Дьявольское отродье

— Я жил и живу с тобой более нескольких веков, мне удаётся контролировать тебя даже когда я... — случайная заминка едва не сбила его с мысли, но, под хитрую улыбку во тьме, напоминающую Чеширского кота из давних сказок, он нашел подходящую замену чуть не сорвавшимся с его уст слов. — Не в самом лучшем состоянии. Но ты до сих пор питаешь надежды, что сможешь завладеть моим телом и разумом? — Не просто питаю надежды или верю. Я знаю, что такое когда-нибудь да и произойдёт, мой друг. Такое уже произошло в самом начале нашего пути, знаешь же, я способен завладеть тобой полностью. Как бы ты не воротил носом и не пытался это отрицать, это факт и вопрос времени. Понимаешь, ты уже мой. — с каждым предложением пространство для Найтмера становилось меньше. Его заперли с паразитом в одной голове. Паразитом, который незамысловатыми действиями и словами медленно уничтожал его. Собственная аура ударила в голову, вызвав нарастающую мигрень, а за ней последовало глубокое дыхание, ведь дышать через окутанную тьмой грудь не так легко. Когда тень продолжил играть на нервах, по спине пробежал холодок. — Просто ты ещё не встретился с той проблемой, от которой ты ослабнешь в достаточной мере, дабы я сорвался с цепи и превратил всё в твоей жизни во тьму. — голос резко затих, чем насторожил монстра в кровати. — Или, может... — свет лазурного зрачка пропал в ту же секунду, как ужас замолк. Наверное, собеседник, — совсем не желанный собеседник, — прикрыл глаз и решил оставить чужой разум на эту ночь. Именно так хотелось думать. Но Хранителя терзали смутные чувства: тень всё ещё тут, он не видел её, но ощущал чужое присутствие наравне с седьмым чувством. И это не давало покоя. На дворе глубокая ночь, рядом тихо сопит подчинённый, подталкивает на то, чтобы послать всё к чертям и самому наконец уснуть. Кажется он подзатянул с книгой... Пора заканчивать читать по ночам. Не успел Найт облегчённо вздохнуть и прикрыть глаза, как увидел черный быстро пробежавший силуэт под окном. Отдаленно понимая, что это не мог быть никто инной, как негатив, — ведь уловить чужие эмоции он не мог, — дух не подаёт виду, ложится удобней, натягивает одеяло по самое горло, но закрыть глаза так и не решается. Он ждал подвох, боялся неизвестного, ему было просто жизненно необходимо видеть, что с ним собираются сделать! И только стоило подумать об этом, как силуэт вновь появился. За считаные секунды он взметнулся вверх, клуб густого дыма отчётливо виднелся на фоне светлого неба в окне, Найтмер только собрался с силами шикнуть на проказника, ругая за, пока ещё, не совершенную пакость, но Кошмар уже оказался совсем близко, сталкиваясь с его лицом и грудью иллюзорным толчком, тем самым заставляя вздрогнуть всем телом, напрячься, а за тем обмякнуть, глупо осознав, что никакой опасности нет, а его развели как ребенка. Как на зло, именно сейчас спящему рядом монстру понадобилось сменить позу. Он перевернулся и лег на подставленное предплечье недовольно ворчащего что-то под нос Найта. А у того, буквально по щелчку пальца, когда со стороны тень залился хохотом, окончательно исчезла искра надежды на то, что прилипала отстанет. — Я мог бы наигранно банально сказать, что твоя погибель во мне, но давай будем реалистами. Ты не задумывался, но... Может, ты уже встретил то, что тебя когда-нибудь погубит. Вернее не что, а кто. Как на счёт него? Что думаешь? — свет глаза метнулся к лежавшему рядом парню. Найт посмотрел на белую макушку и приобнял Кросса, рыкнув на вальяжно навалившийся на мечника силуэт. Ему было не до конца понятно, к чему клонил Кошмар, но спрашивать и уточнять что либо не хотел, тот так и ждёт, чтобы заболтать и задурить его. — Личное пространство, не слышал о таком? — язвительно пытался отогнать от себя кошмарного Найт. — От меня не избавиться. — Заткнись уже и дай отдохнуть. — безысходно вздыхая и прижавшись к мечнику плотней, уставший задумался о том, стоит ли пытаться отгонять тень радикальными методами. Ему никогда не удавалось избавиться от него на долгий срок, но попытки он не прекращал скорей из своей упёртости. — До утра ещё полно времени. Мы можем поговорить по душам. И мне интересно знать, что ты нашел в этом мышонке. — Впустить тебя в свою душу и рассказывать о том, что тебя не касается? Надеюсь, ты не серьёзно. — утомленный поправил одеяло, бережно подгибая края так, чтобы холод не просочился меж тёплыми телами. — Шёл бы ты к чёрту. Кошмар вновь утих. Наконец, Найтмер мог расслабиться и почувствовать то умиротворение, создавшееся в атмосфере уюта рядом с Кроссом. В подобии объятий, он обвил руками тело рядом с собой. Тот тихо сопел в грудь и, исходя из палитры эмоций, был на редкость счастлив уснуть в компании негатива. Сказалось ли на обоих монстрах то, что они не могли всю неделю провести время вместе из за остальных ребят, занятости Найта, неотложных разведок Кросса по вселенным и прочие проблемы — несомненно сказалось. Миниатюрная ладонь, неосознанно для хозяина, продолжала поглаживать крупные кости спины мечника. Им предстоит наверстать упущенное и не один из них не упустит возможность украсть время друг друга. У ночи начали появлятся идеи, куда он бы хотел отвести монохромного, чтобы провести время вместе. В голове крутились навязчивые мысли прогуляться по другим вселенным, там, где его команда не побеспокоит их, а дела отойдут на второй план. Глаза походили на звёздное небо, стоило ночному задуматься о столь желанном дне. Главное когда-нибудь воплотить его в реальность. — Ух, этот гаденький приторный вкус... — на лице красовалась улыбка, но в голосе читалось явное отвращение. — Что ты уже себе надумал? Что-то связанное с этой мышью? Ох, кошмарный точно знал, как напарник до скрежета зубов ненавидел, когда кто-то, кроме его самого, называл Кросса мышонком, особенно в грубой форме. Киллеру, за пару таких высказываний, не хило так прилетело по черепушке однажды. Эту кличку придумал именно Найтмер, это было его личное особенное обращение к возлюбленному... Слыша обращение «мышонок» от кого-то другого к Кроссу, у ночного возникало ощущение, будто из рук, даже из самой души вырвали что-то особенное, принадлежашее только ему. И то, что это было связано с единственным существом, которого Найтмер принимал самым глубоким тёмным уголком души, усиливало гнев в десятки раз. Тень получил то, что хотел: Найтмер едва ли не рычал от возмущения, а глаз аж дёрнулся со злости. И пока Кошмар посмеивался и лыбился, как оскалившийся чеширский кот, скелет сдерживался, сделал пару глубоких вдохов, успокаиваясь, чтобы не начать говорить в голос и не разбудить этим мечника. — Что с выражением лица? Дружище, не уж то ты обиделся? — имитируя волнение за напарника, тень отдалилась от него, будто боясь ранить. Но через пару секунд смешок вырвался сам собой. Он устроился, вернее было сказать бесцеремонно улёгся на Найтмере, кладя голову себе на руки и поглядывая на Кросса, продолжил сгущать тяжёлую ауру вокруг. — Да ну, это ведь просто какая-то кличка. Не будешь же ты, как ребёнок дуться на меня. — Обижаться на тебя? — перефразировал Найт и возмущённо хмыкнул. — Слишком много чести. — Чудесно! Тогда я продолжу называть его мышью. — не давая напарнику слова, он сделал задумчивый вид и внимательно осмотрел Кросса. — Ему бы больше подошла ассоциация с крысой. Подлизался к самому принцу негатива! — наигранно взялся за голову кошмарный. — Что же он такое задумал и когда предаст... Так долго и упорно терпел тебя, не ради какой-то любви же. Я каждый день жду, когда он воплотит свои грязные планы в жизнь, и когда мы сможем порвать его надежду на кусочки. — он посмотрел в чужие глаза, которые в недоумении бегали по его лицу. Как само собой, спокойно, возможно немного обречённо продолжил. — Не стоило бы привязываться к нему, он ведь просто ближайший способ удовлетворить твоё потребство в негативе, а ты... — кошмарный вздохнул. — Какой же ты ужасный хранитель. А эта крыса вообще- — Он не мышь и не крыса! И ты не продолжишь, иначе я... — перебил, сквозь