Чупа-чупс со вкусом колы

      Юнги сидит с гитарой на кровати. Пальцы перебирают аккорды и получается связная мелодия. Юнги записывает всё в блокнотик.       — Юнги! Ты идешь кушать или как? — В комнату входит сестра Юнги. — Там сейчас ужин остынет!       — Во-первых, кто тебе разрешил входить в мою комнату без стука? А во-вторых, я занят, и пока не могу есть.       — Ну и чем ты занят? Игрой на гитаре? Она никуда не денется, а ужин остынет, или остальные всё съедят.       — Ничего ты не понимаешь. Лучше послушай…       Тут Юнги начал играть. Мелодия словно загипнотизировала сестру, она стояла и явно была увлечена и заинтересована. Сестра присела рядом, всё так же продолжая внимательно слушать.       Когда Юнги закончил, сестра захлопала в ладоши, как на концерте.       — Браво! Как здорово, Юнги! Какая красивая мелодия! Я надеюсь, ты и слова напишешь?       — Да, конечно! Правда, это будет труднее, чем написать мелодию. Но я ещё и с ней не закончил. Короче говоря, много чего ещё надо разработать.       — Ну хорошо, я буду с нетерпением ждать! А про что будет песня? Про любовь? Дружбу? Про себя? Или будет посвящена твоей второй половинке?       — Она… Будет про всё. Вот. Про всё, что ты перечислила. И, кстати, второй половинки у меня нет!       Юнги с сестрой засмеялись и пошли ужинать.                                           ***       Чонгук идёт дальше. Покинув площадку, он направляется в сторону дома Юнги. После его переезда в Сеул, он часто приходил и стоял под его окном, грустил, вспоминал, скучал. А потом забросил это дело, потому что все связи с Юнги оборвались, они стали совершенно чужими людьми. Чужими, но когда-то были одним целым.       Вот он подходит к тому самому дому. Время ужина, и поэтому все люди сейчас дома. Почти во всех окнах горит свет, видно, как передвигаются люди. За занавесками видны только их силуэты. Чонгуку всегда было интересно о чем говорят тёмные окна. Может, люди уже спят? А может их просто нет дома, может они уехали в гости и сейчас веселятся с кем-то, поют песни, болтают о всяком.       Его взгляд падает на окно третьего этажа. Он замирает и внимательно вглядывается. Окно занавесили тёмно-серым тюлем, но можно было отчётливо разглядеть силуэты при свете ночника.       «Юнги… А это кто?» — Чонгук щурит глаза, чтобы лучше увидеть, кто сидит с ним на кровати.       «Девушка…». Чонгук грустно выдыхает.       «Поёт ей баллады о любви, вон как она радостно хлопает в ладоши… «. Рука машинально тянется в карман.       «Как романтично…» — с сарказмом подумал Чонгук и через несколько секунд он уже выдыхал дым сигареты.       — Аж тошно… — закончил вслух свою мысль Чонгук. И… Нет. В этот раз ему не до лампочки. Совсем не до лампочки. Теперь он, как никогда, чувствует предательство. Ревность, злость, чувство одиночества и забытости твердят ему об этом. Он бы хотел их не слушать. Но он не может. Ему кажется что они правы, что выражение «слушай своё сердце» всего лишь набор слов, которые, в свою очередь, состоят из букв, а те, написаны чернилами, которые производят не понятно из чего и непонятно кем.       Чонгук не слушал своё сердце. Он развернулся и пошёл домой.                                           ***       Понедельник, вторник, среда, четверг… Все они прошли однообразно и не повлияли на жизнь Чонгука. Просто четыре бесполезных дня.       Всё это время он ни разу не связывался с Юнги, не ходил к его дому, не посещал мини-маркет. Он даже отключил уведомления и старался как можно меньше проводить время в соцсетях. Он никак не хотел видеть и слышать вещи, связанные с другом предателем. Чонгук просто учился, а Юнги развлекался, целыми днями проводя время на скучной работе, а вечером встречаясь с девушкой, с которой наверняка уже переспал.       