и ты уходишь за дверь со своими вещами

Вся эта ситуация казалась слишком знакомой. Дежавю, что ли? Это отличалось от ее экстрасенсорных видений. С ними она чувствовала прозрение, зарождающееся чувство желания действовать; но теперь все, что чувствовала Уэнсдей, было этим ужасным ощущением, которое она опознала как непреодолимую волну вины. И тут ее осенило. Это случалось шесть лет назад. В пределах их некогда общей комнаты в общежитии. — И куда ты пойдешь? Инид фыркнула, сердито запихивая одежду в спортивную сумку. — Я уверена, что мои друзья будут более чем рады впустить меня. Уэнсдей просто смотрела с небольшого расстояния, как ее девушка пересекает спальню с другой сумкой в руке. — В этом нет необходимости, Инид. — С каких это пор ты решаешь, что необходимо, а что нет? — Инид усмехнулась и резко повернула голову в сторону другого. — Хочешь знать, что действительно необходимо, Уэнсдей? Ты хранишь от меня секреты, несмотря на бесчисленные возможности, которые я давала тебе, чтобы признаться во всем! Последние две недели я была терпелива, но безрезультатно. Я доверяю тебе, Уэнсдей, так почему ты не можешь сделать то же самое? Выражение лица Уэнсдей оставалось невозмутимым, но в глубине ее холодных глаз промелькнула предательская искорка раскаяния. — Я уверяю тебя, что беспокоиться не о чем, — сказала она. Инид разочарованно покачала головой и вышла в гостиную со своими сумками. Уэнсдей последовала за ней. — Моя собственная девушка приходит домой глубокой ночью; когда мы вместе, ты настолько занята бог знает чем, что едва замечаешь меня, а теперь я узнаю от кого-то, а не от тебя, что ты преследовала группу головорезов? — Это еще мягко сказано. И кто тебе это сказал? Это была Йоко? Я знала, что не должна была доверять этому кровососущему вредителю, — проворчала Уэнсдей, уже думая о том, как отомстить вампиру за такую небрежность. У них было соглашение. Губы Инид обреченно скривились. — Это не имеет значения, я… знаешь что? В этом нет никакого смысла, я ухожу. Ты отказалась говорить, так зачем же начинать прямо сейчас? Если ты хочешь избавиться от меня, тогда я окажу нам обеим услугу! Она перекинула спортивную сумку через плечо, небольшую сумку для багажа в другую руку и направилась к входной двери, не удостоив Уэнсдей ни единым взглядом. Уэнсдей чувствовала себя так, словно ее сердце было опутано колючей проволокой, которая с каждым шагом Инид натягивалась все туже и туже. Это случалось шесть лет назад. Только теперь их комната в общежитии была общей квартирой, и не было четкого различия, где начиналась сторона Инид и Уэнсдей. Каждый метр дома был общим; на стенах висели ножи всех форм и размеров, на полу была расстелена яркая овчина. Пожалуй, ближе всего к подобию их комнаты подводили мягкие игрушки на комоде в их спальне, хотя половина из них когда-то была частью гостиной, прежде чем с них содрали шкуру и пришили обратно. Она разношерстная, негармоничная, несовместимая — вот какой была квартира. Такой же, как и две девушки. Но, прежде всего, они с Инид больше не были старшеклассницами. И Уэнсдей не собиралась совершать ту же ошибку, что и много лет назад. Как только Инид прошла мимо нее, Уэнсдей быстро повернулась и схватила свою девушку за запястье. Ее хватка была твердой, несмотря на то, что она знала, что это будет бесполезно против силы оборотня, если она попытается вырваться. — Инид, подожди, — взмолилась она. Ее голос был чуть-чуть дрожащим, Инид не смогла удержаться и сделала паузу. Она медленно обхватила руками талию более высокой девушки сзади, когда ее голова нашла свое место на шее Инид. — Мне очень жаль, mi vida. Позволь мне объясниться, пожалуйста. Инид вздохнула. Уэнсдей была такой теплой рядом с ней. Она скучала по тому, каково это. — Тогда продолжай, — сказала она. — Я хотела тебе сказать. Клянусь. — Инид ничего не ответила, и Уэнсдей