Время встречи 11:30

«Мне чужды райские небеса, если там нет тебя…»

∞

      Сны порой дают нам возможность побывать в неизведанных ранее местах, отправиться туда, куда невозможно вернуться, испытать былые эмоции и встретиться с людьми, которых потерял в капкане прошлого. Сновидения поистине уникальны — они даруют нам бесконечную свободу, власть и умиротворение, возвращая в ячейку незабытого прошлого. Но порой сны могут также и пугать, предвещать события или просто пленить во тьму душу своего мученика.       Чонгук через сон улыбается, слыша голос любимого, что зовёт его из кухни. Нежный аромат утренних панкейков так приятно щекочет ноздри, что невольно заставляет альфу открыть слипшиеся веки и наконец-то встать с теплой постели. Чонгук, сонно потирая глаза, только начинает подниматься с места, как вновь опускается на кровать, оглядываясь по сторонам и стараясь найти своего любимого светлячка, что воистину за целых три года совместной жизни стал для него настоящим светом во тьме.       Об их любви можно писать целые легенды, ведь они живые воплощения Ромео и Джульетты, как любит называть их брат Чонгука — Чон Чимин. Он непомерно обожает проводить с ними время и безудержно восхищается витающей вокруг них любовью. Что уж тут говорить, если он и вправду, не скрывая своих желаний, истинно мечтает о такой же сказке в своей жизни.       Чонгук всё же встаёт с кровати и направляется прямиком на кухню, где, войдя, он видит перед собой любимого, стоящего около плиты. На нём белая оверсайз футболка и серые спортивные штаны, а на талии расположилась отведённая красная нить от фартука, что так дорог его мальчику. Тэхён пританцовывает под любимую джаз-музыку, виляя аппетитными половинками, а его хищник не может оторвать взгляда от такой красоты. Смотрит и утопает в этих движениях, мысленно теряя тонкую ниточку связи между реальностью и этим божеством. Тэхён словно чувствует, как любимый вновь обжигает его взглядом и резко оборачивается, взяв в руки тарелку с панкейками, и под пристальным взором Чонгука подходит к столу, где всё уже давно разложено по местам. Тэхён — безумный любитель порядка, а Чонгук — его полная противоположность, настоящий любитель навести бардак. Это становится частой причиной их ссор, однако мирятся они всегда стремительно, быстро и страстно.       — Любимый, ты уже проснулся? Надеюсь, ты был в ванной и не явился сюда, не умывая своё прекрасное личико, — Тэхён достаёт приборы и садится за стол.       — Я хотел обнять своего светлячка и получить от него утренний поцелуй, а потом уже сделать всё остальное. Ты же знаешь, я просто не могу без тебя. Мне безумно нужна зарядка с именем Тэхён, — Чонгук делает несколько шагов в сторону возлюбленного, — иди ко мне, светлячок… Я так скучал…       Тэхён под звонкий смех встаёт с места и начинает отходить, ловко уворачиваясь, но Чонгук, не отрывая взгляда, стремится по пятам.       — Любимый, ты прекрасно знаешь, что я не подпущу к себе грязную свинку, так что давай, топай умываться. Быстро, — Тэхён продолжает отходить назад, вытягивая одну руку вперёд. — Не смей даже касаться меня.       — Ой, да брось! Я самолично искупаю свою чистюлю, только дай мне поцеловать тебя и позволь обнять. Ты же знаешь, я не могу без твоего тепла. У меня заряд любви Тэхёна на нуле, — шаги ускоряются.       Но и Тэ не сдаётся — он просто дергается в сторону спальни и, забегая в комнату, плотно прикрывает за собой дверь. Чонгук не успевает догнать Тэхёна, и теперь ему только и остаётся, что медленно и настойчиво стучать, желая быть услышанным.       — Светлячок, открой дверь, дай мне наконец-то обнять тебя, пожалуйста, — тихим голосом говорит Чонгук, боясь напугать Тэ.       — Нет, любимый! — отрезает Тэхён. — Ты знаешь меня, не первый день живём вместе. Если не устраиваю тебя, можешь подыскать себе такую же свинью, как сам, и жить в грязи — может тогда у вас получится идеальный тандем. А ты, надеюсь, прекрасно помнишь, что я не меняю свои устои.       — Не дождёшься! — рычит Чонгук, ведь его всегда безудержно злит тот факт, что Тэхён запросто может передать его в руки других. — Я твой, и это единственная истина, что не изменится никогда. Или ты уже готов отдать меня другим?       Резкий удар по двери заставляет вздрогнуть Чона. Он так любит эти редкие всплески эмоций своего мальчика, которыми Тэхён не так часто делится. Дело в том, что Тэхён по жизни очень позитивный, добрый и светлый человек, который именно этими качествами полностью околдовал сердце холодного скульптора. Чонгук всегда работал один и никого не желал брать себе в помощники. Но однажды Тэхён заявился на порог его мастерской и ворвался внутрь холла, сообщив при этом, что хочет стать таким же талантливым скульптором, как Чонгук. Омега не желал слышать отказа, иначе готов был спать у порога, лишь бы стать учеником Чона. Чонгук, естественно, выгнал юношу, но Тэхён выполнил свою угрозу и оккупировал порог, не отходя от него практически ни на шаг. Благо, на улице было лето, и этот факт несказанно спасал в тёмное время суток.       Так и получилось, что Тэхён упорством добился своего и проник в мастерскую самого знаменитого и скрытного скульптора. Но вошёл он туда не только как ученик — он, как ураган, проник в сердце холодного Чонгука, покорив его своим добрым нравом. И при всём этом случилось так, что сам Тэхён влюбился в Чона, а скульптор полюбил его в ответ всем сердцем.       — Я никогда не отдам тебя другим, — Тэхён вновь бьёт по двери, — ты всем телом принадлежишь мне! Даже твоя жизнь в моих руках. Ты весь только мой! Я скорее превращу тебя в скульптуру, нежели отдам другим, — в его голосе чувствуются нотки боли и обиды.       Чонгук прекрасно знает, какой Тэхён ревнивый, и не хочет делать ему неприятно, понимая, что и сам от этого разрывается на крошечные атомы. И боль одним моментом пронзает сердце: — Мой мальчик, я даже и не посмею подумать о другом, никто не мог бы занять твоё место. Лишь ты единственный светлячок в моём сердце. Ты — мой лучик света, и прекрасно знаешь об этом. Я жить без тебя не могу, Тэтэ… Я сейчас пойду в мастерскую продолжать своё творение, а ты выйди и поешь хорошо.       — Забери пару панкейков с собой, а то снова желудок будет болеть. Мне же потом лечить тебя. Я позже приду к тебе, гений ты мой ненаглядный, — чуть смягчив голос, отвечает Тэхён.       — Люблю тебя, мой светлячок, — Чонгук уходит в ванную комнату и принимает утренний душ. Выйдя из помещения и захватив по пути пару панкейков, он направляется в свою мастерскую, ведь времени, чтобы закончить скульптуру, у него почти нет.

