все еще жду тебя

–Ечжун, аккуратно! Не беги ты так, — Чон младший задорно бегает вокруг рождественской елки, после того, как ему пять минут назад наскучило ее украшать. Тем временем Чон Тэхен, стоя на небольшой стремянке, пытается ровненько повесить гирлянду, ей богу, его перфекционизм границ не знает. Где-то из кухни доносится чарующий аромат стряпни Чимина. Сегодня должна собраться вся семья и решено было, что произойдет долгожданное зимнее воссоединение в гнездышке Чонов. Тэ мельтешит целый день по дому, потому что: — Боже, живем в свинарнике, что скажет мама. Даже представить стыдно. — И в сотый раз укладывает мандаринки во фруктовницу с геометрической точностью. Протирает невидимую пыль и пытается угнаться за своим мальчуганом, который уже совсем вырос, для того, чтобы незаметно эти мандаринки воровать, пока папа не видит. — Чимин! — кричит Тэ своей подмоге, в виде младшего брата. — Да, хен — доносится с кухни. — Иди сюда, посмотри, ровно висит? Тэ, не оборачиваясь, слышит привычное шарканье махровых тапочек, и такой родной голос: — Тэ, просто супер. Слазь уже давай. Заодно вот, — Подходит ближе с миской и венчиком в руках. — попробуй крем, не слишком сладкий? — В самый раз. — пробует старший кончиком пальца, — в нашей семье сладкое только вот это чудо бегающее любит. Но я ему столько не дам. Ечжун, услышав что о нем говорят, резко останавливается, и большими вылупленными глазками смотрит на братьев. — Злой у тебя папа, да, глазастик? Не хочешь к дяде? У меня знаешь как весело, и дядя Юнги тебя на спинке покатает. — Чим садиться на корточки, наблюдая за испуганной мордашкой. Тэхен в надежде смотрит на Ечжуна, надеясь, что тот ответит. — Ечжун? Скажи: я люблю дядю Чи-ми-на. — по слогам с улыбкой проговаривает Чим. Хотя бы что-нибудь… Но чуда не происходит. Ечжун разворачивается и убегает за своими обожаемыми мандаринками. — Еще бы его первые слова были: я люблю дядю Чимина. Ага, размечтался — пытается улыбнуться и пошутить Тэхен. Он был бы рад даже такому исходу. — Ну, знаешь ли, — Чим прикусывает губу, и встает с колен. Все-таки, не стоило ему, — Прости, я… — Не нужно, все в порядке. Это только вопрос времени, мы сможем. С Гуком и Ечжуном, у нас получится. — Тэ, отвернувшись от брата, вновь пытается занять чем-нибудь свои руки. –Да, ты пр- Ох, Мамочки! Мой пирог…– Чимин, со скоростью света, чуть не падая, добегает до своей обители. — Порядок? — уточняет старший. — Порядок. Еще бы пять минут, и его уже было бы не спасти. — облегченно вздыхает Чим. — Как только я закончу с уборкой на первом этаже — прибегу к тебе. — улыбается Тэ. Вся эта рождественская суета теплом разливается по его телу. Вместе со своим сыном и братом, украшать свой собственный дом до прихода любимого мужа и близких ему людей, кажется ему чем-то необыкновенно теплым. — Договорились — эхом отдается голос младшего. — Кстати, Чон уже писал, когда подойдет? — Пару часов назад, да. Пишет, что задерживают на работе. — А то, что он еще написал, что потом как следует извинится — Тэ решил умолчать. — Нам же лучше, омежьими руками успеем и без них быстро подготовиться. А то только мешаться будут — говорит младший, под симфонию бьющихся друг о друга сковородок и шипящего в масле мяса на плите. — Это ты пытаешься завуалированно сказать, что когда Мин тебя при любом удобном случае за попу хватает, есть очень большая проблема для тебя? — Ой да ну тебя, — Тэ не видит, да. Но он уверен, что его бурчащий брат, сейчас стоит с пунцовыми щеками, мешая свой крем для тортика. — Кстати, ты ведь помнишь, я обещал кое-что рассказать.Ты не против, если разговор подождет до вечера?.. Как раз все соберутся. — Как скажешь, Чимин-и. *** Через пару часов приходят и их святая троица: Джун, Джин, и Хосок. Близкие друга Чона еще со школы. Сам Тэ познакомился с ними с университетской скамьи. С Джуном и Хосоком — на первом курсе… С Хосоком, конечно, история была презабавная. Чонгук, кстати, не очень ее любит. А с Джином они стали общаться на втором. Сам он был третьекурсником, смешным парнем, таковым и остался. Так они и кентовались вместе, золотой пятеркой. А потом, потом Гук в любви признался, и между прочим, самым романтичным образом. Тэхен всегда любит ее пересказывать, на любом семейном застолье. –Я и отвечаю, что тоже. И знаете, что он делает? Ну да, конечно, холодно, мы на открытом льду. Пытаемся кататься, ладно я пытаюсь: еле держась за деревяшки, а он улыбается и подкатывает. Да-да, подкатывает. Все ближе и ближе, и… как чихнет мне в лицо! Он бедный, весь замерз и все сопли