зубы в пол голоса рыча на улыбчивого Кошмара, игнорируя всё остальное сказанное демоном, но не смог сказать ничего дальше. Он хотел пригрозить чем-то серьезным, но что он мог сделать демону в голове? — Что-что? Не слышу. Ничего не можешь сказать? Ха, я не удивлен. — тьма исподлобья взглянул в чужое лицо, самодовльно лыбясь. Он резко метнулся за спину, спиралью оборачивая собеседника. Не успело пройти и трёх секунд, как скелетное тело пленила тьма, и силуэт страшного лица смотрел на него сверху вниз, забирая на себя всё внимание. — Ты ничего не можешь сделать против меня! Я твоё проклятье, я это ты! Чтобы ты не пытался сделать, от меня не избавится, я буду с тобой вечность! — он сжал скелетное тело плотней, стараясь опрокинуть на спину. — Прими меня, хватит сопротивляться, прояви свою тёмную сторону во всей красе, Найтмер. Настоящий ты уничтожит любых потенциальных обидчиков, избавится от боли, от многострадальных мыслей... Тебе никто не будет нужен для счастья, лишь негатив. Не заботясь о всём подряд, жизнь станет легче. Ты не понимаешь, но я пытаюсь помочь, чтобы тебе было лучше. — Ты хочешь сделать лучше лишь себе, не ври! — голос не дрогнул, был уверенным и стойким, только вот сердце колотилось со скоростью падающих звёзд и онемевшее тело не прибавляло сил в сопротивлении. Он позволил страху проникнуть в душу и теперь он должен был бороться двойными силами, чтобы не потерять рассудок, не потерять всё дорогое, свою команду, свою, пусть и сомнительную для хранителя негатива, но любовь. Силы отдаться на свою защиту без остатка, хотя бы ради того, чтобы не потерять себя... Но сила Кошмара и близко не стоит с его. Найтмер слабей. — Ты устал. Позволь взять всю работу на себя, не мучайся, не мучай других своими проблемами. Вот оно! Напарник стал уязвим, он чувствовал это. Тьма сгустилась вокруг до предела, затуманила чужой взор, оставляя возможность видеть лишь себя, лишь лицо Кошмара. Вокруг воцарилась тишина, даже стук часов пропал, а хранитель чувствовал как биение сердце постепенно ускоряется. Оно начало сводить с ума, а на него накатываться паника... В то же время, Кошмар, резко ставший больно добрым и заботливым, не внушал доверия. Даже когда его тон перестал быть язвящим, он будто перестал нести в словах до горечи неприятный подтекст, он начал звучать искренне, заботливо... Это тоже казалось обманом. Но каким сладким обманом... — Всё будет хорошо, прими это... — тьма окончательно окутала Найтмера в своих объятиях, прикрывая глаза и растекаясь в блаженной улыбке, больше напоминающий оскал безумца. Может кошмарный прав? Пока тьма медленно оплетала его кости под одеждой, Найтмер почувствовал что-то... Родное? Своё... Будто всё возвращалось на свои места. Он неспеша успокаивался, уже не чувствовался тот страх, который был изначально. Дыхание нормализовалось и его даже перестало трясти. А всего-то стоило прекратить сопротивляться собственной силе и страдания начали покидать его. И ведь так правда должно быть. Он — Хранитель негатива, принц тьмы, кошмаров. Может раньше он был никудышных хранителем из-за того, что не признавал свою силу? У Дрима всегда всё получалось, всё было просто. Вдруг виной тому мог быть не только факт того, что он хранит лишь добро, ведь он принимал свою силу, был рад быть тем, кем он есть... Найтмер никогда не мог быть таким же жизнерадостным, винил свои силы, хотел отречься, но не мог, нельзя... Это его сила, хоть и ужасная сила. Ужасная — как минимум по мнению огромного количества всех живых существ. Его ненавидели раньше, ненавидят сейчас и будут ненавидеть. Найтмер не сможет добиться признания или обычного хорошего слова в свою сторону в плоть до того момента, пока вселенная не решит снисходительно признать, что негатив нужен не только для равновесия. "Если бы чувствовали только хорошие чувства, то мы никогда бы не ценили добро." — как же ночь ненавидел подобные выражения. Как бы кто не пытался выставить негатив нужным, это звучало ущербно и жирным почерком выделяло ценность позитива. Найтмер продолжал стойко стоять на своём, сколько бы ненавидел происходящее с ним из-за врождённой силы и судьбы. Мысль дать слабину была столь соблазнительной. Просто возьми да отдайся Кошмару, делов то... Ночной уже подпустил его слишком близко, возможно, если бы он позволил тьме окончательно поселиться в его теле, в вполне спокойной атмосфере, — как бы странно это конечно не звучало, — то они могли бы договорится, кто знает. Но из-за одной мысли, ну и упрямства тоже, дух всё равно не хотел, чтобы нечто в роде Кошмара стало одним целым с ним и угробило его многолетние труды! Аж противо. Он не опуститься до такого, нет уж! — Моя проблема это ты. — сквозь зубы прошипел ночь, наконец выпрямляясь, грозно посмотрел и оттолкнул от себя тень, а после четко продолжил, — Пошел вон! — Нет! — грубо завопил ужас и в чужом черепе начали появлятся десятки голосов, и все, как один были похожи на голос Кошмара и его. Они твердили какой Найтмер бесполезный хранитель, ужасный брат и командир, как он всё напоминало об ужасных вещах из прошлого и настоящего, вынуждая ночного загонять самого себя в пучину тьмы. А сама тьма недовольно рыкнул, выпрямился не отпуская из звериной хватки чужие плечи. — Видел создатель я хотел по-хорошему. Почему ты никак не поймёшь, что со мной, ты бы мог стать лучшей версией себя, идиот! Хватит сопротивляться, мелкий упёртый кусок мусора, ты не устал быть тряпкой?! Снова хочешь превратить себя в того жалкого хранителя, который и слова не может сказать в свою защиту и лишь делает то, что ему велят? Ответь мне! — в бешенстве Кошмар схватился за чужое лицо, чтобы не позволить портившему их жизнь наглецу отвести взгляд. Долго накопленный гнев рвался, опаляя всю тёмную сущность свирепым беспощадным пожаром. Он и не помнит, как долго держался, чтобы не сорваться и не испортить долго державшуюся на лице маску дружелюбия перед, как он решил называть Найтмера — напарником. Глупый идиот не принимал его, хамил, язвил, ставил себя на десятки ступеней выше, а Кошмар терпел. Он, как последняя шавка, словно раб, склонивший голову перед хозяином, с презрением в душе и безразличием на лице соглашался, потакал и прислуживал своему господину, едва ли бросаясь оскорблениями и упрёками. Но вот, пришло время что-то менять. Театр подзатянулся. Хранитель сделал огромную ошибку, жаль что понимать он это начал только сейчас. Сколько трудов и усилий стоило сдерживаться, сколько времени он тратил на то, чтобы не потерять себя в омуте негативных сил, и всё ради чего? Возжелав заботы и добра к себе, позволяя корням ревности и сомнений разрастись, он поддался грёбаному демону-искусителю... Попав в объятья тьмы, одному выбраться из них было уже невозможно, теперь он мог лишь оттягивать неизбежное сопротивлением. Возможно, если бы он прикладывал больше усилий, ничего бы и не произошло. — Мне так нравится смотреть на твои попытки сопротивления. — всё продолжал глумиться Кошмар. Пока один радостно что-то планировал и болтал сам с собой, второй сосредоточенно пытался успокоиться, игнорируя боль в костях. Его словно избили и тело покрылось бесчисленными синяками, на которые, стоит только дыхнуть и ты уже хватаешься за больное место, пытаясь не материть всё на свете. В добавок ко всему, негатив делал своё дело — сочился из любого шрама, при этом создавая распирающее ощущение, будто кости вот-вот, не выдержав напора взорвутся... Или это было больное воображение Найтмера, или он действительно мог услышать рычание зверя от безумца. Пока его лазурный глаз постепенно приобретал всё более яркий оттенок, в то же время чужие фиолетовые огни стремительно угасали, теряя цвет. Даже заливаясь негативом, терпя физическую и моральную боль, ночной отчётливо ощущал искры эмоций Кошмара, которые чувствовались так, словно они принадлежали ему самому... Но Найтмер точно знал, что это были не его эмоции. Страхи, обиды, переживания и гнев былых времён превратились в это. Они разжигают несоизмеримый ни с чем костер, ему нельзя