Чупа-чупс со вкусом колы

      Он стоял перед домом и исподлобья смотрел в окно, которое принадлежало квартире на втором этаже. В квартире горел свет, не очень ярко, скорее это даже был ночник, тот самый ночник в виде совы, который излучал тепло и романтику. Поэтому окошко выглядело приветливым и гостеприимным. Наверное, хозяин ждёт гостей, хлопоча на кухне, как пчела, поминутно поглядывая в окно, чтобы убедиться, что гости ещё не идут, и он успеет приготовить стол.       Но никто не хлопотал, не поглядывал в окно и никого не ждал, а в частности — Чонгука. Он уже десять минут стоит один, в темноте, и вглядывается в силуэты людей, парня и девушку, которые обнимались и целовались в свете ночника.       «Какая романтика… " — саркастично подумал Чонгук, повернулся спиной к дому, нащупал в кармане джинс сигареты и зажигалку, и, поместив одну между губ, закончил свою мысль вслух -… Аж тошно.       Теперь он идёт по серой улице, как говорится, куда глаза глядят. Не то чтобы он грустил или страдал, или, унывал, нет, ему как-то до лампочки. Чонгук давно уже стал замечать и понимать, что их с Дженни отношения расклеиваются. Он уже хотел было сказать ей о том, что не чувствует ответной заботы, взаимного тепла и, в конце концов, любви.       С такими мыслями он не заметил, как ноги привели его к круглосуточному мини-маркету. Чонгук зашёл в теплое и светлое помещение и, не поднимая глаз, пошёл по рядам с продуктами. Всё, как обычно: баночка колы, сигареты (их Чонгук возьмёт на кассе) и чупик, совершенно рандомного вкуса, какой под руку попадёт. Хотя обычно для Чонгука это было довольно продолжительной остановкой. Он стоял и долго перебирал «букеты» леденцов на палочке. Он перебирал все чупики, и в конце-концов выбирал какой-нибудь фруктовый. Сегодня же он пропустил этот этап своей продолжительной двадцатилетней жизни.       Чонгук подошёл к кассе, всё так же, с опущенной головой, и поставил перед кассиром выбранные продукты.       Быстрые руки кассира стали отбивать продукты, и Чонгук не смог не обратить внимание на них. Белые, словно фарфоровые, с бледно-голубыми венами, руки, привлекли Чонгука, и пальцы, тонкие, с покусанными заусенцами, свидетельствовали о том, что кассир — человек нервный, неуверенный в себе. Чонгуку дико захотелось узнать, что из себя представляет этот тип, поэтому он поднял глаза, и исподлобья, стал разглядывать кассира. Но ему хватило всего секунды, чтобы перестать моргать и застыть, как статуя.       «Совсем не изменился…» — первая поситившая мысль Чонгука после пару секундного ступора. «И что его заставило перекраситься в белый цвет? И так бледный, как поганка, теперь, наверное, вообще сливается со снегом… "       Размышления Чонгука прервал голос кассира.       — 3 700 вон. — устало выдохнул он. Всё это время кассир тоже стоял, не поднимая глаз.       Чонгук достал из кармана наличку и положил перед кассиром, который, ни слова не сказав, отсчитал сдачу, оторвал чек и вышел из-за кассы на улицу. Чонгук взял покупки и вышел за ним.       Усталый работник порылся в карманах, достал сигарету, и сунул её в рот. Белые пряди колыхались на лёгком ветру.       — Тяжело работать кассиром? — Раздался знакомый голос за спиной. Парень повернулся и устало засмеялся.       — Да вы гоните… Неужели! Сколько лет, сколько зим, Чонгука! — парень подошёл поближе и протянул руку Чонгуку, и тот, не медля пожал её в ответ.       — А я то думал: где сейчас мой верный дружочек Мин Юнги?! Устал поди от орущих детей?! И как там ему в центре Сеула живётся, припеваючи ли?! — Чонгук широко улыбнулся и засунул руки в карманы, так как на улице было довольно прохладно.       — Да уж… Не суждено, видимо, быть мне стоматологом. — Юнги затянулся и издал смешок. — Учился, видишь ли, учился, а стоило прогулять одну пару, так хочется ещё, а потом ещё, и ещё, и ещё…как наркотик. Вот и оказался здесь, — Юнги указал рукой на магазин. — и стал вот кем… — Юнги подцепил пальцами жилет продавца, который выглядывал у него из-под куртки.       — Не сладко пришлось тебе… — Чонгук закачал головой, сочувствуя судьбе своего друга.       — Да нет, норм… Ты, кстати, не занят? — Юнги с надеждой посмотрел на Чонгука, который и так понял намёк на ночную прогулку.       — Неа. Прогуляемся?       — Да, я это и хотел спросить…- Юнги смущённо улыбнулся и Чонгук снова подметил у себя в голове: «Нет, совсем не изменился». — А, ещё, что тебе не спится в три ночи?       — Бессоница накатила что-то… Да. — неуверенно произнёс Чонгук.       — Хм, ну ладно… У меня как раз смена закончилась, сейчас я сбегаю за вещами, а ты жди пока, я быстро. — Юнги выбросил сигарету в урну и поспешил в магазин.                                           ***       — Ты у нас, значит, на переводчика учишься? — Друзья идут по ночному городку. Только они вдвоём. На улице нет людей, все уже спят, потому что завтра рано вставать на работу. Чонгуку тоже на учёбу надо рано вставать, но он подумал, что пропустит, пожалуй, один денёчек.       — Да, на переводчика.       — Ну и как, трудно?       — Ну так, нормально… Даже не знаю, сложно или легко. Всё как-то скомкано в последнее время. — Чонгук сощурил глаза, словно вглядываясь в своё будущее. — С девушкой вот, расстался. — Он опустил голову и пнул камешек ногой. Таким образом он хотел показать Юнги, что ему очень грустно и одиноко, потому что хотел услышать слова поддержки, которых ему очень не хватало.       — Оууу, не повезло… А ты сам ей предложил расстаться или она? Или ты спалил её за изменой? — Юнги правда было это интересно. Он и сам однажды расстался с девушкой. Просто она ему надоела. Всё время лезла целоваться и только и делала, что выкладывала фоточки в инсту, где они с Юнги «счастливы вместе».       — Я просто понял, что я ей не интересен, она строила из себя заботливую девушку, но я то чувствовал, что это только маска. Вот и сегодня я спалил её с другим в её квартире. Правда она этого пока не знает. Ну и ладно… Я ей просто не нужен. — Чонгук вздохнул и добавил: «И она мне не нужна».       — Не нужна, так не нужна. Смысл вообще встречаться, если любви нет. Так, для всеобщего обозрения? — Юнги ухмыльнулся и искоса взглянул на друга.       — Я не знаю… Я ничего не знаю, Юнги. — Чонгук слегка истерически засмеялся и накинул капюшон толстовки на голову.       — А пошли на заброшку? — через минуту молчания предложил Юнги.       — На «недостройку"что ли?       — Ага… Побежали! Вспомним молодость! — Юнги помчался в сторону заброшенной «недостройки», которая находилась на окраине маленького городка, где родились и выросли Чонгук и Юнги. Здесь прошло всё их детство, все самые лучшие моменты связаны с этим местом.       Чонгук бежал за Юнги, которого, на удивление, не мог догнать.       — Вот же… Ты ведь такой хилый был, когда бегать то научился? — тяжело дыша бормотал Чонгук, когда они подбегали к заброшке.       Здание никак не изменилось. Впрочем, не удивительно. Серое построение освещалось красным цветом восходящего солнца, которое даже ещё не показалось за горизонтом, так как было около 4 часов утра.       Друзья поднялись на второй этаж и первое, что бросилось в глаза, это граффити на стене.       — Ого… Так давно здесь не был, а оно до сих пор здесь. — Юнги подошёл поближе к стене и провёл пальцами по рисунку.       — Да… Интересно… Прошло столько времени, а рисунок остался, как летопись нашей с тобой дружбы. — Чонгук сел на край этажа, свесив ноги вниз. Юнги повторил за ним.       — Спустя… 5 лет? А мы всё такие же, верно? — Юнги повернулся к Чонгуку, который смотрел вдаль, болтая ногами.       — Верно. Вот только какая муха тебя укусила, что ты решил перекраситься в белый? — Чонгук недоуменно посмотрел на беловолосого друга.       — Эмм… Ну. — Юнги издал лёгкий смешок. — Так получилось… — Он стал играться со шнурками своей (внимание!)чёрной толстовки.       — Что, не расскажешь лучшему другу? — Чонгук сменил тон голоса на более грустный. — Ты ведь говорил мне, что никогда бы в жизни не покрасился в белый.       — Ну тебе же нравится, как белый цвет смотрится на мне? — Юнги поправил волосы и с надеждой посмотрел на Чонгука.       — Да, тебе идёт, не спорю… Кстати, будешь колу? — Чонгук вдруг вспомнил, что у него есть баночка колы, которую он прикупил себе, но разве он не поделится с другом?       — Нет, спасибо, не хочу.       — А может чупик? — Чонгук вспомнил и про это.       — Неа, сам съешь. — Юнги уставился на восход солнца, который его манил. — Выбирал поди, долго, как обычно.       — Нет… В этот раз настроения не было. — Чонгук достал чупик из кармана и цыкнул языком. — Блин… Со вкусом колы… Надо же было именно этот моей руке взять! — Чонгук не любил чупа-чупсы и другие конфетки со вкусом колы, хотя сам напиток был ему по душе.       — Ну давай мне. — Юнги забрал чупик из рук Чонгука, открыл его и поместил за щеку. — Ребёнок… Тебе, студенту, надо всё есть! Потому что самая голодная жизнь какая? Правильно, студенческая!       