Ты — моё самое сокровенное желание [AGATBOOK]

      Арсений сидел за письменным столом и заполнял бумаги об исполнении желаний. Вам тоже казалось, что быть эльфом у Деда Мороза, Санта Клауса, Святого Николая, Никалауша, Синтера Клааса… Короче, у человека, который радует людей чудом на Новый год, просто? Вы абсолютно не правы, и Арсений в этом убеждён. Ну какое нормальное существо будет строчить отчёты в душном кабинете вместо того, чтобы окунуться в праздничную атмосферу людей? А вот тут вы правы. Никакое.       На Арсения навалилось всё огромным снежным комом. Как только в стране часы пробили 12 ночи, у всех людей вместо того, чтобы исполнилось их заветное желание, появились уши и хвост животного. Конечно, не наобум: бегуну, мечтающему победить в соревнованиях, достались ушки гепарда и длинный пятнистый хвост; блондинке, загадавшей пластическую операцию по увеличению груди, перепали уши и хвост макаки. Список можно было продолжать до бесконечности. Всем эльфам срочно было велено посетить Землю и исправить сложившуюся ситуацию, а Арсений сидел и продолжал заполнять документы на исполнение миссий по устранению аморфных частей тела.       На столе появилось новое письмо. Брюнет оторвался от бумаг, снял очки и устало потёр переносицу. Попов любил свою работу с середины января до середины декабря, потому что работать было не нужно и можно было либо весело проводить время с эльфами, снующими в местном городке, либо влиться в толпу людей и познать все прелести человеческой жизни.       Конверт лежал на краю стола, и Арсений, наконец, протянул руку, чтобы прочитать письмо. Он понимал, что не увидит там долгожданное «Можешь быть свободен». Быстро открыв и прочитав содержимое, Попов съехал вниз по стулу и протяжно выдохнул.       — Этого ещё не хватало, — пронеслось в голове у Попова, но приказ должен быть выполнен. Арсений, положив в задний карман чëрных джинс письмо, пошёл собираться.       Ему предстояло отправиться в Россию и вместе с остальными эльфами помочь какому-то парню избавиться от лисьего хвоста и ушей. Арсений злился. Он — правая рука Санты, а его посылают из тёплого кабинета в Москву, где всюду пребывал мороз, ледяной ветер и сугробы по щиколотку. Попов отправился в пустую костюмерную, выбрал самый тёплый, самый объëмный, самый черный из пуховиков, натянул чуть ли не до носа длинный красный шарф и вышел в тянущийся коридор. На бежевых стенах висели портреты всех Дедов Морозов, а кое-где даже затесались фотографии лучших эльфов.       Попов подошёл к большой резной двери, вставил конверт в щель и тут же оказался в каком-то спальном районе Москвы. На Арсения напал холодный ветер, и эльф поёжился, сильнее кутаясь в чёрную куртку и сжимая конверт в руках. Вокруг стояли только старые хрущёвки, и куда идти, не было ни одной подсказки. Семь утра первого января, и на улицах никого не было, значит паника по поводу мутаций пока до сюда ещё не добралась. Попов знал, что его объект зовут Антон Шастун, и его должно было телепортировать не дальше, чем в 100 метрах от цели.       Стоять на холоде совершенно не хотелось, и Арсений подошёл к ближайшему подъезду и стал звонить в домофоны, пытаясь попасть внутрь, чтобы дождаться времени, когда люди проснутся и Антона можно будет найти на улице. Долгая мелодия — и уже который раз брюнету никто не ответил. Неожиданно дверь распахнулась, и Арсений в последний момент смог увернуться от удара. Из подъезда вышел хмурый парень, как-то зашуганно озираясь по сторонам. Попов осмотрел парня и, не найдя ни ушей на голове, ни хвоста под длинным пуховиком, проскользнул внутрь.       