поддаваться, как бы не хотелось, как бы боль внутри не рвалась наружу — нельзя. — Сколько всего я хотел сделать пока был твоей тенью, если бы ты только знал. — напрямую поделился своими чувствами кошмарный, наконец почувствовав, как сердце дало первые удары в грудине. Ещё несколько минут, и тело, власть, сотни тысяч миров будут его! Перед ним склонится всё живое, страх окутает всю мультивселенную и он отомстит всем, кто предпочитал тьме свет, кто презирал и отвергал её. Прекращая оглядывать почти что материальные руки из черной негативной массы, он окинул бывшего хранителя высокомерным леденящим взглядом. — Ты жалкий хранитель, Найтмер. Поддался собственной силе... Не выдержал напор. — послушав сжатые стоны и кряхтения, тьма как-то обречённо вздохнул и продолжил пялить с высока на жалкий комочек. — Ладно, мне грех жаловаться. Давно пора показать тебе всю силу которую ты хранишь. Мою силу. В ответ ни слова. Найтмер продолжал корчиться от боли, противиться негативу внутри, хватать собственные кости через одежду, чтобы остановить сочащийся из, не только старых, но и из свежих ран густые подтёки черной жидкости. Негатив начал заливать простыни и, сколько не старайся, он продолжала стремительно овладевать Найтмером. Особо болезненный момент настал тогда, когда фиолетовый глаз потух и из глазницы начали течь не слёзы, а обжигающая тьма. Помилуй его создатель, как же хотелось самому накинуться на Кошмара, прикончить и больше никогда не видеть, но как на зло, пока он не материальный, об убийстве можно только мечтать. Единственный возможный способ убить Кошмара, это со смертью и Найтмера, путём склона вселенных к позитивной стороне. И не факт, что даже тогда он и кошмарный исчезнут, а не останутся ослабленными мучаться до тех пор, пока баланс не восстановиться. Дрим, как бы не старался, не смог бы удерживать равновесие. Его сила заключается в позитиве, силе добра, радости... Он несёт лишь хорошее, и даже если его разозлить, вокруг будет витать позитивная аура, из-за которой любой, — ну или почти любой, — будет чувствовать себя счастливым и бодрым. С этим сравниться лишь кружка крепкого кофе. Отличие лишь в том, что оно не даст тот поддельный эффект счастья, но наркотическая добавка в подарок это исправит. Кошмар каким-то невиданным образом, по ощущениям духа, уловил ключевую фигуру в голове и запел по новой: — Ох, первым делом наведаюсь к Дриму. Вы давно с ним не виделись, да? Думаю он будет вне себя от радости! — кошмарный бросил взгляд в сторону спящего монстра. Ох, ну нельзя же пройти мимо того, кто находится прямо под носом! — Стоит сначала развлечься с ним. Дрим может и подождать, ему не привыкать. — тьма хитро ухмыльнулся, проскальзывая хищным взглядом по крупному телу, только чтобы вызвать соответствующую реакцию у Хранителя, а может и не только. Когда ещё он сможет вот так безнаказанно поиздеваться над Найтмером за счёт Кросса? До ночного запоздало дошло о ком шла речь. Когда он всё таки вспомнил, что в кровати лежит не он один, в груди полыхнула ярость. Он не посмеет! — Хватит! — грозно выкрикнул дух собравшись с силами, вкладывая в голос всю злость и возмущение. Найтмер со всей серьёзностью рыкнул и даже пнул Кошмара. Так его! Он не опустит руки, особенно, если есть за что, а точнее ЗА КОГО бороться... Достойный волнения отпор стал неожиданностью. Тьма искренне удивился — откуда у потенциального смертника нашлись силы дать отпор?! С одной стороны похвально, что тот держится до конца, но, увы и ах, кошмарному чужое сопротивление не то что не выгодно, оно мешает нормально существовать! Раз негатив страдает в тени своего же Хранителя, то почему он не может мстить тому, кто упорно игнорирует свою суть, предназначенные задачи и отвергает свою силу! — Почему Я должен слушать тебя?— темнота обвилась вокруг белого горла, опасно сгущаясь. Иллюзорное давление дало свой эффект: яростно что-то пискнувший дух замолк, с глазами по пять копеек схватился за горло, в обречённой на провал попытке избавиться от дымка на шее. Кряхтя, он втягивал крупицы воздуха, извивался, дёргался и делал всё что только возможно, чтобы скинуть с себя негативного. А тот то — доволен не хуже плотно накормленного кота. Для Кошмара, задыхающийся и панически напуганный дух стал словно долго желанным глотком свежего воздуха. Кажется, на долю мгновенья, негатив почувствовал себя живым... Силуэт темного тела продрог, вся сущность тьмы почувствовала молнией пролетевшие судороги удовольствия. Улыбка блаженства не сходила с лица, он смотрел на завораживающую картину, упивался каждой секундой, пока всё же не пришлось отпустить тонкую шею. Ему не нужно, чтобы Найтмер заподозрил неладное. Он и так подарил безумцу не с чем не сравнимые ощущения. Но, доведя Кошмара до исступления, все ощущения иссякли. Конечно обидно, ведь после такого долгого заточения, ощущать какое-никакое очертание тела и живые эмоции было не хуже дозы амфетамина, а терять его было досадно. Это навевало обидой и лёгким, по меркам Кошмара, раздражением. Но всему своё время. Ему удалось вновь вывести духа на чувства, и снова за счёт мечника. Каким тот всё же бывает полезным, особенно когда молчит и не лезет куда ни попадя. А стоило просто надавить на слабое место. С каких пор Найтмер наступает на одни и те же грабли? Разве всё может быть так плохо? Ночь хотел бы сказать, что всё не так плохо, только вот он не мог обмануть себя. На деле он знал, что происходящее может быть ещё хуже, чем то, что он имеет сейчас. А это «происходящее» ещё даже не подошло к концу. Оно продолжалось и будет продолжаться. Пока тьма не разъест его тело, душу и сознание, он будет страдать, его будут разрывать, жалить, заставлять кричать от страха, от несправедливости, от отвращения к самому себе, от осознания, что совсем скоро все, кто был Найтмеру хоть немного дорог падут так же, как и он. Метаясь в агонии, пока тело теряет всякую силу и, не в состоянии существовать, они безвозвратно обратятся в пыль... Измученное сознание создало до пределов четкую картину перед духом: каждый член его команды сжат лозами Кошмара, даже Киллер не находит слов и сил разрядить обстановку неуместной шуткой, ведь он, как и все, хватается за жизнь, сопротивляясь насланым ужасом тем чудовищем во тьме. Он с нездоровой ухмылкой хищника играет с четверкой подчинённых, не просто наслаждаясь их негативом, но и вынуждает запертого глубоко внутри Найтмера смотреть на шоу. Не отказывая себе ни в чём, он упивается всем сразу. И всё продолжается до того момента, пока каждый из команды не теряет сознание, а затем осыпает негативные лозы пылью... Кошмар переходит к следующим потенциальным смертникам, а Найтмер теряет смысл бороться дальше. Последние, кто был ему близок и верен исчезли... Исчезли по его вине... Убиты, потому что он дал слабину, как раньше перед съеденьем первого негативного плода. Вселенная быстро склонится в тёмную сторону и Найтмер не будет пытаться бороться, больше нет... Исполнится один из его главных страхов: принятие всего как данность, и после этого он не будет бояться... У духа ещё больше участилось дыхание, а тело пронзали мощные судороги, сопровождаясь крупной постоянно дрожью, от которой хотелось спрятаться под одеялом, как от мороза в зимнюю ночь. Дух часто и коротко задышал, от самой шеи до кончиков пальцев тело пронзали острые судороги и сопровождались крупной дрожью. Его дёргало хуже чем в морозную ночь, в которую невозможно согреться, ночь, которая не закончится. И единственное, что остаётся делать, это сквозь слезы молить о помощи... — Найт? — подал сонный голос монохромный, чувствуя, как о его бок что-то агрессивно стукается. Переведя взгляд на одеяльный комок, он было подумал, что Найтмер неосознанно во сне своровал одеяло, но по итогу запутался. Не успев улыбнуться и обнять того со спины, как он услышал всхлип, прерывистое дыхание и тихий... Крик? Скелет спохватился, приподнимаясь и смотря на калачик рядом, забеспокоился сильней. — Найт? Найт! Хей, радость моя, что с тобой? — то, как ночной продолжал ворочаться