Так думал Чонгук.       Юнги думал иначе. За все эти четыре дня он хотел написать Чонгуку, спросить, как дела, но что-то его останавливало. Его немного беспокоило то, что Чонгук так редко появляется в соцсетях, а если и появляется, то почему бы и ему не написать Юнги, он ведь хотел с ним встретиться. Неужели теперь не хочет?       А вообще он был погружён в музыку. Каждый перерыв на работе он проводил с блокнотом и ручкой, придумывал слова к песне. А вечером приходил домой и брался за гитару. Он ночью практически не спал, был целиком и полностью отдан одной песне.       Пятница, вечер. Юнги решается написать Чонгуку.       Юнги: привет, Чонгука.       Прошло около пяти минут, но Чонгук не отвечал. Он сегодня вообще не был в сети.       Юнги: как дела?       Юнги добавил два бессмысленных слова, на которые естественно тоже не последовало ответа. Нетерпение заставило его позвонить Чонгуку. Он набрал друга.                                           ***       Чонгук сидит дома и делает домашку. Что-то внутри него щёлкнуло, и он включил телефон. И первое, что он увидел на панели уведомлений — это сообщение от Юнги.       Чонгук ухмыльнулся. «И что же его заставило написать?»       Потом последовало второе сообщение. Чонгук его так же проигнорировал.       «Пусть думает, что со мной что-то случилось. Он будет переживать и винить себя в том, что оставил своего друга после долгой разлуки».       Но что Чонгук никак не ожидал — звонок от Юнги. Он совсем забыл, что кроме соцсетей есть более открытое общение в виде звонков по телефону. Конечно, Чонгук растерялся. «И как с ним теперь говорить?»       Он решил игнорировать и звонок. Через какое-то время телефон перестал звонить. Чонгук успокоился. Внешне. Но не внутренне. Он не мог сосредоточиться на домашнем задании. Он сильно нервничал. «Теперь он совсем перестанет общаться со мной…».       Его дрожащие руки потянулись к телефону и набрали Юнги.       Юнги очень быстро взял трубку.       Юнги: Ало, Чонгук.       Чонгук: кхм, привет.       Юнги: как дела?       Чонгук: хорошо (конечно, Чонгук врал. Просто он очень нервничал и сказал, что говорит обычно)       Юнги: почему стал так редко в соцсетях появляться?       Чонгук: учёба… И всё такое…       Юнги: на тебя не похоже, если честно.       Чонгук: зачем ты позвонил? Ты же вроде как занят.       Юнги: я уже освободился. И хотел тебя пригласить к себе.       Чонгук: а чего так? Какой повод?       Юнги: да так, без повода… Ты же вроде сам хотел в начале недели встретиться.       Чонгук: ну да…       Юнги: так придёшь?       Чонгук: …       Юнги: ты что молчишь?       Чонгук: а когда?       Юнги: сегодня.       Чонгук: время?       Юнги: сейчас       Чонгук: сейчас?.. Приду… Да.       Юнги: тогда давай, до встречи. Адрес помнишь?       Тут Чонгука словно что-то ударило в сердце. Как же он может не помнить адрес своего лучшего, своего единственного. Друга.       Чонгук: помню.       Юнги: ну всё, покедова.       Чонгук: ага… До встречи.                                           ***       Чонгук идёт, нет, бежит к Юнги. Он остановился у дома, и, отдышавшись, взглянул в окошко, где горел ночник. Он только и увидел Юнги, который сидел на кровати, и смотрел куда-то в пол, пожевывая свои губы. Даже такие мелочи разглядел Чонгук. А в тот раз не смог разглядеть, что за девушка сидела с ним на кровати.       