Арсений никогда в жизни не думал, что он докатится до бичевания в подъезде. Он часто посещал Землю и иногда даже жил несколько месяцев, пока не надоедал ритм жизни людей. Болотные стены были украшены вырезанными снежинками из какой-то фольги, облезлый дождик, приклеенный на скотч. Всё это никак не навевало новогоднюю атмосферу, а лишь добивало её каждой нелепой снежинкой. Арсений прислонился к стене и стал ждать, когда город оживёт. Стучаться в двери было не вариант, в лучшем случае его не пустят, а в худшем — набьют морду. Арсений знал, что такое Россия.       Попов поднялся на пару пролётов вверх и выглянул на детскую площадку, которую освещал одинокий фонарь. На детской карусели, неловко поджав ноги чуть ли не до подбородка, сидел тот самый парень, который выскочил на него из подъезда.       Наверху послышался звук открывающейся двери, и Арсений неслышно спустился к лифту на первый этаж. И не просчитался. Из лифта вышла бабушка с тележкой на колёсиках, длинные кроличьи уши выглядывали из-под платка. Арсений постарался улыбнуться как можно добрее и, включив всё своё природное эльфийское обаяние, поздоровался.       — Здравствуйте, я пришёл друга встретить, а он сказал, что он у Антона Шастуна. Связь прервалась, и он сказал только номер дома. Вы случайно не знаете его? — спросил Попов и без лишних слов взял тележку бабушки, помогая спустить её по лестнице.       — Я знаю Антона, живущего на восьмом. Ему 46, если я не ошибаюсь. А есть ещё один Антон на втором. Только он вечеринки никогда не устраивает, как в принципе и Антон, живущий на восьмом. Кто из них Шастун — знать не знаю. Ищи, милок, — старушка забрала тележку и, поблагодарив, вышла из подъезда.       Арсений обзвонил все квартиры на восьмом, а потом и на втором этаже, но никто даже не подошёл к двери. Спускаясь, он затормозил взгляд на парне, сидящем на карусели. Было ощущение, что он замёрз в одном положении. Признаки жизни подавались редко только в виде морганий и того, насколько часто он поправлял большую шапку с помпоном. Брюнет подошёл к подъездной двери и решился выйти из тепла в мороз. Парень на карусели даже не повернулся на звук, но Арсений продолжал уверенно идти к незнакомцу. Выйдя на детскую площадку, эльф ненадолго остановился, но всё-таки подошёл к карусели и сел рядом.       — Ты чего не спишь так… Поздно? — спросил Попов, на что парень, наконец, поднял свои зелёные глаза.       — Не вижу отличия между обычным днём и новогодним. Так что встал как обычно. Ничего особенного, — хмыкнул Антон и резко оттолкнулся ногой от земли, отчего карусель закружилась.       — Совсем ничего, — Попов сощурил глаза, и кинул быстрый взгляд на шапку. Когда парень выходил из подъезда, Арсений подумал, что его «ошибку» уже исправили, но, заметив странное шевеление под шапкой, убедился в обратном. Высокий парень испуганно посмотрел на собеседника и лишь отчаянно замотал головой.       — Совсем ничего, — заверил Антон, а карусель практически остановилась. Попов ушёл с детского аттракциона и нехотя вытащил голые руки на мороз. Быстро наклонившись и слепив снежок, эльф кинул его прямо в большую шапку, и та упала от силы удара. Как Арсений и предполагал, на голове красовались не только кудрявые волосы пшеничного цвета, но и рыжие уши. Попов удивился собственной удаче, но всё-таки уточнил:       — Ты Антон? — спросил Попов, на что шатен лишь злобно зыркнул глазами и натянул на голову мокрую шапку.       — Тебе какая разница? Хочешь узнать, у кого у последнего отпадут уши и хвост, которые подарил нам Новый Год? У всех знакомых они уже отвалились, а я как лох хожу, как малолетка, пересмотревшая мультики.       — Антон Шастун, — ещё раз повторил Арсений, на этот раз без капли сомнений, что это именно тот парень, который был нужен. Вытащив конверт из кармана куртки, Попов с гордостью протянул его Антону. Тот недоверчиво взял письмо и быстро окинул взглядом.       — И что это? — Шастун поднял глаза на Попова, не понимая, зачем ему протянули лист, изрисованный в ряд леденцами.       — Чёрт, сейчас, — Арсений провёл по листу ладонью и значки в письме поменялись на русские буквы. Антон стал читать письмо, а Попов начал свою речь.       — Антон, я — эльф Деда Мороза. Мы очень сожалеем за доставленные неудобства в виде ушей и хвоста. Избавиться от них очень легко: я должен поцеловать тебя до конца дня. Твои хвост и уши отпадут, а ты забудешь меня, — Антон поднял взгляд, в котором читались довольно смешанные эмоции.       — Ты, конечно, хороший фокусник, но я не верю в детские сказки. Иди своей дорогой, парень, иначе я полицию вызову, — Антон протянул письмо обратно, а Арсений схватил парня за кисть и притянул к себе, чтобы поцеловать в пухлые губы. Шастун неловко увернулся, подставив заросшую щёку, а потом резко ударил наглого брюнета между ног.       — Сука! — Арсений, не отпуская кисть парня, опустился на колени, шипя. Шастун пытался вырываться, но чужие пальцы крепко обхватили запястье. У Попова осталась последняя попытка доказать очевидное. Он взмахнул свободной рукой, и перед Антоном появилось металлическое ведро, заполненное леденцами. Шастун перестал сопротивляться и лишь изумлённо смотрел на появившееся из ниоткуда ведро.       — Ты реально эльф, что ли? — удивился Антон — И уши?..       Арсений позволил себе отпустить парня и убрал волосы за уши, показывая острые кончики.       — Теперь ты мне веришь, дебил? Что бы я, да хоть раз ещё. В Россию. Чёрт побери Санта Клауса, — ругнулся Попов, приходя в себя и вставая с колен. — Дай я тебя поцелую и забудем об этом как о страшном сне, — Антон посмотрел на раздражённого эльфа, голубые глаза которого светились злостью и явным желанием придушить.       — Нет! Я с парнями не целуюсь. Я похож на гея, по-твоему? — сморщился Шастун, а Арсений лишь продолжал злобно гипнотизировать парня.       — Тогда я ухожу. У меня полно дел и без тебя. Оставайся с ушами и хвостом до следующего Нового Года, — бросил Арсений, и это сработало.       — Не уходи! — остановил эльфа Антон. — Давай хотя бы познакомимся. Я даже с девушками незнакомыми не целуюсь. Пожалуйста.       Арсений закатил глаза, но в душе ликовал. Как бы сложно ему ни было, порученное задание он выполнить в силах. Не просто же так Попов уже который год держит лидерство и остаётся лучшим эльфом.       — Тогда я покажу, как правильно проводить зимние праздничные дни, — Арсений весело подмигнул и сразу же подхватил Антона под руку. — Веди в метро, — приказал Попов, и Шастун, решив, что вырываться себе дороже, повёл заметно повеселевшего эльфа в метро.       Парни стояли в полупустом вагоне метро и ехали в сторону центра.       — Ну и куда ты меня везёшь? — всё-таки решился спросить Антон.       — Совсем скоро увидишь, — Арсений снова улыбнулся, а Антон заметил, что у эльфа очень красивая улыбка.       Поезд остановился, и Попов, схватив за руку Шастуна, потащил его на улицу. Солнце уже вышло и озаряло ранними лучами всё вокруг. В воздухе кружили снежинки и в нежном вальсе опускались на асфальт. Антону неожиданно захотелось открыть рот и поймать одну языком, прямо как в детстве, но не хотелось выглядеть идиотом перед эльфом, поэтому он просто последовал за ним.       — ВДНХ? Серьёзно? — удивился Антон.       — Почему бы и нет. Ты не пожалеешь, я тебе обещаю, — Арсений снова подмигнул и потянул парня за собой.       Они стояли перед высокой тюбинговой горкой, с которой скатывалась визжащая девочка. Её круглые щёки налились румянцем, а светлые волосы выбились из-под нелепой шапки.       — И что мы тут делаем? — удивился Антон, а эльф лишь неоднозначно покачал головой и прошёл к кассам.       — 10 спусков для взрослых, пожалуйста — попросил Арсений и расплатился картой, на которой был нарисован счастливый Дед Мороз.       — Ты же не хочешь сказать, что собираешься потащить меня на детскую горку? — кинул Антон и насупился, заметив, что эльф начал подниматься вверх по лестнице к горке.       — Не хочу. Я лучше промолчу и наслажусь моментом. Поверь, это одна из немногих причин, почему я люблю зиму.       