под его боком, не обращая внимания на голос со стороны, давало стопроцентную гарантию того, что что-то не так. Скелет хотел видеть, что творится с возлюбленным. Не теряя времени, он пулей поднялся, щёлкнул переключатель ночника, свет на мгновение ослепил его, но не сбил с толку и помог разглядеть свернувшегося калачиком Найта. Тот держался за голову, прятал глаза в коленях и часто вздрагивал, прерывисто дыша. Пока тело несчастного тряслось, а монохромный спросонок не понимал что делать, что сказать и в какие крайности кидаться, тьма проникала в истерзанное сознание, сочилось из недр души, заливая тёмное яблочко густым покровом негатива. Найтмер хотел кричать, прогнать демона к чертям собачьим, но не получалось, будто что-то мешает. В груди непрерывная, но столь знакомая с давних времён боль... Она отдавалась комом в горле, а ком, преграждая путь рвущимся крику, словам и возмущению, из-за чего приходилось выпустить эмоции иным способом: слезами. Кросс, услышав всхлипы, резко вернулся в реальность, мозг отрезвился, душу скрутило от собственного бездействия. Слишком неправильно и непростительно было просто смотреть, за тем, как возлюбленный мучается в... Знать бы что это... Но он догадывался, и был весьма близок к правде. — Милый мой, хороший, что с тобой? — наконец, парень взял себя в руки, обнял и подтянул любимого выше, прижав к груди, поцеловал макушку начиная в пол голоса успокаивать Найтмера, покачивая, чтобы дрожь прошла быстрей. — Это страшный сон, он закончился, Найт, всё закончилось, закончилось... Я здесь, рядом с тобой и никуда не уйду. Моя радость, моё счастье... — продолжал шептать разные нежности, иногда даже глупости, от которых в обычное время возлюбленный смущался и смеялся. На самом деле, Кросс до гула, до смертельного холода души боялся: непонимание происходящего и не способность помочь, защитить того, кого любишь резало по душе расколённым кинжалом. Но он даже не подозревал насколько сильно помогает. Сквозь толщу тьмы, до затуманенного разума пробился знакомый голос. Первый раз он был похож на галлюцинацию больного воображения, но голос звучал всё отчётливей, громче и ближе. Галлюцинацией начало казаться всё вокруг. Найтмер снова услышал гул сердца, только он не был таким же бешеным, как раньше. Пытаясь открыть глаза, в них оказалось черным черно, во тьме непонятные искры, пятна, фейерверки. Ощущение напоминало момент, когда ты постепенно теряешь сознание, или в глазах неожиданно темнеет, а потом становится лучше. Вот и сейчас, дух будто выныривал из глубины сна, приходя в сознание. — Кросс? — открыв глаза и поднимая голову, густая тьма стекала по его скуле, пачкая чужой свитер, но разве это важно? Куда больше внимание Найтмер обратил на скривившееся лицо возлюбленного. Негатив... Дух коснулся своего глаза, понимая, в чем дело. Он бы отвернулся, спрятал лицо, но монохромный притянул его к себе, крепко, но всё же сохраняя осторожность обнял его, на что получил чуть ли не зверскую хватку в ответ. — Господи, Создатели... Да, это я, извини, просто ты, ты... Как ты? — и так видно, что отвратно, но лучше услышать подробности от самого Найта, чем надумывать лишнего. Парень, минутой ранее, думал о догадках происходящего и решил быстро добавить, вкладывая в слова всю заботу, а в объятья защиту и нежность. — Мы одни, всё нормально. Только ты и я, Найт. Догадка была совсем простой. Не обязательно быть детективом или великим Шерлоком, чтобы прояснить истину того, чьи разделенные тайны хранишь в памяти, как самое ценное в этой вселенной. Найтмер не один раз жаловался, что сон для него, словно ловушка из страха и угнетения. Он не раскрывал всё в деталях, отмахиваясь, что монохромному не нужно такое знать. Настаивать на подобном обычно было бесполезно — Кросс пробовал. Ночной всегда отвечал одно — «Поверь, если я расскажу, это ничем не поможет, а ты, в придачу, постоянно будешь переживать. Это обычные кошмары. Кошмары у кошмара, иронично, не правда ли?». Но эта ситуация... Найт в собственном негативе, слезах, напуганный явно не обычными кошмарами, это всё переходит грань разумного! Монохромный ненавидит жить в незнании, когда ему лгут и скрывают что-то важное. Найтмер давно стал для него близким монстром, частью его жизни, и сам мечник, как ему казалось, имел такое же важное значение в его жизни и имел право знать что с его возлюбленным! Он ведь стремится помочь, а в этом нет ничего плохого. А Найтмер как спрятал лицо в вороте темного свитера, так и остался там. Присутствие кого-то спокойнее чем он сам начало давать зеркальный эффект. Хоть и нервный, но Кросс всё равно отдавал ему то спокойствие и умиротворение, с каким обычно относился ко всему на свете. Правда, обидно то, что дух сейчас не был в состоянии поглотить его нервозность и обеспокоенность, которую, видимо, сам же и передал ему... И правда какой-то зеркальный эффект. — Сильный и великий, но готов разрыдаться в плечо смертного при первом же испуге... — с ещё большим отвращением чем раньше, сквозь сжатые зубы язвенно выпрыснул Кошмар. Прячась где то в углу комнаты, не способный подобраться к свету, он был вынужден наблюдать за картиной, унизившей само понятие ужаса в мире. Нет, ну кто в здравом уме будет думать, что Хранитель тьмы несёт в себе страшную силу, ненависть, страхи и злобу других, когда сам не в состоянии справится с своими же кошмарами! — Тебя и меня должны боятся, а своим поведением ты позоришь себя! Если ты и раньше был таким, я не удивлен, что над тобой издевались. Знаешь, отчасти я бы был рад, не будь ты моим Хранителем. — тьма начала давить на духа, и, судя по сбившемуся дыханию, весьма успешно. — Слабость твоя главная проблема. А от слабых избавляются. Подумай над этим, хорошенько подумай, Найтмер. И даже не стоило глубоко погружаться в прошлое, чтобы в груди душа пробила удар и заныла. Первый, кто пришел ему в голову, очевидно, был Кросс. Он поддерживал его, и искренне переживал, но и без нотаций Кошмара, ночной в глубине души ожидал и страшился того момента, когда Кросс поймёт, что дух не так силен, как он думает, и парню надоест возиться с ним, а через время он и вовсе уйдёт... Кросс отчётливо видел, что Найтмер снова наичнает молчаливо закапываться в себя. Наверное, перед разговором стоит хоть чуть-чуть сменить атмосферу. Лучше ненавязчиво прервать его, пока он не вернулся к состоянию черной лужицы. — Тебя знобит? Найтмер прислушался к своим ощущениям, прежде чем сказать, что всё нормально. Он ещё подрагивал, чувствовал холод, хоть всё время был под одеялом,по этому спустя долгие пару секунд неуверенно кивнул в ответ. Возможно эгоистично, а может и нет, но в любом случае он чувствовал, что поддержка и забота возлюбленного может помочь, да и он просто хотел почувствовать его тепло, на это повод не нужен. Кросс аккуратно выбрался из под одеяла, укрыл плечи Найта и попытался создать что-то на подобии домика, странного кривого, но теплого домика. Одеяло не сравниться с бетонными стенами дворцов или высоких башен, где можно было бы спрятать всё ото всех, но оно определенно в разы лучше согреет и позаботится о больной душе. Сам мечник вышел из комнаты и достал чайник, открыл портал и скрылся в нём. В следующую минуту он появился с миской печенья и вновь скрылся в портале, с просьбой подождать ещё немного. Не сказать, что Найтмер собирался куда то уходить. Хоть оставаться одному в комнате с тенью и своими мыслями было тревожно, дух послушно ожидал мечника. По ощущениям прошло минуты три, прежде чем монохромный вернулся. За парнем закрылся портал и дух почувствовал слабое облегчение. Ему протянули блюдце, на котором стояла кружка с горячим чаем. Уголки губ неосознанно приподнялись, а вместе с ними и взгляд, устремившийся на Кросса, как бы без слов благодаря парня за заботу. — Черных роз, лимон к чаю или чего покрепче? Найтмер пытался разглядеть отражение в кипятке чая, раздумывая всего секунду. От предложения чего-то крепкого дух прыснул от смеха. — Нет, спасибо, этого достаточно. Правда, если бы со мной сидел