Он звонит в квартиру 9. Поднимается на третий этаж и стучится в дверь. Юнги ему сразу же открывает.       Увидев Юнги, Чонгук почувствовал, как он, оказывается, скучал по нему, как давно не видел его фарфоровое лицо и, мягкие на вид, щёчки, прям как в детстве. Юнги улыбнулся и поприветствовал друга.       — Привет, Чонгук! Проходи. Родаки в гости уехали.       Друзья прошли в комнату Юнги.       «Почти не изменилась. Так же уютно, как раньше.» Чонгук присел на кровать и стал разглядывать комнату. Плакаты, наклейки всё те же, некоторые, правда, заклеены скотчем, так как порвались со временем. Похоже, после переезда Юнги здесь никто не жил. И это здорово. Аура их дружбы, их совместного присутствия здесь осталась, спустя столько лет.       — Сильно изменилось всё? — Юнги присел рядом с Чонгуком.       — Да нет, не особо. Я всё это помню.       — Мне купили новую кровать, потому что та сломалась, помнишь? — Юнги заулыбался и повернулся к Чонгуку.       — Конечно. — Чонгук улыбнулся и быстро взглянул на Юнги. У него не хватало совести смотреть на него. И смелости. Ему было стыдно почему-то. Стыдно из-за того, что он думал о Юнги, несмотря на то, что это могла быть правда, и даже несмотря на то, что Юнги не знает о его мыслях. — Но мы ведь её починили?       — К сожалению, ненадолго. Когда мы уезжали отсюда, мама убрала матрас и всё увидела. Я пытался её уговорить не покупать новую кровать, потому что та была уже родная и удобная, но она меня не послушала, и когда мы снова приехали сюда, мне купили новую. Да, она широкая, удобная. Но какая-то не моя.       — Понимаю тебя. Мне так же однажды ремонт делали. Я стоял и плакал. Родители думали, что я свихнулся, потому что плачу из-за того, что мне обновляют комнату. — Чонгук посмотрел на косяк двери. — О! У тебя остались отметки!       Чонгук встал и подошёл поближе к косяку. На нём ножом и выцветшими фломастерами был отмечен их рост.       Юнги встал и тоже подошёл к Чонгуку.       Чонгук водил пальцем снизу вверх по косяку. Вот они в десять лет. Какие маленькие! Вот в одинадцать, двенадцать.       — Смотри, а здесь я выше тебя! — Юнги указал на отметку, на которой сейчас остановился палец Чонгука.       — Да, пубертатный период! Но сейчас то я снова выше тебя! Ты с пятнадцати лет вообще не вырос.       — Ага, конечно! Вырос, так-то, на пять сантиметров где-то.       — А это мы сейчас проверим! Тащи фломик и нож!       Юнги пошёл на поиски ножа и фломастера. Вскоре он вернулся с нужными реквизитами.       — Давай, вставай первый! — Юнги решил уступить другу.       — Нет, младшеньких вперёд! — Чонгук засмеялся, но потом понял, что это могло обидеть Юнги и сменил широченную улыбку на лёгкую ухмылку.       — Пфф, ну и пожалуйста. — Юнги встал к косяку, выпрямил плечи и спину.       Чонгук поставил отметку ножом и подрисовал фломастером. И не забыл написать: «Юнги. 20 годиков»       — Всё, теперь ты. — Юнги с Чонгуком поменялись местами.       Теперь Чонгук вытянулся. Оказывается он так вырос, что Юнги пришлось встать на носочки, чтобы поставить отметку. Чонгука это очень умилило и он невольно улыбнулся.       Когда всё было готово, Юнги взял линейку и измерил сначала насколько он вырос за пять лет, а потом разницу в росте его и Чонгука.       — Ну вот, 6 см. Я почти угадал. — Юнги довольно сложил руки на груди.       — Зато я как вырос, смотри! Выше тебя на 11 см! — Чонгук свысока взглянул на Юнги.       — Ну и пожалуйста. Рост не самое главное. — Юнги снова сел на кровать. — Кстати, Чонгук, я позвал тебя не просто так.       