Чонгук ухмыльнулся и открыл банку с напитком. Сделал глоток и облегченно выдохнул. «Хорошо… Как раньше!». Чонгук взглянул на Юнги. Всё те же кроссы, потускневшие со временем, чупа чупс за щекой и взгляд блестящих глаз, в которых можно прочитать неугасимую дружескую преданность и… Любовь? Юнги пялился на Чонгука, не отводя взгляд ни на секунду. Поэтому «любовь» — это первое, что пришло в его дурную голову. Юнги наконец то отвлёкся на прекрасный утренний пейзаж. Почему-то Чонгук чувствовал себя комфортно. На заброшке, где холодно и сыро, ему тепло и уютно, рядом его лучший друг, который без слов, понимает и утешает его. Они общаются телепатически и Чонгук уже на грани того, чтобы мысленно сказать ему о том, как он скучал по Юнги и как он ценит всё время проведённое с ним. Голову начинают посещать дурные мысли о том, что, может, это их последняя встреча, что когда-нибудь, они расстанутся навсегда, у Юнги появится семья и дети и у Чонгука тоже, и что им будет не до того, чтобы вот так сидеть, болтать, или молчать, но вместе, как неразлучные друзья. Неужели такое возможно? Чонгук ревнует Юнги к неизвестному будущему, и так хочется крикнуть на весь белый свет: " Мин Юнги только мой! Он только мой друг! Только он в праве вот так сидеть и молчать, с чупа-чупсом за щекой, только он имеет право находится на этой заброшке рядом со мной! Только он может, не отрываясь, вот так бесцеремонно пялиться на меня!»       С каждой мыслью Чонгуку хотелось всё больше и больше рыдать, но он так не хотел, чтобы их встреча после долгих лет разлуки превратилась в слезы и сопли.       Поэтому он выдыхает и отвлекается на голос Юнги.       — Знаешь, Чонгук, эти пять лет, которые прошли без тебя, они были как сон. Будто всего этого не было, будто мы сидим здесь те, 15-ти летние мальчишки, проводя очередной беззаботный день вместе. Так подло получилось, что я после переезда в Сеул, ни разу не позвонил и не написал тебе. Я как-то не задумывался о ценности того времени. Думал, познакомимся, сдружимся, и расстанемся навсегда, как в летнем лагере…Теперь я определил цену того времени. Оно - бесценно. Прости меня за всё, Чонгук. И… Нет, я не хочу говорить что-то типа: «Давай начнём жизнь с чистого листа». Я хотел бы сказать: " Давай просто продолжим нашу дружбу, как будто пяти лет разлуки не было, продолжим вести нашу летопись после долгой паузы». А, Чонгука?       Чонгук не выдержал и из его глаз брызнули слезы. Ведь это именно то, что имел ввиду он в своих мыслях.       — Да блять… — всхлипнул Чонгук, потому что не мог успокоиться.       Юнги взял руку друга в свою и крепко её сжал.       Чонгук всхлипывал и вытирал слезы одной рукой, пока другая была в крепком замке с рукой лучшего друга. Теперь так будет всегда, он верит в это.       Солнце стало слепить глаза, когда его краешек показался на горизонте, а друзья всё так же сидели и наслаждались каждой секундой.       — Странно конечно, что ты не любишь леденцы со вкусом колы. Это ведь твоя любимая газировка. — Юнги положил долго тающий чупик за другую щеку.       — Сам не понимаю. Один раз попробовал, показалось странным. Будто застывшая кола. — Чонгук игрался с пустой банкой от напитка.       — А попробуй ещё раз, вдруг понравится? Ты ведь давно пробовал, когда тебе было лет десять. С возрастом вкусы могут измениться.       — Может ты и прав… — Чонгук повернулся к Юнги, который протягивал ему свой недоеденный чупик. Он, без тени брезгливости, взял леденец и сначала лизнул его, но, не почувствовав особого вкуса положил в рот.       — А знаешь, неплохо. — Чонгук улыбнулся довольному Юнги. — Особенно с добавкой слюны моего друга.       Друзья рассмеялись, а Юнги без иронии добавил: «Когда-нибудь дам тебе попробовать себя без чупика», на что Чонгук удивлённо посмотрел на друга.       — Ладно, пошли, время жрать, а мы не спали. — Юнги поднялся с места и протянул руку Чонгуку. Через несколько минут они были уже на улице.       — Юнги, а что ты имел ввиду под «дам себя попробовать без чупика»? — Чонгук конечно же переспросил друга, потому что уровень фантазии в чонгуковской голове сейчас зашкаливает.       — А это ты узнаешь, когда мы снова встретимся, у кого-нибудь дома, идёт? — Юнги подмигнул Чонгуку и вдруг резко сорвался с места и побежал.       — Кто последний, тот гей! — закричал Юнги, всё отдаляясь от Чонгука, который застыл на месте. Нет, всё-таки правильно он подумал, и ни какая это ни фантазия, а самая настоящее реальность. Их с Юнги реальность.       P. S Написать: " Кто последний, тот гей! " пришло в голову совершенно случайно, но, пусть это теперь будет намёком на продолжение;)