Не думала, что снова встречу тебя

***

      Холодные стены Невермора встретили Мортишу необычной тишиной и спокойствием. Школа будто была заброшенной, но женщина прекрасно знала, что это не так. В ее голове начали всплывать все те прожитые в этих стенах дни и ночи, заставляя окунуться в воспоминания. Каждый уголок этого здания был давно изучен юной и пылкой Мортишей Фрамп, поэтому она четко знала свой сегодняшний маршрут. Уверенным, но неторопливым шагом, женщина будто бы плыла по территории академии, разглядывая ее, будто была здесь впервые.       Аддамс попала в пятиугольный двор, где когда-то впервые встретила Гомеза, еще не зная о том, что он станет ее супругом. В этом же дворе произошло еще одно важное для нее знакомство, здесь Мортиша узнала о своей соседке по комнате. Именно к ней, уже взрослой Ларисе Уимс сейчас направляется женщина. Когда-то она была одной из учениц Невермора, такой же, как и Мортиша, а сейчас женщина возглавляет это учреждение. Брюнетка была действительно удивлена, когда узнала об этом.       Пройдя по коридору, женщина звонко постучала в дверь с надписью «Директор Уимс» и, после негромкого «Войдите», открыла дверь. Она очутилась в просторном кабинете, где у огромного окна стоял массивный дубовый письменный стол, перед ним располагались два больших кожаных кресла для гостей. Одна из стен была переделана в огромнейший камин, сделанный в Античном стиле, а другая забита книжными полками. На столе находились вороньи чучела, между которыми стоял открытый ноутбук. Весь этот кабинет кричал об утонченном вкусе его хозяйки, поэтому Мортиша поняла, что она пришла именно туда, куда планировала ранее. — Добрый день, — сказала директриса, уткнувшись в свой ноутбук, — прошу меня извинить. Мне нужна еще пара минут, и я буду вся во внимании. — Нет проблем, — проговорила Аддамс и села в кресло.       Она взглянула на директрису и улыбнулась сама себе. Лариса была ее первой подругой, поддержкой и опорой, в которой она нуждалась всю свою жизнь, поэтому только сейчас брюнетка поняла, как ей все-таки не хватало этой женщины. Она посмотрела на сосредоточенное лицо директрисы и заметила, как та изменилась. Теперь в ней не было прежней отстраненности и скованности, серебристые волосы не обрамляли ее лицо, а были собраны в аккуратный пучок. Яркие губы были плотно сомкнуты, и на них не играла заговорческая ухмылка. Уимс показывала всем своим видом, что прежняя девочка повзрослела и стала большим боссом.       Лариса услышала знакомый голос, понимая, что он может принадлежать только одной брюнетке с особенно-темными поглощающими собеседника глазами. Директриса оторвалась от ноутбука и взглянула на женщину: — Мортиша? — проговорила она, — не думала, что снова встречу тебя. Какими судьбами? — Лариса, — губы Аддамс расплылись в хитрой ухмылке, — я тоже рада тебя видеть. Моя дочь…ей не подходят обычные школы, поэтому мы с Гомезом приняли решение отдать ее в Невермор. — Девочке не подходят обычные школы, или она не вписывается в рамки обычных людей? — холодно проговорила Лариса. Она всегда становилась такой, когда Мортиша упоминала своего ненаглядного. Ей почему-то становилось противно от одной только мысли об Аддамсе, — мы не берем учеников в середине семестра. Вам, с Гомезом, придется подождать до начала следущего или вернуться в начале нового года. — Лариса, — прошептала Мортиша, — я же знаю, что ты можешь все устроить и принять Уэнсдей сейчас, в чем же тогда дело?       