Фурии Кали

На автобус, ехавший по степи, было совершенно нападение. И для стороннего наблюдателя это могло бы выглядеть очень эффектно. Но, увы, никто кроме степных зверушек и пары птиц ничего не видел. Автобус ехал по едва заметной среди пожухлых трав не асфальтированной дороге. Ехал медленно, так как дорога немного петляла, огибая всяческие степные препятствия в виде нагромождения камней и небольших скал. И тут вдруг, словно из-под земли появились фигуры в камуфляже, в масках и с автоматами в руках. Прозвучала серия выстрелов и лобовое стекло автобуса разлетелось на осколки. Вскоре и сам автобус остановился. Из его окон начали стрелять в ответ. Но силы явно были не равны. Нападавших было не меньше двух десятков, а вооруженных людей в автобусе, видимо, не больше двух-трёх. Воины степей пригнулись и заняли удобные позиции за камнями, но почти сразу один из нападавших упал на землю, держась за раненую ногу. Другой подскочил к нему и достал откуда-то аптечку. Вскоре стрельба стихла. У одной из сторон закончились патроны. Нападавшие тут же ворвались в автобус и из салона автобуса раздались звуки борьбы. Длилась она, впрочем, очень недолго и все быстро утихло. Вскоре труп водителя перенесли в салон. Туда же загрузилась вся нападавшая братья, вместе с раненым. Тот, пока его тащили, громко стонал и ругался. Вы бы не узнали этот язык. Впрочем, его видимо также не понимали и остальные бойцы. Именовался он Дари. И ругавшийся на нём человек, судя по голосу, был женщиной. Вскоре автобус опять тронулся в путь, тут же свернув с дороги в сторону бескрайней степи. Сидевший за рулём боец для удобства снял с себя маску. И оказалось, что это тоже женщина. Сторонний наблюдатель нашёл бы это весьма интригующим. Но никто её лица и длинных волос не видел. Совсем. От выстрелов попрятались даже степные грызуны, да и птицы улетели подальше. На самом юге Узбекистана есть небольшой гараж. Довольно неприметный, уже развалившийся и покосившийся железный сарай. В него и заехал недавно отбитый автобус. Ворота за ним тут же закрылись и люди начали выходить из автобуса. Если говорить точнее, то все выходившие на двух ногах были женщинами. Все в камуфляже. Потом вынесли раненую. Но она была не единственная, кого пришлось вытаскивать из автобуса. Вслед за ней из дверей появились связанные по рукам и ногам мужчины. Заросшие, со злыми лицами. Впрочем, особо грозными они уже не казались. После них вынесли с десяток завернутых в матерчатые покрывала тел. Судя по формам, тоже женщины, но в традиционных восточных покрывалах понять это было бы трудновато. Однако наряды совершенно точно были женские, тут даже сомневаться не приходилось. Последним из автобуса выкинули труп. И как только это случилось, одна из женщин открыла неприметно притаившийся в уголку гаража люк и женщины стали в него спускаться вместе со своей живой добычей. Это заняло некоторое время. Впрочем, две очень молоденьких чернявых девушки остались наверху и, достав из какого-то тайника инструмент, принялись самым буквальным образом разбирать автобус на части. Под землей, ниже гаража, располагался бункер, построенный ещё во времена СССР. Тусклое помещение. Бело-зелёные стены. Изрядно подгнившие столы, стулья и табуретки. Были тут, впрочем, и вполне современные вещи. Например, кушетка, на которую уложили раненую, была чистой и абсолютно новой. — Пуля прошла навылет, — сказала ей другая женщина, склонившись над ногой. — Не так серьёзно, но придётся долго лежать. — Не могу я лежать! Проклятье! — выругалась женщина всё ещё остававшаяся в маске. — Если нужно, тебя отвезут. Только попробуй встать, я вкачу тебе столько снотворного, что ты неделю не проснёшься! — пригрозила та, что была с открытым лицом. Обычным таким, вполне европейским. С растрёпанными рыжими волосами. Между собой эти женщины говорили по-английски. Притом раненой он явно давался не так хорошо, как доктору. Акцент был очень заметен. — Ладно, ладно... Эй, чего это в шприце? — Антибиотик, не переживай, — сказала рыжеволосая женщина, делая укол. — Ладно... Мне действительно нужно передохнуть. Но как только разберутся с добычей, сразу меня разбудите. Сколько мужчин? — Четверо. Двое были с ножами и дубинками, а двое... — Раненые? — Нет. Мы же больше в воздух стреляли, чтобы не... — Ладно, ладно! А