мышонок, было бы гораздо лучше. — обворожительная улыбка появилась сама собой, она словно пыталась подманить мышонка ближе, чтобы тот попал в ловушку, но уже не выбрался. Если бы дух не растерялся, то мышка бы и не покинула дом, но ухаживания, как бы не хотелось спрятать едва-едва покрасневшие скулы, были приятны. Плюсик в карму подчинённого. Монохромный, неловко улыбаясь в ответ, поспешил выполнить желание, и неуклюже забрался обратно в глубь кровати. Место за спиной ночного показалось ему самым удачным. Скелет обвил ребра и позвоночник рукой, ненавязчиво притягивая духа ближе и тем самым обнимая. Светлая макушка удобно легла на широкое плечо и монохромный почувствовал, как возлюбленный прохладно дышит ему в шею. Руки так и стремились обнять своего защитника в ответ, и если бы не кружка чая в руках, ночь без сомнений так бы и сделал. Совсем позабыв о такой причуде, как щупальца, Найтмер поставил кружку рядом с ночником, в тот же момент чувствуя, как всё тело пронзает холодок. Один из минусов проживания в старинном замке и мёртвом мире — отсутствие отопления. По этому, в особо холодные дни, Найтмер и все его ребята сидели или в в своих комнатах под одеялом, или собирались все у кого-то одного и играли в карты, всё так же заворачиваясь в одеяла. Дух сразу вернулся обратно в теплую норку, но всё же неприятно поморщился и притиснулся к заботливому возлюбленному, который помог и обнял его крепче, плотней. — Ухаживаешь за мной, как за принцем. — Коим ты и являешься. — по доброму улыбнулся парень, на что в ответ получил тихий смешок и прикосновение руки, что огладила скулу со шрамом под глазницей. — Мой принц. — Монохромный потянулся к родному лицу в попытке поцеловать, но тот, кого он так сильно любил извернулся, уходя от поцелуя и объятий мечника. Он бы мог начать думать о том, что ненамеренно задел Найта словами, напомнив о, несомненно, жёстком прошлом, начав спрашивать что не так и как ему загладить вину, но ему даже не позволили задуматься о подобных, в их случае, бреднях. Монстр в пурпурной рубашке перекинул ногу через мечника, восседая на чужих бёдрах с лукавой улыбкой. Словно чеширский кот, он свернул острым взглядом на ошарашенного мышонка и навис сверху, крепко держа чужие запястья по обе стороны от головы. Он отчётливо почувствовал мелкую дрожь, изо всех сил сдерживая порыв вонзить клыки в белоснежную шею, оставить на ней сиреневый след, а лучше следы, лишь для того, чтобы позже насладиться стараниями спрятать следы за высоким воротом свитера. Ночь безусловно знал, что его партнёр не мог позволить себе разгуливать с различными — как он их называл и оправдывался перед Киллером — шрамами перед всеми. Тем временем, кошмар, что притаился в углу, наблюдая за сим позорищем их чести, тонко прочувствовал желание напарника и склонил голову к плечу. — И ты серьезно снова хочешь вонзить в него клыки. Кто бы сомневался. — тень обречённо вздохнул. Уже не раз он чувствовал эту смесь желаний напарника, бог знает, когда они стали родней негатива в жилах. — Вся твоя, так называемая, любовь, это сплошное удовлетворение собственных нужд в негативе, в смущении и мелких обидах Кросса, но это никакая не любовь. — темный искренне не понимал, почему Найтмер называл своеобразную привязанность к подчинённому любовью. Тот, конечно, уделял особое внимание к партнеру, от чего, кажется, ночной и расплавился. А позже сам начал повторять за монохромным. Мелкие ласки, подарки, пару нежных словечек и Хранитель в руках обычной смертной альтернативы! Господи, благослови создателей, как можно столь небрежно относиться к своей работе, к статусу, портить свою гордость и честь романом с монстром. Кошмарный, сколько не старался, так и не достучался до идиота напарника. Слава луне, он никогда не падёт столь низко. Тьма не должна помогать пащим монстрам, давать им приют, дарить теплые чувства отчаявшимся. И Негативный, в отличии от своего Хранителя, прекрасно помнил это. Кросс заметил, что Найт вновь недовольно нахмурился и у него будто пропал интерес к происходящему. Не позволив той хорошей искре затеряться в пучине дум, он поднес руку к родному лицу, приласкал скулу и нежно огладил большим пальцем. На лице без каких либо стараний, сама собой появилась любящая улыбка. Уж до счастливых писков и резких приливов нежности он обожал любоваться Найтмером. И настолько же сильно, как его любил, ненавидел, когда его настроение по чьей то вине менялось в плохую сторону. Ярость, возмущение и грусть приносили монохромному непреодолимое желание позаботится о возлюбленном, спрятать от всего плохого и бесконечно радовать всеми возможными силами! Иногда это желание было схоже с желанием безумца, жаждущего заполучить что-то или кого-то и никому не отдавать, охраняя, не раздумывая накидываясь на того, кто посмел вякнуть лишнего в сторону предмета обожания. Тем не менее, мечник никогда бы не позволил себе такого обращение с своим возлюбленным. Он не станет ограничивать его свободу, но всегда сделает то, из-за чего добился особого внимания этого монстра — он защитит, поможет, выслушает, успокоит, порадует и до единой крохи сотрёт с лица Найтмера грусть, уничтожит все её корни, оставляя место лишь для его искреннего счастья. — Расскажи, что не так? У тебя, кажется, только что был такой хороший настрой, а потом то ли он пропал, то ли ты подавил его... У тебя был плохой день, какая то плохая новость или я что-то сделал не так? Найтмер смотрел в растерянные обеспокоенные глаза, так упорно ищущие в его собственных огоньках ответы... Положив свою руку поверх более крупной, так приятно греющей его скулу, дух поцеловал ладонь Кросса, пытаясь успокоить. Жаль, что он не сможет прогнать кошмар из его жизни навсегда, но чувствуя старания и порывы возлюбленного помочь, душу приятно будоражили теплые чувства. Он всегда помогает... Кросс всегда рядом, особенно в нужные для Найта моменты. Жаль, что они не встретились раньше... Может, если бы это произошло раньше, он бы не съел проклятые яблоки и не приютил в душе настоящего демона. Хотя глупо было полагать, что они бы встретились просто так, но тем не менее, как говорится — мечтать не вредно. Вздохнув, Найтмер всё же оторвался от теплой руки и обнял мечника. Обвивая шею и спину, он с упором навалился и успешно заставил Кросса лечь на спину, после чего ночного обняли. — Со мной... Не всё в порядке, да, и я сомневаюсь, что ты сможешь помочь в мой проблеме, по этому и не говорю о ней... — Ты боишься рассказать? Что-то не позволяет тебе сказать мне правду? — Нет, не совсем. Я просто переживаю, и, если честно, ты можешь подумать что-то не то. — единственный кто его сдерживал, он сам. Но Кроссу он об этом не скажет. — Это сложно. — Мы с тобой вместе не первый день, мы знакомы не один год, и я думал, что за это время я дал тебе понять, что ты можешь приходить ко мне в любой момент. Видеть тебя чаще, особенно счастливым, будет мне в радость. Я хочу делать тебя счастливым или, хотя бы, облегчать и разделять твою боль. Мы ведь... — на пару секунд парень замялся. Не в его характере было говорить от лица других, но всё же хотелось рискнуть, — Мы л-любим друг-друга... — Кросс, я не хочу дергать тебя по каждой мелочи. — обрезал любое продолжение монохромного Найтмер. — Чаще всего эти проблемы слишком незначительны, и я не собираюсь тебя беспокоить по этому поводу. — дух отвёл взгляд и устало выдохнул. Он честно не хотел беспокоить мечника, что-то внутри не давало возможности беспечно взвалить все проблемы на дорого подчинённого. — Но за предложение спасибо. Я это учту. — Душа моя, — Кросс, не давая себе передумать, наглейшим образом залез рукой под подол рубашки, с спокойным лицом миновал ребра и быстро, но мягко схватил плод негатива. И чтобы владелец души не грохнул его раньше времени особо изысканным способом, рука, что секунду назад придерживала ночь за плечо, приласкала изящную скулу и долгий нежный поцелуй не заставил себя долго ждать. За эти пару секунд, Найт успел как и возмутиться, так и смутиться слишком быстрому перепаду