Barcelona

Таймер запищал. Их стулья заскрипели по бетонному полу. Она поклялась, что это будет в последний раз. — Ты когда-нибудь слышала о Ramones? Генри краешком глаза взглянула на спутника. Его дыхание застыло в воздухе старого гаража, пенясь из-под небритой губы, пока он говорил. Николай не смотрел на неё с тех пор, как они сели в хлипкие шезлонги и устроили бдение, но почти не переставал болтать. Она отложила вопрос на мгновение, прежде чем беспечно ответить. — Ага. — Это был мой первый концерт. Мне было семнадцать. Таймер снова запищал. Они двинулись вперёд. Николай поёрзал на стуле и по-кошачьи выкатил из шеи голову. Они уже занимались этим полчаса — тайминг, драка вперёд и бесцельная односторонняя болтовня. Им потребовалось двадцать минут, чтобы встретить середину гаража, и ещё десять, чтобы хотя бы приблизиться к смятому синему грузовику, угрожающе маячащему в дальнем углу. Грузовик. Проклятый грузовик… — Отчасти так я выучил английский. Это и Морк, и Минди, — Николай вдруг поднял руку и сделал неловкий жест. — Нану-нану, — сказал он. Генри уставилась на него. — Не фанатка, я думаю, — сказала она. Таймер запищал. Болезненный озноб начал подкрадываться к ней, когда тень грузовика Клэя Буна пронеслась прямо за её пальцами ног. Знакомые грани страха и слабости влились в её кровь, сделав её движения каменными и медленными. Это было несколько месяцев назад, но стена всё ещё была здесь — непроходимая крепость росла в её груди каждый раз, когда она слышала его имя, каждый раз, когда кто-нибудь спрашивал, что произошло в тот день на стоянке. Генри снова взглянула на Николая. Хотя его рот был сжат в жёсткую линию, в его серых глазах шевелилось что-то более нежное. Она снова сосредоточила своё внимание на грузовике и судорожно вздохнула. — Фу Файтерс, — сказал он. — Что? — Мой первый концерт, я был в пятом классе. Фу Файтерс. Он замолчал на мгновение, прежде чем на его лице появилась лёгкая улыбка. Генри проигнорировала это, ещё сильнее натянув шляпу на уши. Теперь послышался звон — что-то далёкое и пронзительное, похожее на яростный звон крошечного колокольчика. Он звенел от металлического кузова грузовика и ударял по ушам под странным углом, заставляя её скривиться. Николай продолжал говорить. — Ты близка со своей семьёй? — спросил он. Звуковой сигнал таймера был уже далеко, но Генри всё равно подвинула своё кресло вперёд, словно наизусть учуяв интервал. — С мамой, да. Дженна… сложная, — сказала она. — Она твоя сводная сестра? — Ага. Теперь грузовик трясло. Генри схватилась за края своего стула и закрыла глаза, а её дыхание затуманилось перед её лицом. Желание бежать теперь было сильным, почти отрывая её от сиденья, но она боролась, чтобы остаться на месте. Она чувствовала, как Николай наклонился к ней, но не могла поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Расскажи мне о своей маме, Генри. Зазвенел таймер. Теперь она задыхалась, но всё равно встала, сделав несколько уверенных шагов к грузовику. Её кулаки сжимались и разжимались по бокам, и она отвечала ему так ровно, как только могла. — Мы всегда много переезжали. С тех пор, как папа пропал, мы живём у маминых парней… Голос её оборвался, но Николай продолжал. — Ты чувствуешь себя в безопасности с ней, верно? Сосредоточься на этой безопасности, Генри. Дыши. Вздрогнув, она открыла глаза и села в грузовик. Первым ощущением было тепло. Её пальто внезапно стало слишком тяжёлым, а одежда слишком узкой. Сиденье горело под её ладонями, а крыша сжимала её, как сжимающие тиски. Она тяжело дышала, пытаясь остыть, пытаясь вспомнить укус зимы, пытаясь не чувствовать, как призрачная рука расстёгивает пряжку её брюк, пытаясь игнорировать окурок косяка, который они выкурили. Николай сидел за рулём. Он говорил что-то о дыхании, о контроле. Он говорил ей, что она в безопасности, о ней заботятся, но двери напирали, воздух был горячим, а рука казалась настоящей… Она вышла. Звон в ушах стал глухим, и она упёрлась руками в колени. Николай шёл к ней из-за грузовика. — Сколько? — спросила она. — Минута сорок пять, — сказал он. — Ты хорошо справляешься. Она выдохнула и мрачно рассмеялась: — Не хочется. Николай жестом указал на гараж: — Ты ещё здесь. Генри бросила на него уничтожающий взгляд. — Ну, я просто говорю. Это