Мужчина в серой форменной куртке помог Арсению первому сесть на ватрушку и подтолкнул его вниз.       — Жду тебя на земле, — донёсся весёлый голос эльфа, и Антон плюхнулся на тюб, схватившись за пластмассовые ручки. Его толкнули в спину, и парень, быстро набирая скорость, покатился вниз. Держать глаза открытыми было невыносимо, и Шастун зажмурился, защищаясь от ледяного ветра в лицо. Он снова очутился в детстве. Мама подталкивала с небольшой горки ледянку, и Антошка, весело вереща, катился вниз. Небольшой спуск казался таким волшебным, а тут — семь метров, которые заканчивались слишком быстро. Антон открыл глаза и увидел сапфировые глаза, светящиеся весельем и азартом. Эльф протянул руку, и Шастун, не стесняясь, схватился за неё в попытке подняться.       — Ну как? — озорно спросил Арсений. Он знал ответ на свой вопрос, но хотел услышать это от Антона, который с такой счастливой улыбкой катился вниз.       — Хочу ещё. Пошли скорее, — Антон теперь сам потащил Арсения наверх. Антон давно столько не смеялся. Глаза слезились от сильного ветра в лицо, но Шастуну было плевать. Он вновь почувствовал вкус к жизни, а уши и хвост уже не казались такой большой проблемой.       — Последний спуск. Давай вместе, — неожиданно сам для себя предложил Антон, на что Арсений лишь улыбнулся, плюхнулся на ватрушку, оставляя сзади себя побольше места для второго человека. Шастун сел сзади и схватился за пластмассовые ручки.       — Э, нет. Они для меня. А ты держись за меня, — Антон переместил руки на талию эльфа, и тот хихикнул от шуршания куртки. Крепкие руки инструктора подтолкнули тюб, и ребята помчались вниз. Оказалось, кататься вдвоём означало быстрее набирать скорость. Ватрушка с ней не справилась, и ребята завалились на бок, весело смеясь и скользя за тюбом.       — Нас сюда больше не пустят, — рассмеялся Антон и ойкнул, чувствуя, что под ним завозилось чья-то рука.       — Ничего страшного. Есть и другие горки, а вот рука у меня одна. Отдай, — прыснул эльф, а Антон скатился с чужой руки и чуть ли не столкнулся носом с Арсением. Нос пуговкой сморщился от слепящего солнца, а пухлые губы растянулись в улыбке. Шастун резко придвинулся к Попову, пытаясь перенять чужую улыбку на свои губы, но эльф в испуге отстранился.       — Что такое? Ты же сам сказал, — удивился Антон, смотря на отряхивающегося Арсения, который резко поменялся в лице.       — Кроме того, что ты лишишься своих приобретённых ушей и хвоста, ты забудешь меня, а я ещё хочу кое-что тебе показать, — Попов попытался выдавать из себя улыбку. — Или ты спешишь домой?       — Нет, подготовка к сессии подождёт денёк. Не умру. Завтра больше выучу, — смутился Антон и тоже встал.       — Ты весь в снегу, — снова весело сказал эльф и стал отряхивать пуховик Антона от снега и крошек льда. — Ну не куксись, пошли пообедаем, я знаю одно неплохое местечко.       Арсений уже выглядел как ни в чём ни бывало, а Антон подумал, что ему было бы жалко забыть этот день. Эльф привёл Антона в кафе. На кирпичных стенах висели красные носки разных размеров и рождественские венки. Парни сели за дальний столик, подальше от балующихся детей, и заказали обед.       — И что ты загадал на Новый Год? — спросил Арсений, с удовольствием поглощая пасту с морепродуктами.       — Да ничего особенного, — отмахнулся Антон и снова уставился в тарелку с ароматным супом.       — А ты знаешь, что приобретения на твоей голове и… Кхм, копчике под стать твоему желанию, — улыбнулся Арсений, рассматривая рыжие ушки, которые игриво выглядывали из растрёпанных кудрей.       — Я загадал сдать сессию на отлично, — Антон потупил взгляд, а Арсений звонко рассмеялся.       — И на это ты потратил своё новогоднее желание?       — У меня сейчас больше ничего нет кроме учёбы. Я буквально живу в университете. Меня всегда убеждали, что высшее образование — это самое важное в жизни. Я поверил и даже поступил в магистратуру, продлевая своё заключение ещё на два года, — Антон замолчал, задумавшись, но потом продолжил. — Я давно не был так счастлив, как сейчас. В какой-то мере я даже рад, что вот так получилось, — Шастун подёргал себя за лисье ухо.       — Я сделаю этот день лучшим в твоей жизни. Пошли, — Арсений расплатился, и ребята снова нырнули в метро. Антон уже решил не спрашивать, куда они едут, потому что знал, что эльф его не подведёт и сдержит своё обещание.       Они вышли в центре города. На улице уже стемнело, хоть на часах ещё не было даже семи вечера. Зима — она такая. Улица светилась бесчисленными огнями и гирляндами. Тёплый свет окутывал всю улицу, и если не поднимать глаза в чёрное небо, то можно было подумать, что сейчас только вечерело. Арсений вывел Шастуна на Никольскую, и они оказались в плотной толпе. Кто-то был пьян, кто-то просто смеялся, кто-то пел, собирая вокруг себя ещё бо́льшую толпу. Вдалеке показались стены Кремля, и парни вышли на Красную площадь.       — Вау. Сколько же на это денег угробили, — Антон обводил восхищённым взглядом огромный каток, ярмарку, пестрившей всеми цветами радуги, и огромную карусель с лошадками, в которую выстроилась огромная очередь.       — Так каждый год. Ты разве не видел? — удивился Арсений, рассматривая блестящие изумрудные глаза. Светлые ресницы слегка подрагивали от нетерпения, и Попов осторожно взял в свою ладонь чужую. Эльф подумал, что Антон даже не обратил на этот знак внимания, но в парне взорвался невидимый вулкан.       — Хочешь покататься на карусели? — спросил Арсений, пододвинувшись к человеческому уху парня.       — Очень, — сказал Шастун и сильнее сжал чужую руку. Улыбнувшись, эльф пробрался сквозь толпу к большой очереди. Пока Антон ждал, Арсений успел купить глинтвейн в соседней палатке и принести его парню. Когда подошла их очередь, парни уже глупо хихикали, давно прикончив горячительные напитки.       — Я буду на белой! — побежал Антон к лошади и сел на златогривую лошадку.       — Тогда я на серой, — Попов улыбнулся и сел на соседнюю лошадь. Карусель закружилась, и в глазах Антона вместе с этим закружились счастливые воспоминания, когда ещё никто не давил на него завышенными требованиями и были рады просто тому, что он есть.       Карусель остановилась слишком быстро. Шастун хотел ещё, но Арсений уже стоял возле его лошади, желая помочь слезть. Антон скатился с лошади и встал напротив эльфа. Голубые глаза снизу-вверх рассматривали выбившиеся кудряшки из-под шапки, тёплая рука аккуратно спрятала прядку и легла на щёку Шастуна. Сердце парня пропустило удар в ожидании поцелуя, но Арсений лишь нежно провёл по щеке и взялся за чужую ладонь.       — Мы всех задерживаем. Пошли, — с каким-то сожалением в голосе сказал Попов и вывел Антона с карусели.       — Куда теперь? — спросил Антон. Он уже знатно устал за длинный день. Эмоции били ключом, а до полуночи оставалась ничтожная пара часов.       — Пошли на каток, — сказал Арсений и тут же направился к большой залитой площадке, но Антон в этот раз соглашаться совершенно не хотел.       — Не, это точно без меня. Я же даже на коньках стоять не умею, — начал противиться Антон, вспоминая, как в детстве больно было падать, а сейчас-то и подавно.       — Я тебя научу. Пожалуйста, подари мне ещё хоть часик своей улыбки, — попросил Попов, а Шастун покраснел и кивнул, соглашаясь.       Сказать, что Антон чувствовал себя на коньках неуверенно — ничего не сказать. Как корова на льду? О нет, она и то делала бы это с большим изяществом. Шастун вцепился в бортик, пока Арсений пытался оторвать парня от него.       — Я буду тебя держать. Ты не упадёшь, обещаю, — упрашивал Арсений, одновременно хихикая над смешно перебирающего ногами Антона. Он всё-таки отпустил руки и вцепился в эльфа, чуть не повалив его вниз.       — Давай, двигай ногами… Вот… Правая-левая… Лови ритм… Сука! — Попов лежал на льду, а Антон тяжёлой тушей разлёгся на брюнете. — Скатись с меня, — Арсений столкнул с себя Шастуна и быстро, встав обратно на коньки, помог подняться Антону, который шлёпнулся ещё несколько раз в попытке найти равновесие. Оба смеялись. Шапка Антона сползла и приоткрыла пушистое рыжее ушко. Арсений снова вспомнил, зачем он здесь, но вопреки этому натянул шапку обратно и выдавил из себя улыбку.       Антон начал самостоятельно передвигаться по катку, держась за руку Арсения, который старался подстроиться под неровный темп Шастуна.       — Я не хочу забывать этот день, не хочу забывать тебя, — сказал Антон, стоя у бортика и смотря на часы, показывающие пугающие 23:58.       — Поверь, я тоже, — Арсений обхватил парня за талию и притянул к себе, соприкоснувшись носами.       — Это был лучший день в моей жизни, — прошептал Антон и прикрыл глаза, пытаясь согнать предательски выступившую слезу, но та просочилась сквозь ресницы и покатилась по щеке.       — Тебе не будет больно потом. Всё вернётся на свои места, — Арсений попытался улыбнуться и стёр большим пальцем слезинку. — Не плачь. Может быть, мы когда-нибудь ещё встретимся. Чудеса случаются, и я надеюсь, что я тебя в этом убедил.       — Ты — моё сокровенное желание. Я не хочу возвращаться в жизнь, где нет тебя, — Антон уткнулся в чужое плечо и покачнулся, потеряв равновесие, но крепкие руки подхватили его за талию и сильнее прижали к себе.       — Антон, у тебя осталась минута. Пора, — Арсений отстранился, в последний раз погладив парня по шуршащей куртке. Глаза Антона наполнились слезами, а эльф лишь нежно улыбнулся, оставляя воздушное прикосновение.       — А ты хочешь? — спросил Шастун с трепетом в глазах.       — Чего хочу? — переспросил Попов, рассматривая изумрудные заплаканные глаза.       — Ты хочешь, чтобы я забыл тебя, чтобы мы стали друг другу никем, чтобы воспоминания об этом дне сохранились только у тебя?       — Нет, но я должен… — прошептал Арсений, а Антон прижался губами к эльфу. Мягкие тёплые прикосновения вызывали дрожь по всему телу. Арсений взялся одной рукой за борт катка, чтобы не упасть. Антон приоткрыл рот, и Попов скользнул языком внутрь, оглаживая зубы и переплетаясь с чужим языком. Он не хотел отрываться от сладких губ, ведь как только он это сделает, пропадёт всё волшебство, и Антон забудет его навсегда. Арсений углубил поцелуй и уже вжимал Шастуна в бортик, пытаясь насладиться каждым мгновением. Скользнув губами в последний раз, эльф заставил себя отстраниться и всмотреться в Антона. Зелёные глаза смотрели недоумённо и потерянно. Попов улыбнулся незнакомцу и пошёл на новый круг на катке. Мысли путались в голове. Он выполнил свою миссию, но душа была не спокойна, и она рвалась к Антону. Скоро он пойдёт домой, будет готовиться к сессии, сетуя, что потратил день впустую, причём без воспоминаний. В глазах почему-то помутнело, и Арсений почувствовал дорожку слёз, текущих по щеке. Неожиданно ноги наткнулись на что-то, и Попов полетел вперёд, явно утягивая кого-то за собой.       С незнакомца слетела шапка и, проморгавшись, Арсений увидел рыжие ушки, торчащие в копне кудрявых волос. Изумрудные глаза улыбались, а мягкие губы уже оставляли мокрые поцелуи на щеках, кончике носа, лбу, пытаясь покрыть ими всё лицо.       — Антон, прекрати! Почему не сработало? Что теперь делать? — Арсений отмахивался от поцелуев, а Шастун, заливаясь смехом, уткнулся носом в чужой красный шарф.       — Потому что мы поцеловались второго января, дурачок. Проживу год с ушами и хвостом, а без тебя прожить я уже не смогу. Надеюсь, тебе нравятся хвостатые парни? — длинные руки обвили Арсения. Парни продолжали лежать на льду.       — По-моему, иметь хвост очень пикантно, — хихикнул Арсений и прижался к тёплым, родным губам.