∞

      После прихода Тэхёна мастерская Чонгука обрела совсем иные краски: стены сменились с черного на цвет айвори, а серые тюли — на белые с розовыми цветками, что сделало рабочее помещение больше похожим на омежье, чем на альфье. Чонгук, конечно, злился, старался, как мог, отстаивал свою территорию, но, увы, это место уже, как и он сам, принадлежало его истинной любви, Тэхёну. Так что любой протест заканчивался рычанием омеги, позже — соблазном, а в завершении — страстным сексом.       Войдя внутрь, Чонгук открывает окна. Ему нравится запах петрикора, что проникает в глубь мастерской и смешивается с запахом гипса. Вокруг полно скульптур: одни стоят законченные, а некоторые всё ещё ожидают своего времени и мастера, но Чонгука интересует лишь одна единственная, которая владеет его мыслями последние три месяца. Он полностью погряз в работе, увековечивая любимый образ Тэхёна, прекрасно зная, что копия никогда не передаст прекрасных черт его возлюбленного. Именно этот омега — её вдохновитель, и этот шедевр, как магнит тянет к себе.       Чонгук подходит к каменному изваянию — его скульптура почти готова и всё больше напоминает Тэхёна. Осталось лишь пара штрихов до заключительной работы. Чонгук полностью погрузился в процесс сотворения скульптуры, что не сразу заметил, как сзади к нему на цыпочках подходит Тэхён. И всё бы ничего, если бы Тэхёна не выдал шлейф нежного аромата утренней росы, что так манит к себе альфу каждый раз. У самого Чонгука запах древесной смолы, что так идеально дополняет аромат омеги. Альфа не раз повторяет, что не может жить без запаха Тэхёна, идеальным комплектом подходящий к его собственному. Тэхён же, когда припадает к пахучей железе, без остановки твердит, что Чонгук — его личный лес, где ему хочется остаться навсегда. Альфа не зря называет любимого светлячком, ведь если он лес, то Тэхён своим светом освещает мглу, указывая путь.       — Скажу, что не очень изобретательно, мистер Холмс, — Чонгук продолжает заниматься делом, не обращая внимания на омегу, застывшего на месте, когда его и поймали с поличным, — не забудь сделать вдох, — чуть посмеивается альфа.       — Вот как? — удивляется Тэхён. — Это нечестно, — омега надувает губы и начинает часто дышать.       — Тебе стоит скрыть от меня свой аромат, светлячок… Может тогда получится, хотя маловероятно, — Чонгук чуть отходит от своего творения и снимает защитные очки, пристально осматривая скульптуры, что находятся уже на этапе завершения.       Тэхён, подойдя к большому рабочему столу, ложится на него и укладывает подбородок на руки, пристально изучая прекрасную мраморную скульптуру.       — Я пил блокаторы, но ты всё равно поймал меня. У тебя скрытая камера на затылке? Может, признаешься, — не унимается омега, осматривая любимого с ног до головы.       — Да, есть маленькая камера, только она здесь, — Чонгук указательным пальцем тыкает на своё сердце, — вот оно и сдаёт тебя со всеми потрохами. Выпей хоть всю пачку блокаторов, к сожалению, ты его не проведёшь. Ну как, похож на тебя? Я старался…       — Очень, прям вылитый я, но… — Тэхён резко хмурит брови. — Тебе мало меня, зачем тебе моя копия, м? Я же не делаю себе второго Чонгука, мне и одного более чем достаточно.       — Мне тебя всегда мало… Не могу понять себя, но мне это нужно закончить. Я сегодня снова видел страшный сон. Последнее три месяца эти кошмары преследуют меня по ночам, и я не высыпаюсь, — Чонгук вновь надевает очки и тянется к стакану крепкого виски, без которого не начинается его утро, а после продолжает свои последние штрихи.       — Я тебе не раз говорил — прекрати пить. Меня волнует твоё здоровье, а ты меня совсем не слышишь. Мне так обидно от этого, — омега опускает голову и слезы стремятся вниз, капая на деревянную поверхность. — Я переживаю за тебя, жизнь моя. Не пей, ведь ты и без этого алкоголя способен создавать чудесные творения! Я последние месяцы совсем не узнаю тебя.       Чонгук поворачивается к нему и видит, что его мальчик снова в слезах. Последние месяцы из-за его пристрастия к алкоголю Тэхён часто плачет. Переживает. Просит. Умоляет. Чон, в свою очередь, даёт обещание не пить, но не может сдержать слова, а стоит подойти к своему творению, как его окутывает некая паника, боль и страх, и чтобы заглушить внутренний голос, альфа начинает запивать всё это стаканом личного яда. Чонгук направляется к Тэхёну: ему так хочется прижать своего мальчика к груди и прошептать на ушко, как сильно он его любит. Альфа стал замечать, что они с Тэхёном начали отдаляться друг от друга. Омега, как только Чонгук взялся за его копию, отстранился от него и перестал подпускать к себе мастера.       — Светлячок, не плачь, — с мольбой в голосе просит Чонгук, — иди ко мне! Прошу, дай мне хоть раз ощутить твой аромат и твоё тепло, я словно вечность не прикасался к тебе. Ты последнее время избегаешь меня, и от этого мне безумно больно.       — Я тебе не раз говорил: пока не бросишь пить, ко мне можешь не подходить. Ты вечно лезешь ко мне, когда от тебя несёт либо алкоголем, либо перегаром. Я хочу своего прежнего Чонгука. Посмотри на себя, на кого ты стал похож? Синяки под глазами, эта неприятная щетина… Ты совсем исхудал, где твои прежние мускулы? Где мой альфа? Я не узнаю тебя, и это меня пугает. Если ты продолжишь так убиваться этой скульптурой, не ценя реального меня, то, боюсь, ты останешься с ним, а я просто покину вас и всё, — Тэхён под пристальным жгучим черным взглядом делает шаги назад.       — Ты же знаешь, я никогда не отпущу тебя. Ты мой, Тэхён, и это неизменно. Неважно, что ты там хочешь, но я знаю одно: мы оба не сможем прожить друг без друга. Этому не бывать, слышишь, — Чонгук начинает повышать голос, — ты мой, только мой, Тэхён. Я не отдам тебя никому и никогда! Даже сама смерть не отберёт тебя у меня, — альфа в одно движение обрушивает всё со стола, предметы летят вниз и бьются один за другим об черный кафель.       Бутылка виски так же падает и разлетается на мелкие осколки, заставляя противную жидкость растекаться по полу, но альфа не останавливается и продолжает идти по осколкам босыми ногами. Чонгук совершенно не чувствует боли, в него словно вселился бес, и он продолжает прожигать испуганного омегу злым взглядом. Тэхён, закрыв уши руками и уперевшись спиной в стену, начинает часто дышать, мелко подрагивая всем телом. Его пугает такой Чонгук, но молчать Тэхён больше не может, ведь видеть, как любимый толкает себя в пропасть, ему не под силу.       — Ты мой, Тэхён! Только мой, — как в бреду повторяет Чонгук, его руки крепко сжаты в кулаки, и он лишь продолжает надвигаться на любимого. Лишь когда между ним и омегой осталось пару шагов, резко открывается дверь и забегает Чимин.       — Брат, что ты творишь? — младший подбегает к нему и крепко обнимает, стараясь успокоить. — Ты снова пил? Я же просил, брат. Почему ты меня не слушаешь? — возмущается Чимин.       — Тэхён, он… Он сказал, что бросит меня, как… Знает ведь, что я не могу без него… А он… — губы дрожат, по щекам текут слезы, руки всё так же плотно стиснуты, а тело мелко потряхивает то ли от боли, то ли от злости, а может и всё вместе.       — Тэхён, уйди! — приказывает младший Чон в следующую секунду. — Оставь пока брата, мне нужно его успокоить, — рычит во весь голос альфа. — Уйди!       От этого громкого голоса Тэхён вздрагивает и опускает свои руки, открывает глаза и на дрожащих ногах покидает мастерскую. Чонгук всё так же смотрит, как любимый силуэт исчезает за дверью, и альфу прорывает вновь.       — Зачем ты прогнал его? Я и так напугал своего светлячка, а тут ещё ты своим рычанием. Кто тебе дал право лезть в мои отношения? Да как ты посмел повышать на него голос, — Чонгук с силой отталкивает Чимина, этим выбираясь из его объятий.       — Чонгук, успокойся, прошу, — Чимин делает шаги к брату и старается успокоить. Преодолев расстояние, он снова обнимает старшего — Успокойся, я поговорю с Тэхёном, извинюсь за грубость и за тебя тоже. Всё объясню, и верю, он поймёт, ведь твой истинный так любит тебя, — поглаживая по спине, стараясь успокоить, — но ты должен прекратить пить. Я тебе не раз об этом говорил — ты просто убиваешь себя. Ты должен взять себя в руки, пожалуйста, брат. Родители так же беспокоятся за тебя и собираются на днях навестить вас, и пожить немного с вами. Может, это тебе поможет, брат, вернись к прежней жизни, прошу тебя. Я так скучаю по тебе, Гук~а.       Чонгук молчит, ничего не говоря, словно он попал в вакуум и лишился возможности слышать и реагировать на происходящее. Вероятно, это действие алкоголя. Чимин, успокоив брата, направляется в дом. Старший обвивает его плечи и, чуть прислоняясь к Чимину своим телом, хромая на одну ногу из-за многочисленных ран, поднимается на второй этаж, заходя в спальню. Младший укладывает альфу на кровать, медленно поднимает ноги и начинает осматривать порезы. Чонгук просто закрывает глаза и начинает погружаться в сон. Чимин, не желая тревожить брата, просто отходит от кровати и начинает искать аптечку. Через пару мгновений, найдя её, Чимин возвращается к Чонгуку и приступает к обработке ран.       Младший мажет мазью глубокие порезы и делает перевязку, надеясь, что это поможет брату. Он накрывает Чонгука тёплым одеялом и выходит из комнаты, оставляя альфу наедине со своими снами.

∞

      «Ночь… Темнота. Вокруг непроглядный туман. Он медленно окутывает альфу, обволакивая ноги и поднимаясь по телу всё выше. Чонгук хочет выбраться, но не может — невидимые верёвки сковывают движения и сжимают всё тело, будто парализуют и этим полностью обездвиживают. Чон хочет крикнуть, но у него не получается. Его пожирает жуткое ощущение того, что горло плотно сдавливает ком. Как только туман поглощает альфу полностью, отбирая последние шансы спастись, Чонгука вдруг вновь откидывает в иное место. Теперь альфа стоит посреди дороги и, поднимая взгляд, видит перед собой здание с огромными панорамными окнами. На улице стоит ночь и из-за того, что помещение освещается можно увидеть, что происходит внутри. Чонгук видит за окнами свои скульптуры и людей, что обходят каждую из них, осматривая все его творения. В руках у каждого по бокалу шампанского, люди говорят восхищённо, но разобрать слова, увы, невозможно. В этот момент Чонгук замечает среди толпы себя и видит, как его копия расхаживает по галерее, улыбаясь всем, и периодически пьёт шампанское, поглядывая на наручные часы. Чонгук, что стоит на улице, пребывает в немом шоке. Лёгкий ветер несет нотки любимого аромата, давая почувствовать такой знакомый и родной запах. Это та самая утренняя роса, которою обожает Чонгук. Он медленно вдыхает этот дивный аромат и поворачивает голову в сторону, где видит Тэхёна, бегущего по противоположной дороге к галерее. Омега останавливается напротив панорамных окон, где в здании видит своего альфу, который, уже улыбаясь ему, указывает на часы. Тэхён, лишь соединив ладони, просит прощения у него, понимая, что опоздал на выставку, которую посвятил ему Чонгук. Ким замечает, как его любимый проходит сквозь толпу и стремится к нему. В ответ на это Тэхён, кинув быстрый взгляд на светофор и увидев зелёный цвет, не смотря по сторонам, бежит через пешеходный переход, всё так же не отрывая взгляда от Чонгука. Но на половине пройденного пути неожиданно возникает машина, на высокой скорости летящая на омегу. В следующую секунду дорогой внедорожник сбивает Тэхёна, откидывая его, как тряпичную куклу, на пару метров в сторону. Чонгук хочет двинуться в его сторону, но не может: ноги совершенно не хотят слушаться. От ужаса и бессилия он начинает кричать, но в горле словно застрял ком, не давая проронить и звука. Альфа видит, как он сам, выйдя из галереи, бежит в сторону Тэхёна и опускается перед ним на колени, смотрит на тело. Руки дрожат и тянутся к нему, медленно обвивают шею, и Чонгук прижимает окровавленные тело к себе. Тэхён с трудом поднимает взгляд на любимого, тёплая кровь стекает по его вискам, он уже не чувствует ничего. Чонгук, хоть и физически находясь вдали от всего, ментально находится там. Чувствует всё… Видит всё… И на своём теле испытывает весь спектр боли…       Тэхён тянет окровавленную руку в сторону своего альфы и касается холодной щеки, стараясь стереть слезы, но не может. Тело не слушается. Оно всё больше и больше противится ему. Чонгук прижимает истинного к груди и качается на месте, не веря во всё происходящее.        — Светлячок, не оставляй меня, прошу, — Чонгук как в бреду повторяет эти слова и боится посмотреть на тело любимого.       — Любимый, я люблю тебя… Я люблю тебя больше жизни, — срываются из уст слова, и рука обессиленно падает на асфальт, в то время как омега делает свой последний вдох.       Чонгук зовёт на помощь, умоляет вызвать скорую и с силой прижимает бездыханное тело своего светлячка, не желая верить в происходящее. Резкая вспышка окунает Чонгука в воду, он больше не наблюдает за всем этим ужасом, а лишь утопает в воде. Барахтается. Тонет. Идёт ко дну. И только голос Тэхёна заставляет его проснуться».