продолжила: — Однако я знаю, как сильно ты хотела, наконец, избавиться от сверхъестественного безумия, и поступление в земной университет казалось правильным решением. Я видела, какой счастливой ты была последние три года, и надеялась, что мы сможем пережить еще один год без убийств и монстров. Уэнсдей почувствовала, как плечи ее девушки слегка поникли, и обняла ее еще крепче. — Поэтому, когда я услышала новости об охотниках на оборотней, скрывающихся в университете, я… — она проглотила комок в горле, вспомнив отвратительную смесь ярости и беспокойства, поселившуюся в глубине ее живота, когда она поняла, что Инид может быть в потенциальной опасности. — Йоко, Бьянка и я договорились не рассказывать тебе об этом до тех пор, пока мы не сможем обеспечить твою безопасность. В прошлый раз, когда произошли подобные события, я чуть не потеряла тебя, и я верила, что не говорить тебе намного проще; но теперь я понимаю, насколько несправедливо и нечестно было скрывать от тебя все это. Уэнсдей прерывисто выдохнула. Инид все еще ничего не сказала, и это почти напугало ее. — Сердись на меня, если хочешь — я знаю, что заслуживаю этого. Но, пожалуйста, не уходи. Я лучше потеряю зрение на всю оставшуюся жизнь, чем снова увижу, как ты уходишь. — Ты закончила? — Спросила Инид, ее тон был непроницаем. Уэнсдей когда-то думала, что знает Инид как облупленную руку семьи Аддамс. Как струны ее виолончели. Но она быстро поняла, что Инид была одним из немногих существ, поступки которых она не могла полностью предсказать. Оборотень всегда удивляла ее. Уэнсдей кивнула ей в шею. — Мне очень жаль. Вздох сорвался с губ Инид. — Дай мне посмотреть на тебя. Уэнсдей неохотно ослабила объятия, руки упали по бокам, когда Инид поставила свои сумки и повернулась. Глаза Уэнсдей были затуманены слезами, грозившими вот-вот пролиться. — Не уходи, — мольба прозвучала как шепот. Она ненавидела это чувство. Уязвимость. Но Инид была исключением. Она заставляла ее чувствовать себя в безопасности. Она была светом, которого Уэнсдей никогда не знала, в котором отчаянно нуждалась. Поэтому, когда Инид притянула ее к себе, она приняла тепло ее объятий и слезы, которая наконец скатилась по ее щеке. Невыразимое утешение. Инид отстранилась и вытерла щеку большим пальцем. — Охотники на оборотней, да? — она шмыгнула носом, вытирая глаза. — Я хотела защитить тебя, — ответила Уэнсдей голосом более хриплым, чем ей хотелось бы. — Ох, Уилла. Я ценю, что ты хотела защитить меня. — Инид обхватила ладонями ее лицо. — Но кто мы без небольшого хаоса? Пока мы есть друг у друга, мне больше нечего желать. Она наклонилась и прижалась губами к губам Уэнсдей. Облегчение нахлынуло на них обеих, как только их губы встретились, все негативные эмоции рассеялись в воздухе, когда они растворились друг в друге. Уэнсдей отстранилась, заработав жалобный скулеж Инид. Ее губы изогнулись в слабом намеке на улыбку. — И… я действительно доверяю тебе, Инид, — тихо сказала она. Уэнсдей провела пальцем по едва заметным шрамам на лице девушки. Инид соприкоснулась своим лбом с ее и оставила еще один поцелуй на губах, не в силах сдержать улыбку. — Мы можем поговорить об этом подробнее завтра? Я просто хочу полежать с тобой, — призналась Уэнсдей, чувствуя, как на нее наваливается внезапная усталость. — Конечно, Уилла. Но это значит, что теперь я часть команды, верно? Уэнсдей хмыкнула. Как они собирались ловить охотников на оборотней, теперь с добавлением самого оборотня, для нее все еще оставалось загадкой. Все, о чем она тогда заботилась, — это быть со своей девушкой. — Я полагаю, что да. Инид издала приглушенный визг, уткнувшись носом в макушку Уэнсдей. Уэнсдей растаяла в объятиях Инид и удовлетворенно вздохнула. — Спасибо тебе за то, что ты такая… понимаешь… такая терпеливая со мной. — Я люблю тебя, — тихо сказала Инид. — И я люблю тебя. Всем сердцем.