было интересно, почему они остановились, почему сразу же после этого они затихли и пропали с радаров. Конечно, Чонгука три года назад вряд ли бы отправили на бойню с магами, но он хотя бы попытался принять участие. А сейчас, казалось, бандам не до террористических актов.       — Если и повезёт, — Чимин вдруг подал голос, в котором не было и капли веселья, — то будем охотиться только на Смотрителей.       — И чем ты недоволен? — поинтересовался Чонгук.       Группа магов под названием «Смотрители» собрали уникальных личностей — Чонгук был бы не против встретится хотя бы с одним из них. Как говорили записи, многие агенты не выживали после встречи с ними. И пусть Смотрители были осторожными и очень тихими, их главарь предпочитал работать подпольно — встретить их ночью, когда те пытались переманить в свои ряды нового мага, было намного проще, чем ещё одну банду, которая разместилась в Пусане.       — Лучше уж с Крысоловами, чем с ними, — объяснил Чимин. — Не хочу драться с Кингом.       Чонгук понимающе кивнул — с Кингом встретиться лицом к лицу не решились бы даже самые смелые. Парень обладал способностью, которая создавала ужасные иллюзии. И пока ты видел перед собой свой самый жуткий ночной кошмар, то, что заставляет тебя дрожать от страха, тебя убивали медленно и мучительно. Или же до смерти пугали, и жертва умирала от остановки сердца.       Когда у парня появилась эта способность, несколько команд агентов не смогли поймать его. Зато это удалось сделать Смотрителям. И Кинг, Король ужасов, ещё не самый худший из них.       — Ну, знаешь, Крысоловы — не лучшая альтернатива, — напомнил Чонгук, вытаскивая из памяти сведения об этих парнях, которые имели не менее устрашающие способности.       — Лучше уж с Молчуном, чем Кингом, согласись, хён, — настаивал Чимин. Теперь он стучал пальцами по столу вместо того, чтобы выбешивать клацаньем.       — Никто не знает, какая у Молчуна способность, — парировал Чонгук.       — Явно не хуже, чем у Кинга.       — Разве неизвестность не пугает?       Чимин на мгновение задумался, наверное, вспоминая, что же его пугало больше всего. Чонгуку, в отличие от младшего напарника, хватило бы секунды, чтобы ответить.       — Ну, это не мой главный страх.       — А какой тогда?       — Не знаю. Пауки, наверное. Или змеи, — лицо Пака странно скривилось. Чонгук на это только усмехнулся — как примитивно. — Ещё высоты боюсь.       — Не думаю, что Кинг обойдётся тарантулом у тебя на лице. Будет что-то поинтересней.       Исходя из того факта, что ни один не выжил после встречи с ним, жертвы видели вещи ужасней вечного падения с крыш высоток или безобидных насекомых. То, что они увидели, заставило их сердца остановиться. Это явно не было чем-то, существующим на этой планете.       — Надеюсь, — вздохнул Чимин, — его фантазия остановилась на тарантуле.       Чонгук усмехнулся — ну-ну, удачи.       — Надейся, мальчик мой. А я буду ждать встречи с Крысоловом, — Чонгук мечтательно улыбнулся.       В Пусане не существовало агента, который бы не грезил арестом главаря Крысоловов. После того, что они сделали, прощения им не было. Все, кто приходил в участок, спали и видели, как надевают на руки Крысолова наручники — даже Чонгука иногда посещали такие влажные сны.       Эта банда была небольшой, как сообщали агенты-разведчики, туда было сложно попасть и сложно оттуда выйти. Подрывник, убивший тысячи людей, и Молчун с магией, о которой никому ничего не было известно, были одними из них. Эта троица считалась особенной, неприкасаемой, смертоносной. Они были самыми сильными магами, обладающими уникальными способностями и отлично ими владеющими. Верх их мастерства поражал — в мире не существовало инструкции, как подчинить себе свою способность, как заставить её слушаться себя. Не было ни учителей, отсутствовало даже понимание того, каким образом магия начала появляться у людей и как от неё избавиться.       Те, кто пытался научиться управлять способностью, дорого поплатились. Короче говоря, хорошего из этого ничего не вышло. Комиссия, вылавливая магов, была в разы эффективней и дешевле для правительства, которое мечтало уже избавиться от каждого мага.       А то, что появились гении, способные управлять или скрывать свою магию, вызывало восхищение и пугало одновременно.       — А ты как всегда с этим Крысоловом. Тебя так задевает его прозвище? — Чонгук закатил глаза. Ну, не то, чтобы очень… Но да, задевало. Этот человек, зная о традиции агентов давать некоторым магам прозвища вместо кодовых номеров, выбрал себе его сам. Ещё и такое… Это был вызов, плевок в лицо каждого агента, которые отчаянно рисковали своими жизнями, чтобы жизнь обычных граждан была тихой и спокойной. Да, Чонгука это ещё как задевало. — Ты же знаешь, что тебе не обязательно считать себя или своих коллег крысами, если какой-то террорист решит обидеть тебя словами.       — Я хочу его поймать не из-за какого-то там прозвища, — он не соврал полностью, только частично. Ведь задетое самолюбие не единственное, что им двигало. — А потому, что он настоящий профессионал. Только подумай: он управляет льдом, создаёт произвольные формы, способен понижать температуры до критических и смертельных отметок… Представь, какой он идеальный для меня противник.       — При всей моей любви к тебе, хён, — начал Чимин тем тоном, после которого не стоило ждать комплиментов в свою сторону. — Ты какой-то ненормальный.       А нет, Чонгук ошибся. «Ненормальный» — это ещё комплимент от Чимина.       — Что плохого в том, чтобы хотеть сразиться с достойным соперником?       — Хм, — Чимин наигранно потёр пальцем подбородок и надул губы, делая вид, что он размышляет над «очевидным» ответом. — Может, то, что ты обычный человек, а он — маг? Он убьёт тебя ещё за секунду до того, как ты сможешь подойти к нему.       — У меня есть оружие.       — А у него — магия.       Чонгук недовольно выдохнул. В этом споре ему пришлось принять поражение.       До конца рабочего дня они так и просидели в своем кабинете, погружённые в бумажную работу. Чонгук диктовал, Чимин писал отчёты. Не то, чтобы они особо развлекались, но заданий у них больше не было.       Вечером, закрыв свой кабинет, Чонгук отправил Чимина занести готовые бумаги секретарю и попрощался с ним. Его напарник как всегда сказал, что они встретятся завтра утром, Чонгук учтиво кивнул. В служебной машине Чон включил радио, откинулся на спинку кресла и долго не покидал парковку. Он даже застал момент, как Чимин вышел из здания и направился к автобусной остановке. Может, в следующий раз стоит предложить подвезти его?       А мысли о Крысоловах не покидали его до глубокой ночи.

🌖🌗🌘🌑🌒🌓🌔