собственного натсроения, от раздражения к желанию продлить ласку. Переборов последнее, он отпрянул от монохромного чуть ли не ногами отталкивая крупное тело. Совсем обнаглевший! — С ума сошел?! Верни на место! Но Кросс не послушал. Наоборот, без слов притянул возлюбленного обратно, непоколебимо смотря тому в глаза. Лёжа лицом к лицу, между ними излучает тусклый свет густо покрытое негативом яблоко. Оно переодически мерцало из-за нестабильности магии, а слой негатива был гуще, сем в обычное время. — К счастью, я, хоть и отдалённо, но знаю как рабоатет твоя душа. Но, уже к сожалению, ты не даёшь себе помочь. Знаешь, я уверен, что ты не раз игнорировал это. — Кросс демонстративно покрутил яблоко, показывая, до чего возлюбленный доводит себя. Неприятно ли смотреть на виновато отводящего взгляд Найтмера? — определённо. Но без прямой демонстрации проблемы, дух продолжит всё отрицать. — Ты понимаешь, к чему это может привести? — Понимаю. А еще понимаю, что зря когда-то рассказывал о своих причудах. — огрызнулся тот и хотел вырвать душу из рук мечника, но тот остановил его, перехватывая руки и опуская их. Удар в таз был явно не из приятных, но Найтмер и бровью не повел на сжатое мычание наглеца. — Блять, Найт! — тут уже Кросс не сдержался и в голос строго заговорил, — Я хочу позаботится о тебе, разве это плохо? Почему почти каждый раз ты уходишь от темы, а разговор заканчивается так?! Найтмер сжался и зажмурился, предпринимая одно правильное по его мнению решение. Сдерживая язвенный ком в горле, он промолчал. Если он не заткнулся тогда, то хотя бы сделает это сейчас. Ссорится с Кроссом дух хотел меньше всего, особенно сейчас. Он вжал голову в плечи и просто отвёл взгляд в сторону, пока мечник ожидал ответа и тяжело дышал ему в макушку. Любовь любовью, но парень клялся оберегать и помогать возлюбленному! Правда, естественно он не собирался кричать... Просто вырвалось... Ему не рассказывают ничего, из-за чего он мог бы взять зацепку и помочь, или хотя бы понять в чем дело! Кросс сделал глубокий вдох, затем выдох, закрыл глаза и замер на несколько секунд. Он отрезвил мысли и уже спокойно хотел продолжить, как его перебили: — Это Кошмар. Один большой кошмар. — дух подогнул колени, обнял их и взглянул в темный угол, в котором можно было заметить слабое лазурное свечение глаза Кошмара. — С тех времён, когда я впитал тёмную силу он всегда со мной. Даже сейчас я вижу его, — голос не дрожал, но в интонации чувствовалось усталость и отчаянье, — Он здесь, всегда здесь... От него нельзя избавиться, от него нельзя отказаться, как от ненужной силы. Кошмар — вся сила негатива, и он моё проклятье. — Найтмер оставил угол в покое, отводя взгляд и переворачиваясь на бок, опираясь о укутанную мягким свитером грудь. — Ты не сможешь помочь так, как хочешь. Кросс даже не знал что говорить или спрашивать. С одной стороны догадка была верна, а с другой — она отличалась от изначальной версии куда больше, чем он мог предполагать. Тоесть, Кошмар это живая сущность, которая мучает его? Он не спешил отвечать, прибывая в раздумьях и пытаясь осознать всё то, что ему рассказал Найт. — Только не расстраивайся, прошу. Если тебе станет от этого легче, то знай — ты и так мне несоизмеримо помогаешь, просто находясь рядом. Даже Кошмар уходит в тень. — дух слегка улыбнулся своим словам. Звучало странно, так, будто Кошмар боялся мечника. Если бы... Кросс аккуратно подбирал слова, боясь задеть за больное. Кошмар может уходить? Он никогда не видел никого в замке помимо Найтмера, Киллера, Хоррора и Даста, и за исключением Эррора. Остальным был закрыт доступ к их жилищу, и если бы Найтмера кто-то преследовал, это кто-то обязательно заметил бы. Если кошмары материальны, с ними можно справится, а если нет... — Я никогда не видел, чтобы тебя кто-то преследовал. — Кошмара вижу только я. Он ведь моя сила, моё проклятье, мой демон. — Тоесть... Это что-то в роде шизофрении? Найтмер возмутился так, словно его назвали больным идиотом. Только вот, практически так и есть. — Не совсем. Говорю же, сложно объяснить. — дух недовльно уткнулся в грудь носом, кривясь. — Во-первых, я не шизофреник, а во-вторых, Кошмар это негатив, — Найтмер указал пальцем на чёрное пятно от негатива на простыне. — Вот эта штука, которая вытекала из моего глаза. И если бы не ты, то я бы тебя поздравил! — дух с каменным выражением лица повернулся и наблюдал за реакцией подчинённого. — Если бы не ты, то всем, включая тебя, выпала бы возможность лицезреть Кошмара на яву! А меня бы не стало, как и вас. Ты всё ещё хочешь видеть его? — приподнял одну бровь и скрестил руки на груди ночь. — Я вообще не говорил, что хочу видеть того Кошмара. Просто не понимаю, как это рабоатет. Не заводись. — мечник положил ладонь на бледную скулу, грустно улыбнувшись. Он не хотел, а теперь и подавно не захочет встретится с тем Кошмаром, о котором говорит Найтмер. Если встреча с чудовищем означает потерять возлюбленного, то о чём может идти речь?! Найт устало выдохнул, обнимая парня за плечи. — Ты пытаешься понять, чтобы помочь, я знаю. Но, как уже и сказал, ты не сможешь просто убить Кошмара. — Он бессмертен? — Кросс напряженно поглаживал духа по спине. — Можно сказать и так. Скажу только то, что если ты хочешь уничтожить его, то тебе нужно перейти на сторону Дрима. Если в мультивселенной останется один позитив, Кошмар ослабнет, ведь негатива останется сущие крупицы. А я, как Хранитель негатива, исчезну вместе с негативом. Тоже самое может случится и с Дримом, если позитива не останется. Одна из причин, почему важно поддерживать баланс. Но, кажется, мы говорим не об этом. — ночной в очередной раз устало вздохнул. Укладывая голову на чужое плечо, глаза сами по себе закрылись, а открыть их вновь показалось непостижимой задачей. Голос стал вялым. — Я не хочу напрягать тебя этим, потому что ты не сможешь сделать больше, чем делаешь уже сейчас. Кросс, ты правда помогаешь, даже не осознавая этого. Твоего присутствия хватает, чтобы мне стало лучше, на душе становится так тепло и... Боже... — Найтмер вжался лицом в ворот свитера. Непривычно было напрямую гвоорить о своих чувствах и важности кого-то в его жизни... — Я просто люблю тебя, и всё! Может только из-за этого мне и лучше. Не заставляй меня повторять это вновь, ладно? По большой руке стекли тонкие капли негатива. Густая масса неспеша становилась мягче, а после вовсе сошла на нет. Оставались лишь привычные разводы на ровно пульсирующем яблочке. Подумав, что раз Найтмеру стало лучше, то мечник на время закончит с расспросами. Честно говоря, парень даже не ожидал таких признаний. Вспоминая, что когда-то в начале он думал, что ночной принял его лишь потому что находил в подчинённом постоянную похвалу, признание и почитание... Что было правдой, но казалось, что его не воспринимают как кого-то живого, как важную личность с своими эмоциями. Слыша слова любви и какой-никакой важности в жизни Найтмера, особенно в такой интимный момент, внутри Кросса всё переворачивалось верх дном, а душа готова была выпрыгнуть и поселиться в груди возлюбленного, чтобы жить бок о бок с любимым яблочком! — Хорошо. Просто скажу ещё раз... Если ты о чем то переживаешь — расскажи мне. Возможно я не помогу, но тебе станет легче, а это уже хоть что-то. — парень аккуратно надавил на чужие плечи, заставляя возлюбленного выпрямиться. Задрав край рубашки, мечник вернул душу на её законное место и после обвил спину Найтмера, притягивая к себе в объятья. — Раз тебе становится лучше от моего присутствия, я буду считать это поводом приходить к тебе ещё чаще даже во время работы. — Кросс попытается смириться с тем фактом, что не сможет избавить возлюбленного от страхов и переживаний, но он не прекратит делать всё то, что уже делает для него. Если это правда, а не прсото слова для успокоения, то он готов хоть всю жизнь провести бок о бок с ночным. — Я позабочусь о тебе. — Давай на этом сегодня закончим, я хочу поспать. — выдохнул и закрыл тему ночь. На скулах уже начал появляться непрошеный румянец. — Хорошо. Я рад, что мы разобрались. Ну, на сколкьо это можно называть "разобрались".