груз? — Десять. Мне нужно их привести в чувства. Не знаю чем они их накачали... Поэтому тебе, кстати, бы лучше поспать пока. Это займёт время. — Хорошо. Но только без снотворного. — Я вколю тебе побольше обезболивающего. Спустя несколько часов раненую разбудила рыжая докторша. — Как самочувствие? — Погано, конечно. Но вроде сильно не лихорадит, бывало хуже. Закончили? — О да. — И откуда они? — Мужчины Таджики и Афганцы. Ожидаемо. А женщины... В общем, шесть из России и три из Узбекистана. Они немного в прострации, но кажется приходят в себя. — Ага. А десятая? Откуда она? — А... Тут, видишь ли, неприятность. Десятой то нет. — Как это нет? — А вот так вот. Десятая — молодой парнишка. — Это... — Мы сами удивились. В первый раз такое. — А... с этих мразей станется! Какой-нибудь богатенький ублюдок решил в свой бордель... — Это понятно. Вопрос в том, что с ним делать? — Ты же знаешь, что мы делаем с мужчинами! — резко заметила раненая, до сих пор оставшаяся в маске. — Но он же не похититель. Он жертва! — Понимаю. Но он мужчина, а мы все клялись... — Но это же особый случай! — резко заметила рыжая. — Он вроде бы неплохой человек. — На английском говорит? — С трудом. Я к нему Хэли подослала. — Правильно. Но всё-таки, нам придётся поступить с ним как с остальными. — Я не... — Но не так жестоко. Знаешь, пусть он увидит, что произойдёт с этими проклятыми работорговцами. А потом уже всё объясним. Но клятву мы нарушить не можем! — Но... — Верните ему те тряпки и поставьте вместе с остальными! — резко не сказала, а уже откровенно скомандовала раненая. — Как будете готовы, я... Может, разрешишь мне встать? Хотя бы с палкой... — Встать? Даже не надейся. — Плохо. Ладно, как всё подготовите, вывозите меня. — Хорошо. Не бойся, это не займёт много времени. Зал. Настолько большой, насколько это возможно большой, для старого бункера. Десять бывших пленниц стоят вдоль стены. Теперь точно видно, что девять из них женщины и один — молодой парень в женской одежде. В центре накрытые покрывалом фигуры, рядом с которыми, будто на страже, стоят воительницы. И ни одну из них язык не повернётся назвать представительницей «слабого пола». Вообще-то, все женщины из странной банды были весьма накачанными. Хотя заметить это можно было лишь по тем, которые стояли возле пленников. Они почему-то тоже стояли почти голые — лишь в трусах и майках. В зал вкатилась кушетка с раненой и в зале стало совсем уж тесно. С помощью доктора она смогла немного привстать и теперь скорее сидела. И в тот же момент покрывала были сорваны. Перед пленницами теперь сидели четверо мужчин, привязанные к тяжёлым железным стульям. Сами мужчины были раздеты догола, и немного побиты. У каждого из них в рот был вставлен кляп. Но стулья всё-таки пугали больше. Стоило лишь мимоходом взглянуть на них, и сразу становилось понятно: ту проливалось очень много крови. А ещё перед каждым из стульев лежало по верёвке, что тоже наводило на определённые мысли. — На английском говорят? — уточнила предводительница, оглядывая пленников. — Нет. Только... — Плевать. Хэли, Бах переведите для наших слушательниц. — Переве... — Заткнись, Хэли! Ты и так знаешь всё наизусть. Раненая привстала ещё сильнее и чуть развернулась в сторону голых пленников. — Простите, — заговорила она на другом, уже не европейском, но тюркском языке. — Но встать я не могу. Один из вас всадил мне пулю в ногу. И теперь вашей участи и так не позавидуешь. Вы наверное думаете, что же с вами будет? Ну, ничего хорошего. Вы проклятые работорговцы! Даже слушать вас не стану. Больше того, вы мужчины. А мы ненавидим мужчин! Мы знаем, на что вы способны! Тут она сняла-таки свою маску, и все увидели её воочию. Это была женщина смуглая, черноволосая, и когда-то, видимо, довольно красивая. Впрочем, сейчас от этой красоты не осталось ничего. Нижняя часть её лица выглядела просто ужасно, напоминая оплывший свечной воск. — Знакомо выглядит? Это моё наказание за то, что я посмела отказать одному пожилому ублюдку. А вы ведь не привыкли терпеть отказов... Мы для вас просто скот! Вы везли этих женщин на продажу, накачали их снотворным и ещё шайтан знает чем. Ну а теперь наступила пора мести. Эй, вы! Кто хочет собственными руками отомстить этим тварям? Ни одна бывшая пленница такого желания не