∞

      Альфа вздрагивает и открывает глаза, начиная часто дышать. Во мраке он ищет соломинку реальности, хочет понять, что кошмар закончился и он там, где есть Тэхён. Чонгук на ощупь начинает искать любимого, но его, как всегда, нет. Он потирает переносицу и, взяв телефон с тумбочки, смотрит на время. Чёрт возьми, снова на часах 11:30 ночи. Одно и то же время, что преследует его последние три месяца. Чонгук возвращает телефон на место и начинает поиски своего омеги. Ему сейчас очень необходима близость Тэхёна, его тепло, дыхание, аромат. Альфа хочет почувствовать, что его омега рядом, что он жив.       — Светлячок, любовь моя, ты где? — выйдя из комнаты, он начинает поиск. — Прости меня, пожалуйста. Только отзовись, и я обещаю, что больше не буду пить. Дай мне обнять тебя, — Чонгук осматривает все комнаты одну за другой. Но везде пусто. Неужели Тэхён действительно бросил его и ушёл из дома? Нет… Не может быть. Чонгук не верит во всё это.       Спустившись на первый этаж, альфа видит Чимина, спящего на диване. Он подходит к нему и начинает будить.       — Чим, просыпайся, — сжимает плечо Чонгук, — где Тэхён? Я не могу его найти.       — Брат, Тэхён где-то здесь, — Чимин садится и тянет Чонгука на себя, усаживая его рядом, — давай ты лучше поспишь, а уже утром Тэхён будет рядом.       — Я не понимаю тебя, — удивился этим словам старший, — где мой омега? Неужели он меня бросил? — глаза снова наполняются слезами. — Да, он говорил… — Чонгук встаёт с места и в панике продолжает поиски, зовя любимого по имени, но отвечала ему лишь тишина.       Чимин следует за ним, в попытке догнать брата.       — Гук, давай поспим. Завтра найдём Тэхёна, сейчас уже полночь.       — Я не успокоюсь и не засну, пока не найду своего омегу, — Чонгук срывается на бег, покидает дом и, преодолев ступеньки порога, заходит в мастерскую, закрывая за собой дверь на ключ.       Альфа продолжает поиски, при свете луны его окутывает некая паника, но понять свои чувства он не может. Не найдя Тэхёна в мастерской, Чонгук устало садится на стул и тянет руку к бутылке виски. Наливает полный стакан и выпивает всё содержимое одним залпом.       — Я сглупил, этот яд стал причиной потери моей любви, — Чонгук крутит в руках пустой стакан, осматривая его рельефы при свете луны.       Чонгук продолжает пить, а после поднимает взгляд и смотрит вперёд, где из тени выходит знакомый силуэт. Альфа пару раз моргает и старается сфокусировать взгляд, замечая Тэхёна, что подходит к нему. Чонгук резко подрывается с места и хочет уже сделать шаг навстречу, но Тэхён не даёт, руками показывая, что ему надо остановиться.       — Стой, любимый, — Тэхён садится напротив альфы, — нам нужно поговорить…       — В смысле поговорить? Дай мне тебя хоть раз обнять, я словно живу один. Мне необходимо твоё тепло, — Чонгук начинает шагать и обходит стол, на что омега в ответ встаёт с места и отходит назад. Альфа ускоряется, — прекрати убегать от меня.       Чонгук догоняет Тэхёна и останавливается совсем рядом. Между ними всего каких-то пару сантиметров. Альфа протягивает руки, в следующую же секунду обнимая любимого, но… не успевает он прижаться и ощутить родное тепло, как Тэхён растворяется в воздухе. Чонгук не понимает, что происходит. Это иллюзия? Обман? Что за чертовщина? Чонгук осматривает комнату и видит Тэхёна в другом конце холла.       — Что происходит, светлячок? Что за фокусы? Иди ко мне, — Чонгук направляется к нему.       Тэхён стоит весь в слезах и опускает взгляд.       — Любимый, ты должен принять реальность, — омега поднимает заплаканные глаза и смотрит на своего альфу каким-то обречённым взглядом, выражающим вселенскую боль, — ты не можешь вечность жить иллюзиями. Ты же знаешь, что меня уже как три месяца нет рядом с тобой. Так прими эту правду и продолжи жить дальше. В тот день я умер на твоих руках.       — Нет… Нет… — Чонгук весь дрожит, тело покрывается мурашками, холод окутывает его, и кажется, будто сердце в это мгновение прекращает биться. — Ты был со мной утром. Ты просто ушёл из дома, а то, что сейчас творится — это лишь из-за выпитого алкоголя, — альфа продолжает отрицать.       — Хорошо, ты не оставил мне выбора, прости, любимый, — Тэхён в момент меняется, одежда и лицо покрываются кровью, а ссадины и раны по телу точно такие же, как Чон видел во сне. Тот же взгляд… Будто перед взором вновь оживает та страшная ночь.       Чонгука прошибает молнией, и он с грохотом падает на пол, стараясь на коленях отползти как можно дальше назад, желая сбежать от реальности.       — Это неправда, это обман… — как в бреду повторяет альфа. — Ты жив! Ты рядом! Я не терял тебя, светлячок, — хриплым голосом шепчет Чонгук. Его горло саднит, а сердце болезненно сжимается, но он старается отрицать слова любимого.       — Ты не можешь вечность существовать иллюзиями, я не хочу такой жизни для тебя, — Тэхён медленно двигается к нему.       Чонгук резко поднимается с места и пулей удаляется в сторону двери, открывая её и выбегая на улицу. Он поднимается по лестнице и входит в дом, по дороге сбивая Чимина. Чон, не обращая внимания, взбирается на второй этаж и заходит в спальню, присаживаясь на кровать и начиная рвано глотать воздух. Альфа старается успокоить бешеный ритм сердца, что готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Но это последствие явно не от бега, а скорее от истины, от реальности, той, которую Чонгук не хочет принимать. Пока альфа прикладывает руки к сердцу и пытается успокоиться, в комнату входит Чимин, тихо закрывая за собой дверь. Он делает несколько шагов к брату и садится рядом на кровать.       — Брат, ты снова вспомнил прошлое? — Чимин берёт ледяную руку родного человека и чуть сжимает её. — Ты ведь понимаешь, что это и есть реальность…       — Как долго? — без каких-либо эмоций на лице и смотря в одну точку, альфа задаёт единственный вопрос, что терзает его сознание изнутри.       — Гук, это повторяется каждую ночь на протяжение трёх месяцев, всегда один и тот же сценарий. Ты видишь сон, а как только он заканчивается, ты просыпаешься, и Тэхён рассказывает тебе правду о своей смер… — не успевает закончить, как Чонгук поворачивает голову в его сторону и резко убирает руку Чимина со своей.       — Я не сумасшедший, — Чонгук встаёт с места. — Уйди, прошу тебя… — указывает на дверь.       — У тебя парейдолия. Брат, ты должен принять истину и перестать жить иллюзиями, — Чимин встаёт с места, — прими правду и начни жизнь заново, — он обнимает альфу. — Я скучаю… Ты нужен мне.       Чонгук снова видит в углу Тэхёна, что стоит и плачет, смотря на него. Снова эта кровь, стекающая по виску. Снова та ужасная картина, что пугает его по ночам. Чон резко отходит назад, и пару раз мотнув головой, снова глядит в сторону стены и, не найдя там Тэхёна, облегченно выдыхает. В следующую секунду он резко хватает Чимина за локоть и выходит из комнаты.       — Что ты творишь, брат? Пусти, — еле успевает за Чонгуком Чимин.       Чон, так ничего и не говоря, тащит младшего по ступенькам. Открыв входную дверь, он резко выставляет Чимина на улицу. Затворяя её, он словно навсегда делает из себя пленника этого дома, ведь это то место, где он был счастлив со своим любимым. Это то место, где, обретая счастье, он чувствовал себя живым, а сейчас смерть ходит за ним по пятам, но забирать не хочет. Издевается старушка с косой, насмехается и проверяет любовь Чонгука на прочность.       — Брат, пусти, не оставайся один, дай мне помочь тебе, — умоляет Чимин, ударяя по двери, и медленно скользит вниз, понимая, что Чонгук не откроет.       — Уходи, Чимин… Оставь меня с моей болью наедине. Если бы я в тот день не провёл эту чертову выставку, может тогда мой светлячок был бы сейчас со мной. Я глуп. Я жалок. Я сам себя привёл к этому. Я сам отдал себя тьме. Я сам убил Тэхёна. Мне стоило забрать его с учебы, но нет, мне было куда важнее встретить гостей, — Чонгук касается лбом двери, и слезы наполняют глаза, начиная стекать по щекам. — Я убил свою любовь… Ради чего? Ради гребанных скульптур. Я сам, как и они, стал бездушным, моё сердце похоронено в холодной земле с Тэхёном. Разве тело живёт отдельно от души? — Чонгук ударяет по двери и быстро отходит от неё, поднимается к себе в комнату и ложится на кровать.       Чон укутывается одеялом, будто на улице зима, хотя за окном лето. Но тело дрожит от одиночества. Тот, кто мог согреть его душу, сейчас так далеко, что даже если протянуть руку, он точно убежит от него. Чонгук смотрит в окно, где видны мириады звёзд, и он знает, что среди них есть и Тэхён. Альфа знает, что его омега и в этой ночи хочет осветить его мрак маленьким светлячком.       — Я бы всё отдал, лишь бы вернуть тебя, светлячок… — Чонгук с силой сжимает подушку и орёт, лицом уткнувшись в неё и стараясь этим заглушить свою боль. Но разве это возможно?..

∞

      Чонгук не помнит, как заснул и когда… Голова трещит от боли. Альфа откидывает одеяло и садится на кровать, руками хватаясь за голову. Чон смотрит по сторонам, опускает одну руку на постель и начинает искать… а что он ищет? То тепло, что всегда согревало его холодными вечерами и пробуждало по утрам. Но этого больше нет… И впредь не будет… В этот раз его постигает истина, от которой он безуспешно сбегает на протяжении трёх месяцев. Мозг принимает реальность и не хочет впредь разрываться, тратя себя на двойную жизнь. Его правда неизменна. И, увы, она останется с ним, хочет он этого или нет.       Чонгук устало потирает свои веки и направляется к двери. Выйдя из спальни, он спускается на первый этаж и входит на кухню, где заваривает себе кофе для бодрости. Ему бы стоило что-то поесть, но аппетита совершенно нет. Альфа, допив свой кофе, идёт в мастерскую, желая отвлечь себя от внутренних душераздирающих болей. Отдавать себя этой тьме не хочется, но и не думать о Тэхёне невозможно. Скульптор усердно продолжает наводить последние штрихи в своей скульптуре. Периодически Чонгук закрывает глаза и мысленно рисует образ своего светлячка — он так хочет, чтобы это статуя стала похожа на него. Каждая черта, изгиб, улыбка… Всё должно собраться воедино и повторить его любимого. Чонгук будто хочет оживить этот камень. Его руки поистине творят чудо, и это неоднократно замечают фанаты его творчества, но сейчас оценку своей работе он даёт сам, без зрителей. Единственный, кто увидит это произведение — его сердце, что так яростно стремится к светлячку, слепо ища его и не признавая истину.       Чонгук заканчивает работу над скульптурой. Он смотрит на улицу, где уже давно стемнело. Альфа устало потирает глаза и садится за стол, тянет руки к мини бару и, взяв оттуда алкоголь, наливает себе в стакан, и вновь начинает заглушать свою боль крепким ядом.       — За тебя, светлячок мой, — подняв второй стакан, Чонгук смотрит на скульптуру Тэхёна и опустошает искомое залпом.       Чонгук не понимает, какой по счёту была выпитая им бутылка виски. Он хочет унять внутренний голос, но это слабо получается, потому что он просто не может опьянеть. Руки вновь тянутся к алкоголю, но одно неловкое движение и бутылка падает вниз, разбиваясь вдребезги. Чонгук смотрит на пол, взглядом изучает осколки и рукой тянется к одному из них. Взяв его в ладонь, он разглядывает большой осколок и острой стороной упирается в шею, однако резко начинает звонить телефон, где на экране высвечивается имя Чимина. Альфа тянет руку и сбрасывает звонок, а после бросает взгляд на время, там снова 11:30 ночи. Чонгук вспоминает то время, ту ночь, смерть Тэхёна и момент, когда он сделал последний свой вдох. Пока альфа звонил в скорую, он запомнил эти злосчастные цифры, лишившие его любимого. Острый уголок стекла больно упирается в горло, и Чонгук уже хочет продолжить начатое и завершить все эти муки, как вдали, в тени, начинают прослеживаться очертания фигуры человека. Незнакомец уверенно проходит мимо статуй и выходит на свет.       Высокий, статный, широкоплечий, красивый мужчина в чёрном костюме подходит к нему, останавливаясь по другую сторону стола, и с ухмылкой смотрит на Чонгука. Альфа чуть мотает головой, дабы оттолкнуть от себя иллюзию, что заставляет видеть то, чего на самом деле нет. Осколок чуть протыкает кожу, на что Чонгук сводит брови, но реальность от этого не меняется.       — Ты кто? И что ты тут делаешь? — не медля, задаёт вопрос Чон.       — Я тот, кто может дать тебе то, чего ты желаешь больше всего. Я тот, кто может исцелить твою душу. Я тот, кто может избавить тебя от мучений и боли, — незнакомец садится в кресло, что стоит неподалёку от стола и, закинув ногу на ногу, пристально смотрит на Чонгука. — Я очень даже одобряю твой выбор, шея — это стопроцентный вариант. Перерезав её, ты не выживешь, но это чертовски больно. На твоём месте я бы выбрал запястье, а лучше повеситься. Либо на машине врезаться во что-нибудь, хотя это не гарантирует быстрой смерти.       — Да блять, ты кто такой? — рычит Чонгук, опуская руку со стеклом на стол.       — О, да, забыл представиться, хотя ты уже мысленно узнаёшь меня — мой образ не чужд тебе, Чонгук, — он улыбается, смотрит так, будто издевается над ним. — Я — Люцифер. Я дьявол. Я нечистый. И бла-бла-бла, тому подобное. Как только вы не называете меня, но мне больше нравится Люцифер, так что можешь звать меня так. Перейду к сути: ты мне очень симпатизируешь. Некоторые твои статуи довольно неплохи и даже напоминают меня, ведь ты не раз создавал мой образ. Так что можно сказать — ты мой любимчик. Я пришёл к тебе, чтобы заключить сделку. Одно желание взамен на… — дьявол останавливается, довольно ухмыляясь.       «На мою душу…» — мысли Чонгука завершают слова Люцифера.       — Ты верно подумал, твоя душа взамен на любое желание. Но только одно, — мужчина встаёт с места и за его спиной появляются огромные чёрные крылья.       Крылья — как тёмная ночь, их перья длинные, а снизу слегла отдают остротой. Именно такую статую скульптор создавал из камня множество раз. Именно этот силуэт ему снился по ночам до того, как он встретил Тэхёна — свой самый яркий лучик света.       — Я узнал тебя. Это ты мне снился по ночам, полностью овладевая мыслями. Это ты терзал меня, изматывал, пока я не закончил сотворять твой образ из камня, — Чонгук встаёт с места и откидывает осколок на пол. — Я хочу лишь одного — верни мне моего Тэхёна. Возьми душу, возьми тело, плоть, сердце, возьми всё, что пожелаешь, только верни мне его. Мне большего не надо, прошу тебя, — слезы сами наворачиваются и губы дрожат, сердце бьётся быстрее, и надежда, что медленно покидала его, вернулась новой силой.       — Я другого ответа и не ожидал. Вы, чёртовы людишки, такие предсказуемые. Но мне это нравится: ваша неизменность, ваша глупость и моментами ваше коварство. Я исполню твоё желание, но твоя душа на веки вечные будет принадлежать мне, — в руке дьявола появляется свёрток бумаги, который он кидает на стол. — Подпиши этот договор, и твой человек придёт к тебе.       Чонгук, не задумываясь, подписывает договор и протягивает его дьяволу.       — Я не сомневался в тебе, скульптор, — Люцифер щёлкает пальцами и растворяется в воздухе.       Чонгук пытается привести мысли в порядок и осознать случившееся, анализируя каждый прошедший момент. Был ли он реален или всё это снова больная фантазия его мозга? Пока он пребывает в раздумьях, статуя Тэхёна начинает шевелиться и, откинув с себя белую простыню, делает шаг вниз. Омега чуть шатается, будто учится заново ходить, подняв голову начинает осматривать помещение, лунный свет немного режет глаза, но это не мешает Тэхёну узнать знакомый силуэт. Когда взгляд полностью сфокусируется на мужчине, что стоит у панорамных окон, где за спиной лунный свет, словно прячет от него незнакомца,но разве Тэхён не узнает любимого.       Ким невольно начинает улыбаться, узнав того, по кому так сильно скучал и не медля большими шагами стремится к мастеру, обходит стол и встаёт перед ним. Чонгук, сидя на стуле, поднимает шокированный взгляд, изучая любимого с ног до головы. Хочет понять, реален ли он или нет. Альфа резко поднимается с места и, боясь, делает пару шагов в сторону омеги. Чонгук чувствует родной аромат утренней росы и только сейчас понимает, насколько он скучал по этим дивным ноткам. Как же он скучал по этим медовым глазам, где отражением он видит абрис своего лица. В них он готов утонуть, лишь бы Тэхён вечность был рядом. Можно ли так сильно любить свою вторую половинку, что жизнь без него превращается в вечные мучения. Что мир, который прежде никак не затрагивал твои чувства, без этого комочка света ломает тебя изнутри, оставляя лишь никому невидимые шрамы. Они и сейчас украшают Чонгука изнутри, каждый раз болью напоминая о себе.       — Светлячок, это же ты? Скажи мне, любовь моя, ты реален, да? — внутри что-то медленно отпускает, а некое умиротворение внутри окутывает сердце.       — Прикоснись, любимый, — Тэхён смотрит пристально, янтарный взгляд чуть меняется, и слезы медленно наполняют глаза. — Я так скучал…       Чонгук, как статуя, стоит и совершенно не отличается от своих творений вокруг. Ресницы подрагивают, этим отгоняя слезы, что заполняют глаза и пытаются вырваться наружу, сдавая слабость своего владельца. Чонгук понимает, настолько уязвим и беззащитен перед Тэхёном. Его слабость — эти медовые глаза, хрупкое тело и такой родной взгляд, что окутывает теплом, даже не касаясь сердца. И сейчас, находясь от него на расстоянии нескольких шагов, Чонгук понимает, какая бесценная скульптура стоит перед ним. Скульптором был сам Бог, а его творения всегда совершенны, если главным ингредиентом является любовь. Чонгука поистине влечет к нему, он оковами крепко прикован к Тэхёну, но альфа и не собирается сбегать из этого пленительно-сладкого рабства. Мастер вечность готов быть узником неземного аромата омеги, что разум туманит, заставляя тело альфы биться от ломки и от недостатка своего манящего наркотика.       Чонгук, не медля, преодолевает расстояние в два шага, но останавливается лишь в паре сантиметров от желанного тела. Страх всё ещё пленит его, не давая протянуть руку, но Чонгук больше не может томить себя ожиданиями. Если альфа замедлится хоть на секунду, сердце готово будет выпрыгнуть из груди и самолично коснуться любимого, по которому сходил с ума. Чонгук тянет дрожащие руки в сторону омеги. И едва приблизившись к щеке, он понимает, как боится пойти дальше. Тэхён последние месяцы томил альфу ожиданиями, не давая прикоснуться к себе, и вот сейчас Чонгук боится, что его любимый вновь окажется простым миражом. Больной фантазией. Не более. Тэхён словно читает все его мысли и страхи, поэтому сам щекой тянется к руке любимого котёнком, и когда ладонь касается кожи, омега невольно закрывает глаза. Чонгук каждой клеточкой чувствует его тепло, тело пробивает током, а он весь покрывается приятными мурашками от долгожданной близости.       — Мой светлячок, — слезы сами рвутся наружу, Чонгук подаётся вперёд и крепко обнимает любимое тело, по которому изнемогал от тоски и боли.       Тэхён в ответ крепко обвивает тонкую талию и носиком утыкается в пахучую железу, где находится источник любимого запаха древесной смолы. Омега даёт себе волю. Волю всей той боли, тоске и страданиям, отпуская себя. Тэхён плачет, оставляют влажные следы на сильных плечах альфы. Он так безумно скучал по своему лесу, что сейчас прижимает Чонгука к себе крепче прежнего, словно хочет слиться с ним воедино, смешав запах со своей росой…       Они так идеально дополняют друг друга.       Лес и утренняя роса неделимы.       — Я так скучал… Светлячок, я сходил с ума, когда вспоминал тебя, тот день и весь пережитый ужас. Но чертова голова хотела уберечь меня, рисуя твой образ. Однако я раскусил его. Без твоего тепла и прикосновений — всё мираж. Я понял это, когда мой разум рьяно запрещал к тебе притрагиваться. Прости меня за тот день. Прости, что не забрал тебя. Прости, что не уберёг, что не защитил, — Чонгук целует мягкие блондинистые волосы, носом дышит чаще, и медленно спускается к уху. Целует, чуть прикусывает мочку и слегка рычит: — Я люблю тебя, безмерно и до самого конца, — альфа утыкается носом в пахучую железу и осыпает поцелуями бархатную шею, заставляя хрупкое тело омеги дрожать в своих цепких руках.       — Я люблю тебя… Очень люблю, мой альфа, — дрожащим голосом повторяет Тэхён, а обвивая шею, старается не упасть, так как ноги совершенно не слушают его. Все тело омеги дрожит от этих долгожданных прикосновений.       Чонгук руками очерчивает тонкую талию, не торопясь поглаживает любимое тело, чтобы, как в первый раз, изучить каждый изгиб желанного омеги, вспомнить былое и насладиться любимым в полной мере. Когда ладони нежно обхватывают сочные ягодицы, Тэхён томно стонет. Чонгук чуть сжимает половинки в руках, а после, подняв любимую ношу, усаживает омегу на большой стол. Тэхён отстраняется от крепкой шеи альфы, и их взгляды встречаются. Омега смотрит в омут янтарных глаз, словно встречает в них свою галактику, о которую хочется разбиться и затеряться.       Чонгук его Вселенная…       — Я до последнего вздоха буду любить лишь тебя, — шепчет Чонгук, смотря на омегу снизу верх. — Ты причина биения моего сердца. Ты мой личный скульптор, что посмел воссоздать моё сердце из камня. В тебе царит моя жизнь, и именно ты — мой источник любви. Я больше не хочу жить без тебя. Это адские муки. Не оставляй ме… — не успевает договорить, как указательный палец накрывает пухлые губы, не давая проронить больше и слова.       — Я знаю, любовь моя. Не смей говорить о разлуке, ведь я сейчас здесь. Я с тобой, и я хочу наверстать всё упущенное, восполнить свои запасы любви, что опустошились в твоё отсутствие. — Тэхён руками проходит по любимым чертам лица, будто вновь рисует своего ненаглядного в сердце. Он хочет запечатлеть его на веки в своей памяти. — Люблю до бесконечности, — признания похлеще любых седативных воздействуют на ослабленное сердце альфы, и Тэхён касается дрожащих губ Чонгука своими, начиная целовать.       Чонгук и сам не медлит, берёт инициативу в свои руки, продолжает целовать, языком чуть давит на тонкие губы и входит в рот любимого, начиная проходить по нёбу и касаться языка омеги. Тэхён пускает руки в чёрные пряди на затылке и прижимает к себе сильнее, желая слиться с ним воедино, связать два сердца на веки вечные. Альфа перемещает руки с двух половинок и тянет ладони к паху Тэхёна, где через плотную ткань брюк чувствует бугорок. Чонгук опускает губы и лижет кадык, щеки, и губами касается бархатной шеи, лижет пахучую железу, слегка царапает её клыками. Тэхён совсем теряется от таких родных и до боли знакомых ласк. Чонгук быстро справляется с пуговицей на брюках, приспуская их вместе с бельём.       — Люблю… Люблю, мой светлячок, — как в бреду твердит Чонгук.       — М-м-м, я тоже… Я тоже, любовь моя, только не останавливайся, прошу, — мольбой просит его омега.       Чонгук обхватывает член, начинающий твердеть, и ладонью сжимает горячую плоть, проводя по ней и вырывая из уст омеги протяжный стон.       — Да… Да… Да, любовь моя… Я так скучал по твоим ласкам, я хочу принадлежать лишь тебе, — откинув голову назад, со слезами на глазах умоляет альфу Тэхён.       — Ты мой, светлячок, — оторвавшись от любимой шеи, которая дорожками осыпана следами от его губ, шепчет Чонгук       Чонгук поднимает край футболки и, сняв её, отбрасывает на пол. Приблизившись к соскам, он начинает их лизать, сосать и слегка прикусывать. Целует плоский живот и, добравшись до твёрдой плоти, начинает медленно засасывать чувствительную головку, продолжая вбирать полностью всю длину. Тэхён сильнее сжимает руки на затылке и стонет во весь голос, шире раздвигая ноги. Эта долгожданная близость обоих сводит с ума. Тела истосковались по ласкам друг друга настолько, что малейшее касание вызывает целую бурю эмоций.       — Боже… Да, любовь моя, — хнычет омега, рефлекторно толкаясь вперед, хочется глубже проникнуть в горячий рот альфы.       Чонгук чувствует, как член истинного пульсирует во рту и резко отпускает его, на что получает недовольный рык из уст Тэхёна. Но это лишь забавляет, заставляя возбуждение течь по венам.       — Не так быстро, светлячок, — альфа стягивает брюки с омеги и отбрасывает их на пол, пока глаза хищно изучают идеальное тело. — Ты прекрасен, любимый… Ты моё совершенство… Блаженство… Моё желанное чудо, — Чонгук быстро избавляется от оставшейся одежды, не желая томить своего омегу, и резко скидывает всё с большого стола.       Тэхён удобнее располагается на столе, широко раздвинув ноги, и смотрит на Чонгука, изучая давно забытые черты и рельефы. Каждую родинку, изгиб, мускулы, совершенное тело, что напоминает прекрасного Апполлона.       — Моё совершенство, — глубоко дыша, в предвкушении говорит омега.       Чонгук отходит на пару шагов и, открыв тумбочку, осматривает её в поисках смазки. Но её, увы, нет. Последние месяцы Тэхёна не было в его жизни и в мастерской, но он находит эфирное масло чайного дерева, которое всегда покупал омега. Он очень любил этот запах и во время работы с Чонгуком открывал бутылочку, чтобы холл заполнялся приятным ароматом. Альфа берёт один флакончик и возвращается к любимому.       — Сегодня мой светлячок будет чайным деревом, — Чон выливает прозрачную жидкость на пальцы и касается колечка, что уже влажное от смазки. Может этого и хватило бы для проникновения, но больно делать совершенно не хотелось.       Чонгук медленно пропускает один палец в узкую дырочку и сам забирается на стол. Он полностью уверен, что стол выдержит их обоих, потому что альфа изготовил его на заказ, зная, как омега любит его мастерскую, и они не раз ранее утешали друг друга на этой поверхности. Чон начинает целовать, этим ловя стоны любимого, омега прогибается в спине, раздвигая ноги ещё шире. Чонгук старательно разрабатывает желанный вход, раздвигая уже двумя пальцами гладкие стенки. Тэхён руками вцепился в его спину и ногтями царапает вспотевшую кожу — сам не понимает, что делает, но его изнутри переполняют эмоции. Всё так сладко, что хочется лишь продолжения, а древесная смола заполняет лёгкие, заменяя кислород своим запахом.       — Я больше не могу, — мычит Тэхён, смазка стекает по ягодицам, капая на стол. — Прошу, не томи, любовь моя, — умоляюще смотрит затуманенным взглядом.       Чонгук, добавляя масла на ладонь, обильно растирает жидкость по члену, который и так уже весь в предэякуляте. Альфа устраивается между разведённых ног, головкой упираясь в колечко. Тэхён поднимает голову и смотрит вниз, ему не хочется упустить такой долгожданный момент. Чонгук медленно начинает входить, пуская горячую головку члена в узкое нутро, что моментом сжимает его возбужденный орган изнутри.       — Светлячок мой, тебе не больно? — войдя до конца, начинает переживать альфа.       Тэхён, лишь помотав головой, притягивает его к себе для поцелуя. Чонгук вновь возобновляет свои плавные толчки, теряясь от долгожданного тепла, что окутывает его изнутри. Он так любит аромат утренней росы, что готов вечность утопать в ней. Альфа отпускает желанные губы, когда омега, обвив ногами его талию, больно нажимает на поясницу, этим плотнее прижимая к себе. Чонгук упирается руками в стол и чуть приподнимается, чтобы не давить на любимого. После, почти не выходя из Тэхёна, начинает свои быстрые толчки, что ускоряются с каждым стоном, с каждым тяжёлым вдохом омеги. Альфа головкой давит на простату, доставляя неземное удовольствие светлячку. Чонгук всегда наслаждался этой картиной, всегда восхищался Тэхёном, его отзывчивостью и тем, как он отдавался истинному до последней капли, доказывая свою любовь.       — Ты само совершенство, светлячок, — Чонгук продолжает толкаться, его клыки еще больше увеличиваются от поступающего наслаждения. — Мой Тэ, ты навеки мой, — альфа чувствует, как член омеги дергается между их телами. — Мой светлячок, люблю до бесконечности, — проронив эти признания, он протыкает место метки, пуская свой запах внутрь любимого и сплетая два аромата воедино, создавая идеальный тандем влюбленных.       — Твой… Ты мой навеки, — утверждает Тэхён, выгибаясь в спине и прижимая своего альфу к своему плечу. — Не останавливайся, любимый, — просит омега, бурно кончая и пачкая их животы спермой. Тело мелко содрогается, а крик и стон срываются из прекрасных уст Тэхёна.       Чонгук продолжает после оргазма толкаться в истинного, этим растягивая удовольствие омеги ещё больше. Клыками всё так же метит Тэхёна и делает последние глубокие толчки, когда, отпустив место метки, с рыком на устах кончает в любимого, заполняя узкие стенки, что продолжают сжимать его член изнутри.       — Мой, — рыча, альфа продолжает с узлом двигаться в Тэхёне и языком зализывает место метки, этим уменьшая боль.       Тэхён обессиленно гладит своего зверя по голове, убирая взмокшие от пота пряди. Узел увеличивается и давит на простату, пуская табун мурашек по всему телу. Обоих накрывает эйфория, чувство принадлежности друг другу, и это неизменно. Сама смерть отступила перед ними, и впредь никто перед ними не встанет. Их любовь сильна, и они доказали это всей вселенной.       — Ты моя жизнь, Тэхён, — Чонгук оставляет россыпь нежных поцелуев на лице омеги. Когда узел спадает, альфа бережно выходит из истинного, стараясь не тревожить расслабленное тело.       Чонгук ложится рядом и, достав телефон, что лежит недалеко от них, смотрит на время, где на экране всё так же показывает 11:30 ночи. Однако ему казалось, будто прошло уже достаточно много времени. Хотя это неважно. Главное, что Тэхён здесь, рядом с ним. Пусть целый мир подождёт, пока влюблённые находятся вместе и наслаждаются мгновениями, что упустили за эти месяцы.       Тэхён укладывает голову на груди, где бьется сердце альфы, и, закрыв глаза, слушает самую любимую мелодию в своей жизни, а именно: ритм пульса родного ему человека.       — Люблю тебя до бесконечности, — целуя в висок, повторяет Чонгук. — Я как мотылёк тянусь к твоему свету, любимый…       — Пусть вселенная подождёт, пока ты со мной. Никто не посмеет забрать тебя у меня. На веки вечные ты мой, — Тэхён сам тянется к губам и целует любимого. — Мне чужды райские небеса, если там нет тебя, любовь моя…

∞

      Телефон Чимина, не прекращая, трезвонит с самого утра. Альфа и сам не может вспомнить, когда успел заснуть на диване в своем зале. Чимин, кое-как открыв глаза, тянется к карману и сонно, не смотря на абонента, отвечает на звонок:       — Здравствуйте, вы, Чон Чимин?       — Да, это я! Вы кто? — удивляется Чимин незнакомому голосу по ту сторону линии.       — Я офицер полиции, Пак Богом. Чон Чонгук, ваш брат?       Чимин вздрагивает от произнесённого вопроса, внутри всё сжимается, и холод противными мурашками расходится по всему телу.       — Чон Чонгук, ваш брат, сэр? — повторяет офицер.       — Да… — сглотнув ком в горле, отвечает Чимин.       — Вы можете приехать в мастерскую вашего брата? К нам поступил вызов от его соседа, где он заявил, что не может достучаться до скульптора. Когда мы приехали, то действительно не могли войти внутрь, и нам пришлось взломать дверь. Мы нашли вашего брата внутри холла с перерезанным горлом от осколка разбитой бутылки, а рядом была окровавленная статуя. По предварительному заключению, следствие установило, что примерное время смерти — 11:30 ночи. Можете приехать и опознать тело?