Чонгук подошёл и присел рядом с Юнги.       — Помнишь, я говорил, что всю неделю буду занят?       «Ну вот, сейчас начнёт сознаваться, что у него есть девушка, будет просить прощение, не хватало тут ещё его слез».       — Да…       Тут Юнги встал, обошёл Чонгука, и достал из-за кровати гитару.       Юнги сел на кровать, скрестив ноги. Чонгук с недоумением следил за каждым движением друга.       — Я хочу спеть тебе песню, которую сочинил на этой неделе. Послушай её и ты поймёшь, что я хотел высказать…       Юнги стал музицировать. От одной игры на гитаре у Чонгука побежали мурашки. Мелодия и его загипнотизировала. А когда Юнги начал петь, Чонгук застыл и на одно мгновение перестал дышать…       Юнги пел о них. Чонгук это понял с первых строк. Пел о их жизни, о их беззаботном детстве, о дружеской любви, короче говоря, о всём, что связывало их.       Глаза Чонгука были на мокром месте, а его уши превратились в алые лепестки роз. Ему было так стыдно, так совестно, что он мог так подумать об его лучшем друге. Как? Как такие мысли могли вообще заползти в его голову? Его лучший друг не спал ночами, чтобы спеть о своих чувствах. Чонгук проклинал себя снова и снова. С каждым словом песни, с каждым движением своего друга, с каждым его вздохом, он любил и дорожил им всё больше и больше.       За все эти три минуты, Чонгук продумал и осознал так много, как не думал, наверное, всю свою жизнь. Когда Юнги закончил, он перевёл взгляд на Чонгука, который был на грани того, чтобы разрыдаться на глазах друга.       — Ну как? — Юнги этими словами словно разгипнотизировал Чонгука.       Чонгук наконец-то моргнул, но всё так же продолжал пялиться на Юнги. Смущенная улыбка Юнги пробудила в Чонгуке что-то, что он бы не совершил, наверное, никогда, ну или не скоро. «Если не сделаю это сейчас, не сделаю никогда… "       Чонгук резким движением приблизился к Юнги, обхватил руками его голову, и прильнул губами к тёплым розовым губам друга.       Юнги остолбенел. Чонгук пробовал на вкус каждый миллиметр юнгуковских губ. Они казались ему самыми горячими, самыми сладкими, самыми надёжными, самыми-самыми… Чонгук никогда бы не разрывал такую близость между ними. Внутри него появился страх, что если он сейчас отпустит Юнги, они снова расстанутся на долго, а может навсегда. Чонгук углубил поцелуй, и Юнги, видимо, был не против. Он прикрыл глаза и поддался Чонгуку. В ход вступил чонгуковский язык. Он проходил по нижней и верхней губе, пробирался глубже (и, скажу по секрету, доступ туда до этого Юнги запрещал всем. Поэтому это его первый французский поцелуй.). Юнги решил быть пассивом, поэтому просто наслаждался поведением Чонгука и его языком.       Но, ничто не вечно. Чонгук нехотя, медленно отстранился от Юнги. Он смотрел на Юнги блестящими глазами, в которых можно прочитать неугасимую дружескую преданность и… Любовь. Да, любовь. Юнги с такой же любовью и нежностью смотрел в глаза Чонгука, который гладил его щеки пальцами и не мог оторвать своих глаз от глаз Юнги.       — Мы что, в гляделки играем? — прервал романтику Юнги. Он улыбнулся ещё раз, так же смущённо, как несколько минут назад.       — Может быть… Ты уже проиграл, кстати. — Чонгук с облегчённым вздохом усмехнулся.       — Ничего не хочешь сказать? — Юнги приподнял бровь.       — А что говорить? Разве сейчас нужны какие-то слова, м?       Юнги замотал головой. Чонгук обнял друга и они повалились на кровать. Между ними не было не миллиметра свободного места, но даже это казалось недостаточно близко для друзей… Нет, для настоящих друзей. Для настоящих влюблённых друзей.