высказала. Стояли замершие в страхе. — Ну, ничего не поделаешь. Тогда мы сами всё сделаем. Давайте! Началось движение. Воительницы склонились над мужчинами, и взяли в руки верёвки. Действуя с завидным умением, они связали по парочке узлов, и вскоре гениталии пленников оказались жёстко перетянуты. Работорговцы начали вырываться, но стулья оказались очень крепкими, да и другие женщины из банды их держали. — Мы называем Фурии Кали, — улыбнулась предводительница, явно наслаждаясь звучанием этого имени. — И мы поклялись, что ни один мужчина попавшийся нам, мужчиной от нас не уйдёт. Вам, ублюдкам, отрежут вашу гордость, под самый корень. Как скоту! А тем, что по нам стреляли, — она поморщилась от боли. — Ещё и руки. Выживание не гарантировано. Давайте! — махнула она рукой. И сразу же события начали развиваться очень стремительно. К одному из пленных подошла женщина с ножом, и... началась кровавая вакханалия. Крики не привыкших к такому зрелищу женщин, отчаянно пытавшиеся вырваться мужчины, улюлюканье и радость Фурий Кали. А потом, когда уже отвязанные от стульев мужчины валялись на земле истекая кровью, которую, впрочем, докторша пыталась остановить, появилась ещё одна женщина. И в руках у неё был топор... Час спустя, когда пленницы немного успокоились, их вновь заставили встать вряд, но уже в другой комнате. В той самой, что заменяла предводительнице банды медицинскую палату. Она вновь была в маске, и всё также полулежала на своей кушетке. А перед ней стояли девять перепуганных женщин. — Не бойтесь, вам мы не навредим — сказала раненая фурия. — Вас отвезут в какой-нибудь город подальше отсюда, и дадут немного денег, чтобы добраться до дома. Ваша судьба теперь будет в ваших руках. Другие фурии перевели сказанное, и бывшие пленницы чуть-чуть успокоились. Однако одна из них с беспокойством спросила: а где же ещё одна их сестра по несчастью? Отвечать на этот вопрос прямо предводительница не стала. Лишь заметила, что беспокоиться за неё не стоит. — А зачем вы заставили нас... на них смотреть? — недоумевал юноша, которому всё-таки выдали кое-какие штаны и явно чрезмерного размера футболку. — Мы так вербуем новобранцев. У кого хватит духу лично отомстить, той определённо стоит с нами остаться, — ответила женщина называемая Хэли. Вообще-то они были чем-то похожи, будто дальние родственники. Хотя женщина была куда крепче парня и сильно загоревшей. Но всё-таки было ясно, что тут солнце постаралась, а не генетика. У них даже цвет волос был похож. И он, и она были самыми натуральными шатенами. — Это было очень кроваво... — Только не говори, что эти ублюдки не заслужили своего наказания! — Может... Я просто... Женщинам нелегко будет переварить всё это зрелище. — Зато они увидели, что мужчин вовсе не обязательно боятся. Если бы они не были такими тупыми и послушными, то вряд ли бы стали живым товаром. Кстати, а как тебя-то угораздило? Ты подрабатывал... — Подрабатывал? — Ну, понимаешь... — Нет. — Ладно, ты лучше сам расскажи, — предложила Хэла. Они сидели за столом в маленькой комнатушке, временно заменявшей камеру. В ней поместилось всего-то два стула, даже стол между ними поставить не вышло. Где-то в стороне стоял пустой стакан и полная тарелка каши. Но к еде парень даже не притронулся. — Ты ведь понимаешь, откуда мы тебя вытащили? И что ждало бы тебя иначе представляешь? — Ничего хорошего, — вздохнул юноша. Ему на вид было лет восемнадцать. Невысокий, поджарый, довольно красивый, но изрядно истощённый. — Тебя бы отправили в бордель. Есть там любители молодых мальчиков, вроде тебя. Там бы ты проработал года три-четыре, пока не стал бы слишком взрослым, и... Вероятно от тебя бы просто избавились. — Но почему я? Просто... — Да? — Меня... моя мать послала в одну квартиру. Мы жили в Оренбурге, и... В общем, она сказала, что нашла мне работу. Нужно пойти с одним человеком встретиться, он всё расскажет. — Дай угадаю? Семья у вас бедная и куча кредитов. — Ну да, в последний год... — Всё понятно. На твоём бы месте, я нашла свою мамашу и вырезала бы ей глаза. Парень чуть содрогнулся, но после увиденного сегодня, чувствительность к кровавым расправам у него уже успела заметно снизиться. — У меня была похожая штука. Только с отцом и передал он меня лично, как я ни плакала и ни умоляла. Знаешь, я