Новая кассета

— Всё-таки пришёл? — Ага... — Тебе грустно? — Большая горячая ладонь ложится на плечо Хана. Кошачий отец заботится не только о кошках, но и о младших братьях, не забывая старика Чана, который всё же на год другой старше его самого. А если речь заходит о маленьком Джисоне, сердце хмурого и грозного старшего всё сжимается от волнения и обливается не кровью, а их любимым энергетиком, который они берут на двоих и пьют, сидя в старенькой квартире Ли. — Нет, она была отвратительной матерью. — Глаза Хана выражают спокойствие и слегка умиротворённую печаль, когда он смотрит на надгробие женщины, которая издевалась над ним долгие восемнадцать лет. — Тогда пойдём. — Старший тянет руку и косо улыбается. — Куда? — Отец отправил немного денег и сначала я купил корма кошкам, а потом продуктов, так что ребята уже готовят ужин на всех. — Постой, Минхо-хён. — Чего такое? И его губы сами встречают свои полные противоположности, когда маленький Хан крепко и неумело прижимается к нему, привстав на носочки и схватив старшего за воротник старой ветровки. Тучи безжалостно становятся прямо над ними и начинается мелкий дождь, когда Джисон почти не дыша отодвигается и заглядывает старшему в глаза. Минхо с интересом и полуулыбкой рассматривает губы противоположные своим и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на замёрзшей шее младшего. Горячая ладонь обхватывает чужую и они идут к грязной шиномонтажке, где Ёнбок уже приготовил свой фирменный десерт, Чонин и Сынмин подпевают радио, Хёнджин танцует на кухне, нарезая салаты, а Чанбин и Чан собирают большой и старый стол. Скоро они вкусно поужинают, потом пойдут кормить кошек, провожать закат и встречать рассвет своими противоположностями.