лучше, чем в прошлый раз, — сказал он, слегка улыбаясь. Генри выпрямилась и, фыркнув, откинулась на спинку шезлонга. — Я бы предпочла быть сейчас где угодно, только не здесь, — сказала она. Николай смотрел, как она достаёт косяк из пальто, и, казалось, обдумывал это. — Куда бы ты хотела пойти? — спросил он. Генри сделала паузу и медленно выдохнула кольцо дыма. — Что? Он не смотрел ей в глаза. — Ты сказала, что предпочла бы быть где угодно, только не здесь, — сказал он. — Где ты хотела бы быть? Генри снова вдохнула дым и позволила своему вопросу заполнить воздух. Она подумала о том, что её отец путешествует без семьи. Она думала о себе, о местах, куда она могла бы отправиться со своей силой. — Наверное, в Барселону, — ответила она. Николай кивнул, а затем снова слегка улыбнулся. Генри нахмурилась и положила свой косяк на стул, когда она поднялась, чтобы встать рядом с ним. — Перестань так улыбаться. Меня сейчас стошнит, — сказала она. Николай рассмеялся и положил руку ей на плечо. В одно мгновение гараж исчез, и на них обрушился жар. Солнечный свет просачивался сквозь навес из листьев над головой, и не слишком далеко доносился тихий шёпот разговоров за чашкой кофе. Генри встряхнулась и нашла взгляд её спутника, когда он ушёл, движущая сила уже была запечатана в кармане его пальто. — Пошли, — сказал он, завернув за угол. Она последовала за ним в помещение, похожее на кофейню. Было утро, и дела, казалось, только налаживались. Они сидели в самом конце толпы, потягивая эспрессо и сбросив слои зимней одежды. — Зачем ты привёл меня сюда? — спросила Генри. Николай пожал плечами и отхлебнул кофе. — Награда за прогресс, — просто сказал он. Генри усмехнулась. — Ну и что, я типа собака или что-то в этом роде? Ни хрена я так не думаю, — сказала она, хотя в её голосе не было ни капли язвительности. Жар проник в её кости, и чувство лёгкости снова затопило её — Клэй и его грузовик отступили в тень её разума. — Мы с мамой всегда говорили, что мы отсюда, — сказала она. — Знаешь, это было проще, чем сказать, что мы бежим или что-то в этом роде, или что мы не звонили никуда домой за десять лет. — Генри рассмеялась. — Она всегда говорила, что храмы Ширли в Барселоне лучше, когда люди спрашивали. Это было похоже на игру. Николай кивнул и слегка улыбнулся: — Похоже, она отличная мама. — Она… Некоторое время они молчали, оба погрузившись в свои мысли. Генри уставилась на навес и представила, как её мама здесь с ней, улыбается на солнце и пьёт настоящий храм Ширли. Она задавалась вопросом, добирался ли её отец до Барселоны, вернётся ли она когда-нибудь одна. Она взглянула на Николая, который смотрел вслед семье на улице. — Какая у тебя семья? — внезапно спросила Генри. Николай остановил её с пустым выражением лица. — Я имею в виду, ты говорил о своей сестре и своём друге Уэсли… а как насчёт твоих родителей? Он колебался. Серые глаза снова искали ответ на улице, пока он пытался подобрать слова. — Мои родители… погибли при стрельбе в церкви. Меня забрал мой дядя, который оказался коррумпированным, — просто сказал он. — Мой брат Милош погиб вместе с ними. — В конце его голос сорвался, и он отвернулся. Генри дала ему время собраться и размешала себе кофе. — Да, я… ​​как бы изучила это немного. Я имею в виду, церковь, где я встречала тебя раньше — я сложила два и два. Николай кивнул и посмотрел на свои руки. — Это было моё… место. Где я обнаружил, кем я был, — сказал он. Генри смотрела на его лицо, на глубокие морщины на лбу и между бровями. Она подумала, что он, должно быть, был ненамного старше её отца. — Думаешь, это из-за боли? Типа… мы такими не рождаемся. Мы созданы такими, — спросила она, меняя тему. — Чёрт, если я знаю, — сказал он, немного посмеиваясь. Они допили кофе в относительной тишине, к обоим пришло некоторое понимание, какое-то уважение. Когда они вернулись, была ночь. Генри привела их домой. Николай был тенью на её подъездной дорожке. — Скоро увидимся, малыш, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. Она смотрела, как он поворачивается и исчезает в ночи. К своему удивлению, она позвала его вслед. — Спасибо, кстати. … путешествия. Она не была уверена, слышал ли он, и, возможно, это был ветер, но Генри была уверена, что она услышала далёкое « добро пожаловать».