потом действительно нашла его, — Хэла зловеще ухмыльнулась. — И потерял он не только глаза... Хочешь, я помогу тебе отомстить? — Я... — парень опять содрогнулся, но потом как-то будто бы распрямился, стал увереннее, притом очень неожиданно и резко. — Возможно, если вы меня отпустите. — Держать тебя здесь никто не станет. Но, видишь ли... Остаётся проблема с нашей клятвой. — С какой? — переспросил парень. — Я готов поклясться, что никому ни о чем не расскажу! — Нет. Дело в нашей клятве, а не в твоей. Ты наверное прослушал: наша клятва состоит в том, что никто не выходит от нас мужчиной. Абсолютно никто! — Так, я догадывался... — Знаешь, ты мне нравишься. В тебе немало кровожадности есть, хотя ты и кажешься слабаком. — А какая разница? — вздохнул он. — Вы всё равно кастрируете меня из-за дурацкой клятвы. — Во-первых, она вовсе не дурацкая. Веришь ли, но нас всех действительно скрепляет ненависть к мужчинам. Мне сейчас приходится с собой бороться, хотя ты, наверное, не замечаешь. А, во-вторых, мы не собирались устраивать над тобой расправ. Наша Фурия хочет, чтобы тебе всё сделали чисто, аккуратно и под наркозом. И мы дадим тебе с собой немало денег. По нам не скажешь, но у нас их очень много. Мы ведь не только женщин освобождаем. Иногда прижимаем ребят везущих наркотики или оплату за них. — Ну... это лучше, чем... — Но вообще-то, у меня появилась другая идея! — вдруг стукнула себя по бёдрам Хэла. — Посиди пока, я сбегаю, посоветуюсь. — Идея? — Да. Хотя погоди, нужно и тебя спросить. Скажи, ты бы не хотел присоединиться к нам, если Фурии Кали тебя примут? Мы поможем отомстить и с нами не соскучишься. — К вам? Но... — растерялся парень. — Да. Правда тут понадобиться доктор получше, но у нас есть одна знакомая, и есть деньги чтобы ей заплатить. Пластическая хирургия очень даже продаётся на чёрном рынке. — А я... мне нужно подумать. — То есть сходу идею ты не отвергаешь? — Нет. — Ну, тогда посиди. Дверь я, конечно, закрою. Сидеть парню пришлось несколько часов. Ему не приносили воды, а к еде он так и не притронулся. Думал. Усиленно думал. Два варианта: стать мужчиной без ствола, или женщиной... у которой, явно будет множество стволов, и которую научат ими пользоваться. Он искренне восхищался бандой, и если бы не столь странное требование, если бы они согласились принять его таким какой он есть, парень бы даже не задумывался. Но так... А с другой стороны, альтернатива тоже не очень: мужчиной отсюда не выходит никто. Совсем никто! Наконец, в комнату вошла Хэла, а вслед за ней рыжая докторша. Со шприцем в руках. — В общем, вроде бы согласны, — радостно заявила первая. — Хотя поспорили мы изрядно. — А зачем шприц? — Затем, что ты пока не член банды. Извини, — усмехнулась рыжая. — Но, пока у тебя, в виде исключения, есть член и все прочее, перевозить тебя мы будем либо с мешком на голове, либо без сознания. Лучше последнее, поверь. Да и дорога будет долгой. — А это безопасно? — Не опаснее операции, какую бы ты ни выбрал, — заметила докторша. — И неизбежно. Женщин, кстати, мы тоже усыпили, перед тем как в город везти. — Так что ты выбираешь? — улыбнувшись, спросила Хэла. — Я... лучше останусь с вами. — Вот и хорошо. Но только учти, гонять тебя будем до седьмого пота. Не так просто... — Мне всё равно. Давайте уже, а то ещё передумаю! — он протянул руку. Рыжая женщина себя долго просить не заставила. В себя юноша пришёл уже спустя много-много дней, и процесс этот был очень тяжёлым. Руки и ноги не слушались, всё что можно болело. Странные ощущения в груди и в паху, а ещё замотанное лицо. Вокруг — вполне себе медицинская палата, ни капельки не похожая на тот грязный бункер. Он попытался что-то сказать, но почему-то не получилось. — Не старайся, — раздался рядом голос Хэли. — И не дёргайся. Я позову врача. Да лежи ты спокойно, — крикнула она, когда пациент безуспешно попытался встать. — Всё прошло хорошо. Думаю, тебе даже понравится. Отдыхай. Восстанавливаться придётся долго, а потом... Кстати, теперь у тебя новое имя. Ну да, у нас так принято. Теперь ты Ифи. Придётся смириться... Словно по волшебству, произнесённое имя как-то успокоило буйного пациента. Он перестал буйствовать, расслабился и даже дышать стал легче. — Не бойся, всё будет хорошо. Фурии ждут тебя, Ифи. И отмщение тоже.