— нежно улыбаясь и почувствовав, как с души упал камень, а напряжённые плечи расслабились, мечник поцеловал лоб Найта, и по всем правилам этикета вернул любимое яблочко на законное место за тонкими костями. — А то я уже начинал задумываться, смог бы ты стать нимфой негатива при всём желании? С твоими то накоплениями... — Если попробуешь ещё раз, даже в мыслях, сменить мне пол, то можешь забыть о совместных ночевках и поблажках во время работы. Будешь пахать как все. Услышал? Кросс поднял бровь, не понимая, когда он успел назвать Найта женщиной. Оставив ненавязчивый поцелуй на макушке злобно щурящегося возлюбленного, монохромный успокаивающе объяснил: — Я имел ввиду, ну, знаешь, нимфы это ведь хранители, а ты Хранитель негатива, дак ещё и не совсем монстр. — Нимфы бывают исключительно женского пола, по этому мне не грозит ей стать. Не в этой жизни уж точно. — прыснул и вздохнул ночь. — А ещё, нимфы символизируют природные явления или нечто подобное так или иначе связанное с этим. Как можешь догадаться, негатив не входит в раздел что-то природное. Но не думаю, что это важно. — Ох, не знал. — Теперь знаешь. Не называй меня нимфой, я тебе не феечка из сказок, а дух. Негатив ещё с давних времён ненавидел, когда его должность Хранителя не во что не ставили, занижали в важности и считали, что без него и его темной силы было бы куда лучше. Если раньше он не мог защищать, стойко и уверенно говоря монстрам и людям в лицо, что он такой же важный хранитель, как и его брат, и что негатив нужен в мире так же, как и позитив, то сейчас он не позволит унижать себя. Кросс точно не был из тех, кто желал бы оскорбить и задеть темного принца. Найтмер осознавал это, но не мог сдержать внутри раздражённо мычание за глупость подчинённого. Услышав особо сильный болезненный гул чужой души, когда ночь напрягся и уткнулся лицом в подушку, чтобы тихо выпустить пар, пришлось отругать себя за то, что он начал агрессировать на возлюбленного. — Я не злюсь, слышишь? Всё нормально. — спокойный, словно окутавший хрупкую фарфоровую вазу голос, проскользнул в душу монохромного, действуя лучше любого успокоительного. Рука на скуле и вовсе заставила растаять одним ласковым поглаживанием шрама. Уставший взгляд блеклых глаз, совсем не похожий на здоровый, говорил, что не всё так хорошо, как говорил монохромному Найт. Но парень решил списать это на то, что тот устал за всю неделю, да и кошмары его знатно потрепали, по этому совсем не странно думать, что ночь хотел спокойно отдохнуть. — Прости, что иногда бываю агрессивным — И ты прости меня. Я не хотел принимать такие радикальные меры... — ладонь коснулась груди возлюбленного, через нежную ткань уловив мерное здоровое биение души. — Ты в порядке, правда же? Я не навредил? — в ответ он услышал беззлобный смешок. Найт лишь покачал головой в отрицание и поцеловал светлый лоб, а мечник почувствовал, как его скулы внезапно затопил слабый румянец. Кросс с виноватым видом в ответ тоже приласкал светлую скулу, мягко огладив фалангой большого пальца любимое лицо. — Я тоже не должен был так реагировать. Я всё ещё привыкаю, что могу положиться не только на себя... — в душе и правда было непривычное, но, кажется, приятное чувство. Когда-нибудь оно будет вызвать только приятные чувства, а пока что есть — то есть. — Ну, и полагать, что ты в подробностях интересуешься мифологией тоже было странно и... Некорректно с моей стороны. — подумав, он правда посчитал внезапную вспышку гнева необоснованной и высосанной из пальца. Не все вокруг него такие же книжные черви. Нельзя кидаться на всех подряд из-за их обилия знаний! — Но я уже извинился, по этому повторять не стану! — уходя от серьезности, высоко подняв голову в игривой манере, он наигранно хмыкнул и надул щеки. Найтмер поздно сообразил, что открыл доступ к своей шее, чем воспользовался хитро улыбнувшийся Кросс. Горячее прикосновение языка, а после и губ послали по позвоночнику приятную судорогу, вынудившую его прогнуться. Присасываясь к изящной шейке под мучительно-удовольственное шипение, парень игриво пустил в ход зубы, но лишь для того, чтобы предать нотку пикантной остроты. Он не любитель кусаться, в отличии от некоторых. Возможно позже на месте поцелуя появится едва заметный след, но увидят они его минимум утром. Ночь устало выдохнул, прикрывая глаза и лениво потираясь о теплую ладонь Кросса, позволяя себе улыбнуться, а в душу проникнуть чему-то согревающему и нежному. Услышать тихое хихиканье было странно. Чувства парня не говорили о чем то плохом, по этому ночь продолжил наигранную игру: — Что смешного? Что ты о себе возомнил?! Смеяться над великим Хранителем, да как ты посмел, мой верный стра- — его заткнули поцелуем, от которого он начал млеть и, похерив к чертям всю глупую сценку, ответил на поцелуй. — Твой верный страж радуется, что всё хорошо, и не может сдержать радости, видя твою улыбку. Кошмар смутился и даже не знал что ответить, по этому тактично промолчал. — Обещаю отогнать и перебить кошмары всех до единого. А теперь закрывай глаза и засыпай, всё будет хорошо. Обещаю, мой милый принц, с вами ничего не случится, пока вы в моих объятиях. — Да спи уже! —буркнул дух, и чтобы монохромный не обиделся, потёрся скулой о чужую ключицу. И как этот придурок полагает Найт уснёт?! Нет, после поцелуя правда появился какой-никакой эффект неги, но уснуть от этого легче не стало. И он ещё переживал о тенях в злосчастном углу. Где гарантия, что Кошмар сегодня не явится к нему и не добьёт? — Если тебе некомфортно, можем... — Кросс начал перебирать возможное варианты мест, куда бы они могли пойти, после даже не попытавшегося закрыть глаза возлюбленного. В принципе, стоило сменить обстановку не только из-за атмосферы в комнате, стоило бы вывести остатки негатива и переживаний Найтмера! Они давно нигде небыли вместе, сидят и сидят в четырёх стенах. Мёдом тут, благо, не намазано, а значит... — Хочешь выйти на балкон? — из самых ближайших мест балкон показался монохромному самым лучшим. Отсутствие стен, свежий воздух и, кажется, небо сегодня на редкость чистое — звёздное. Понимая, что Найта из под теплого одеяла ночью и золотым яблоком не выманишь, скелет решил схитрить. Он обвил талию и грудь возлюбленного, обнимая крепче, но сохраняя всю ту же нежность, — по-другому с ним просто было невозможно обращаться, — подобрался к бледной шее и начал ласково водить носом, опаляя теплым дыханием. Найтмер сжался от пробежавшихся мурашек, но не подал виду, позволяя мечнику продолжить. Он заслужил, как никак благодаря его помощи, дух не мучается в агонии и успокаивается. Знал бы Найтмер, что негодник не просто тепло подышит и подразнит его, то возмутился бы гораздо раньше. Его шею резко поцеловали, мягко водя языком по косточкам, а чужое, довольное мычание и причмокивание заставили бледные скулы запылать. Вот каждый раз нужно этому придурку как-то напакостить! Нет бы спокойно посидеть, но мы ведь такие ласковые и любвеобильные! В слух, конечно же, ночной этого не сказал. Скорей, его бы восприняли, как капризного ребенка, да и сам Найтмер посчитал бы так же... Дух любит ласки возлюбленного, но они слишком непривычны и... Чересчур приятны, что хочется выть от прилива тепла в душе. Прежде чем он отвернулся, Кросс всё же успел увидеть подрагивающие уголки рта, который так и норовил предать владельца и расплыться в смущённой улыбке. Монохромный был уверен, что до конца своих дней не поймет, почему Найт делает вид, что ему не нравится и сопротивляется, если в порывах нежности, столь редких для хранителя тьмы, на самом деле он рад отдаться мечнику и искренне наслаждаться комфортом, теплом и даже жаром, нежностью, но всё равно пытается не показывать настоящих эмоций. Свидетелями похожих эмоций Найтмера были едва единицы, и еще меньше живых единиц. Кросс иногда не верил, что именно ему, простому монстру похожему на тысячи других, доверил душу сам Хранитель. Замкнутый недоверчивый ненавидящий всё