Уимс прикрыла глаза и откинулась на спинку своего стула. Женщина поняла, что в целом, может выдвинуть кандидатуру Аддамс младшей на рассмотрение совета, но шанс того, что ее зачисление одобрят, очень мал. Лариса дернулась от неожиданного касания и приоткрыла глаза. Теперь брюнетка держала свою холодную руку поверх теплой руки директрисы. Уимс отметила, что ладони Мортиши по-прежнему холодные, мертвенно холодные. На лице брюнетки вновь заиграла улыбка, поэтому она продолжила: — Помнишь вечера, когда мы были только вдвоем? — она начала поглаживать чужую ладонь большим пальцем, — мы лежали на твоей кровати, твои руки зарывались в моих волосах, успокаивая меня, пока я рассказывала тебе об очередном видении, которое внезапно меня настигало. Я скучаю по этому времени. Иногда мне не хватает тебя и твоего присутствия рядом. — Конечно, помню, Мортиша, я всегда буду помнить о тебе, но как это связано с поступлением твоей дочери в мою академию? — проговорила Лариса и убрала свою ладонь из цепкой хватки старой подруги. Она пыталась показать четкие границы между ними, но Мортиша, как и раньше, наплевательски относилась к этому. — Прошу, прими мою дочь в Невермор, — замялась Мортиша, — ради меня.       Брови директрисы взлетели вверх. Она понимала, что это действительно весомый аргумент, но чего-то все равно не хватало. Лариса хотела было возразить, что прошло то время, чтобы она делала что-то ради Фрамп, но шоколадные глаза не позволяли вот так просто нагрубить: — Я должна сделать это ради тебя? — повторила вопрос Лариса, — но почему? Сколько мы с тобой уже не виделись? Мы давно стали чужими для того, чтобы ты могла это говорить. — Лариса, — повторила женщина, — мы никогда не станем чужими. Наша дружба… Брюнетка встала со своего места и взглянула на подругу. Одно все-таки осталось неизменным в Уимс — упрямство. Аддамс прокручивала в голове их диалог, пытаясь понять что сделала такого, почему сейчас блондинка отказывает ей в помощи, и вдруг все встало на свои места. Женщина наконец-то поняла, почему Лариса так трепетно относилась к их дружбе, почему ее передергивало от малейшего упоминания Гомеза в их диалогах между уроками. Мортиша пересекла расстояние до директорского кресла и положила руку на плечо подруги: — Прости меня, — прошептала женщина, — я правда не понимала что для тебя значило наше общение. Она намеренно опустила слово «дружба» и приблизилась к лицу Уимс.       Сливовые губы Мортиши Аддамс накрыли малиновые губы подруги. Брюнетка села на колени Ларисы и углубила поцелуй. Наконец-то она поняла, как виновата перед блондинкой, поэтому попыталась вложить в этот поцелуй всю благодарность, любовь и трепет, на которые только способна. Лариса прикрыла глаза и робко ответила на действия Мортиши. Она почувствовала огромный восторг и счастье, когда чужой язык начал рушить всевозможные барьеры между женщинами. Аддамс прикусила нижнюю губу подруги, из-за чего блондинка проронила тихий стон удовольствия, который тут же украла брюнетка. Вместе они походили на ангела и демона, запретная любовь которых не могла существовать в этом мире. Аддамс отстранилась первой, срывая с губ Уимс жалобный всхлип. Женщинам потребовалось время, чтобы они пришли в себя, и их дыхание нормализовалось. Лариса несколько минут смотрела на размазавшиеся следы от темной помады на губах Аддамс, в надежде продлить этот максимально интимный момент как можно дольше. Все так же сидя на коленях у Уимс, Мортиша прошептала: — Прошу, прими этот поцелуй в знак моих извинений за всю ту боль, которую я тебе причинила, — брюнетка взглянула в голубые глаза Ларисы. В них читались спокойствие, умиротворение и любовь, — я была той ещё дурой. — Знаешь, — директриса зарылась рукой в черные волосы подруги, — я поспособствую в вопросе о зачислении твоей дочери в Невермор, считай это моим подарком.