дух, пройдя через море страданий, предательств и всего того, о чем ни монохромный, ни другие подчинённые не могли догадываться, он нашел что-то именно в мечнике, что-то, что он явно сам никогда не найдет. Найт не был равнодушен к Кроссу, а Кросс к своему принцу. Никто, благо, не остался в стороне. — Если бы ты знал, как я тебя люблю... — парень прикрыл глаза, легко потёрся своей скулой о бледную, привлекая внимание, чтобы в следующий момент зашептать, — Твою улыбку, голос, свет фиалковых глаз, каждую черту лица, ладони... Особенно люблю их на своём лице. — монохромный хихикнул возлюбленному в шею, продолжая лелеять и холить, — Люблю тебя в любом настроении и не важно когда, хоть днём, хоть ночью, Найт. Когда ты зол, когда грустно, когда весело... Люблю всегда! А плохое настроение рад прогнать прочь. Люблю всего тебя! — скелет, смущённый своей искренностью и внезапной разговорчивость, был переполнен игривым настроением и от переполняющихся чувств начал на подобие ластящегося кота бодаться лбом то о плечо, то о грудь Найтмера. Дух искренне не понимал, что нашло на Кросса. Так резко дак еще и с такой силой! Создатели помилуйте, это точно его скромный тихий мышонок? Да он ластится к нему хуже кота в период обострения. Парень стёк с кровати и встал напротив возлюбленного, легко беря его под локти и подтягивая к себе. — А теперь пойдем. Найтмер, подло искушённый лаской, с обречённым стоном неохотно поддался вперёд, пытаясь обнять Кросса за шею. Кто Кросс такой, чтобы отказать возлюбленному в очередной мелочи, как понести его на руках. Тем более, довольный своей выходкой Найтмер точно улыбнётся ему в шею, в очередной раз убеждаясь в своём превосходстве. На плечо приятным весом облокотили голову, а на шее чувствовался холодок дыхания и носа. Дух поддразнивая подопечного в ответ, с ехидной мстительной улыбкой хихикал, прикасаясь холодным носом к скуле, шее, а затем коварный Найтмер оттянул темный ворот свитера и прикоснулся к шее холодными руками. Конечности обожгло тепло, согревая, пока со стороны слышался возмущенный визг. — Холодно! Но на возмущения никак не отрягировали, наоборот — руки, как могли, забрались глубже, стараясь согреться и о грудь. По сравнению с бледными измученными костями и негативной сущностью, Кросс был пышущей жаром печкой... Вечно в свитерах и одежде напоминающей капусту, он добавлял своему телу тепла. И как он только не спаривается в многослойной обёртке во время битв. Кросс нахмурился и по детски надул щеки. Хитрый негодник! И всё же, он стойко проигнорировал пробежавшие мурашки и ровной походкой подошёл к двери. — Погоди. Я передумал. — Найтмер поднял голову, аккуратно прикоснулся к стеклу и поморщился. — Там холодно. Давай останемся в комнате. Проглотив язвенное — «Холодно? Правда что-ли?», парень стоял перед окном двери пару секунд пока к нему не пришла мысль, что нужно делать. Восприняв предложение слишком буквально, Кросс поставил ценную ношу на ворс ковра, а сам поспешил исчезнуть в коридор. Найтмер слышал тяжёлые кряхтящие звуки Кросса и, включая логику, дивана, который подопечный пытался протолкнуть в дверной проём. Понаблюдав за усилиями возлюбленного, дух выпустил смешок, не сдержавшись от вида на гримасу. — Что-то не в твоём это духе стоять и просто смотреть. — кое-как протолкнув двухместный диван в комнату, Кросс проятжённо с облегчением выдохнул и указал рукой на диван. — Присаживайтесь, ваше величество. Дух с ухмылкой сел в центр дивана, высоко держа подбородок,с ровной, как струна спиной, и руками на мягкой обивке по бокам. — Мы могли просто снова укутаться в одеяло. Я не имел в виду что-то... такое. — Найтмер повернул голову в бок, краем глаза цепляясь за возлюбленного за спиной. Голос приобрёл томные манящие нотки. — Но раз ты проделал такую работу, мой дорогой рыцарь, составишь мне компанию? Мечник решил не церемониться: захватив попути одеяло, он перепрыгнул через спинку дивана, падая рядом с Найтом, а после сразу обнял того наваливаясь и портя всю выстроенную сценку возлюбленного. Наполовину усевшись ему на колени, монохромный взял бледные руки в свои, поднес к своему лицу, обдавая теплым дыханием, парень поцеловал фаланги пальцев, перевернул одну из чудесный рук ладонью вверх и поцелвоал уже серединку, после чего прикрыл глаза и, уже по инициативе Найта, потёрся щекой о приласкавшую его ладошку. — Поаккуратней, я ведь могу и привыкнуть. — тихонько мурлыкнул дух. — Чудесный... Ты чудо, Найтмер. — Кросс открыл глаза, утсремляя взгляд в огонь лиловых глаз. Словно завороженный, он начал лепетать всякие глупости, чувствуя, как в груди стремительно плавится воск, стекая густыми каплями и согревая любовью. Это непередаваемое чувство... Оно заставляло говорить и делать необдуманные, но до слёз приятные и банальные вещи. Обнять, поцеловать, продлить любую незатейливую ласку... Хотелось быть ещё ближе к возлюбленному, чтобы тот знал, что Кросс никуда не уйдет, что он любит его, и что готов отдаться с головой в объятья тьмы. Получая в ответ такие же, хоть и в разы скромнее, проявления любви, кому то показалось бы мало... Но Кросс слишком долго был в одиночестве, чтобы придираться к кому-то. Он считал, что это была особенность Найтмера и даже не думал винить его! Его любовь — чудесный монстр, дух, возлюбленный, Босс... Многогранный, много чего переживший, наверняка гораздо больше, чем сам мечник, Найтмер на удивление был особо добр, благоразумен и, в случае с Кроссом, любвеобилен, чем могло казаться раньше. Дух никогда не понимал, как Кросс мог чувствовать такую сладкую, хоть и горькую для Найта, смесь эмоций. Он мог бы лего посмотреть на тему, кто из них тут еще имеет право носить титул «чудесный». — Кто из нас тут ещё чудо... — влюбленно улыбаясь и вздыхая, всё же не сдержался и шепнул дух. Монохромный хитро улыбнулся, поднимаясь с Найта и отходя назад. — Ты говорил, что мы могли просто укутаться в одеяло и остаться в кровати, да? Если бы мы так сделали, разве смогли бы увидеть вот это. — Кросс сжал ткань штор и полностью раздвинул их в стороны, открывая панорамные окна. Сразу же вернувшись к любимому, укутывая их обоих одеялом, мечник взглянул на чистое, усыпанное звёздами с полной яркой луной небо. Комнату омыл белый свет, позволяя псомотреть в темные углы под природным освещением. Они оба обожали луну и ночное время суток. Мирное, спокойное и уютное время. Это время, когда после долгого дня чувствуется усталость, которую можно легко снять устроившись на мягкой кровати, погрузиться в свои мысли или поговорить по душам. По неизвестной причине, именно ночью хотелось говорить больше, хотелось сказать то, что они бы не сказали днём. Странно. Обычно, чтобы развязать язык используют алкоголь, а им достаточно обыкновенной ночи. Найтмер, как только удалось отвести взгляд от неба, взглянул в угол, в котором как раз и прятался Кошмар, но как бы не пытался прожечь угол, так и не увидел что искал. В душу одновременно закралось облегчение и настороженность, но чтобы беспокоиться, сил небыло. Дух удобно устроил голову на груди возлюбленного, на что сразу получил приятное поглаживание по спине. — Луна сегодня очень красива. — Знаешь, луна это, конечно, красивый белоснежный шарик, который освещает дорогу ночью, но моя луна находится не на небе, а совсем рядом. — томно прошептал куда-то в светлую макушку монохромный. — Вау, да в тебе проснулся романтик? — с явной ухмылкой подметил ночной, хихикнул и всё же поцеловал мечника в скулу, в знак удавшегося флирта. До чего же уютно... В объятьях любимых рук, в тепле, под лунным светом, без темного чудовища... Они оба начинали постепенно засыпать, ослабляя объятья. И всё же, Кросс является огнём, огнём для его кошмаров. На подобие зажженной свечи, которая светит ровно и ярко, освещая мир для духа, мечник сжигает страхи и переживания Найтмера, стоит им оказаться рядом с ним. Возможно было рано радоваться, но почему бы не насладится этим временем, временем, когда Кошмар растворился в приятных чувствах обоих монстров, оставляя всех в покое.