наружу, ну вот прям все, что можно, вылетело! И я тоже молодец, ржу как не в себя, пытаюсь успокоиться, и из-за этого ржу только сильнее. Вишенкой на торте стало то, что я таки не выдержал и упал четенько конечно. И я даже не помню, но сильно больно мне тогда и не было. –Может, потому, что ты упал на меня? — решает вставить свои пять копеек Чон. –И это тоже, но наверное… мне просто было совсем не до этого. – замолкает Тэ, счастливыми глазами стреляя в своего мужа, что уже давно не смущается и не стыдится, а улыбается спокойно, глядя тому в глаза. Тэ приветствует своих гостей, усаживает на диван, наливает горячего чая. С гостями и с приближением вечера, становится все атмосфернее, Тэ чувствует как будоражаще покалывает все его нутро. –Как поживаете, семейство Чон? — задорно и громогласно спрашивает в своем репертуаре Хосок. –Все хорошо. А как твоя холостяцкая жизнь? Нашел может кого, а? Колись. –О-да, конечно нашел. — Отвечает вместо него Джин, — теперь счастливицу зовут Хвони, красавица-блондинка. — Как я рад за тебя, Хо! Надо было сразу сказать, позвали бы ее к нам.– Наивный Тэ, как всегда, не догоняет. — Кто она такая? Опиши ее. Парни переглядываются, один Джун, такой же наивняк, отвечает: — Да она просто космос, повезло Хоупу: девушка с третьим ра…– пихают его плечом по бокам –Кхм, я хотел сказать с третьим высшим образованием. Таких еще поискать надо. –Ох, Хосок, я тебя поздравляю! –Ой да ладно вам, я лучше с младшим в машинки поиграю. У него кстати явно талант! – посмеиваясь, встает с дивана. –И как этот талант проявляется, интересно? — в спину интересуется, попивая горячий чаек, Джун. –Угнать все мои спорткары в нашей гонке не каждому под силам! –Хо, под смех ребят, скрывается в дверном проеме, скрипучими шагами поднимаясь на второй этаж. –А где Чимин-и? — интересуется Джин. –Он вышел в магазин, понял что забыл какой-то салат для салата, заодно должен был встретить Юнги. Они скоро подойдут.–отвечает Тэ. –Ох, отведать его готовку — значит в шоколаде провести весь следующий год… Повезло Шуге, каждый день так живет. Кстати, а где наш «большой» кроль? — вспоминает Джун о существовании своего друга –Задерживается на работе, но к ужину обещал подойти. –Ну дает, и как ты его терпишь, дорогуша. — наигранно возмущается Джин — Еще кого-нибудь ждем? –Щас подойдут наши родители и… — звонок в дверь его перебивает. — О, кажется они. Я открою. Дом они с Чимином подготовили идеально. Вокруг все искрится и светится. Дух празднества развивается по всему дому. Аромат только-только приготовленных печенек, остывающих на подоконнике, заставляет живот непроизвольно урчать, а украшенные под стать празднику стены - любоваться не только их красотой, но и явной любовью, вложенный в каждый бантик и рисунок, с усердием нарисованный Ечжуном. Тэ рад. Он просто по-человечески счастлив каждым днем, проходящим подобно сказочной истории, о которой когда-то он не мог и мечтать, даже в своих самых смелых желаниях. Любящий муж, ангельский ребенок, прекрасные родители, на пороге которых он и встречает. Крепко обнимает и приглашает погреться у камина в гостиной. Потихоньку собираются все остальные и часы, висящие над дверным проемом, пробивают ровные девять часов вечера. Две главные хозяйки, Тэхен и Чимин, приглашают всех к столу, раскладывают тарелки, салфетки, кухонные приборы, Тэ берет на себя «ответственность» за сервировку, ибо единственный в этом доме знает, где и почему вилке не положено лежать под таким углом. Старшее семейство Чон и семейство Ким, садятся друг напротив друга, разговаривая о последних новостях: своих и своих соседей. Отцы их лишь переглядываются, посмеиваются. Будучи трезвыми, не особо разглагольствуя. Но ничего, все еще впереди, Тэ уверен. Их отцы, с Юнги вместе, так, за компанию, начнут философствовать с серьезными лицами, и/или болеть за наших с особым усердием. И Тэ готов лишь благодарить хотя бы за то, что все трое болеют за одну команду. По крикету. О Господи, ох уж эти альфы! Тэхен немного нервничает, а потом, осознав, что не взял те самые бумажные полотенца, в оттенок своей скатерти, начинает нервничать еще больше. Чимин его успокаивает, и решает сходить за ними сам. Благодарно улыбнувшись, бежит хоть немного привести себя в порядок. Снимает фартук, вешает на крючок, поднимается на второй этаж в их совместную с мужем спальню, перед этим решая зайти к Ечжуну. Они там с Хосоком и Джуном вовсю резвятся, подкидывая малыша в воздух: мальчик беспрерывно смеется. Тэ улыбается, чуть прикрывая дверь и заходит к себе, в соседнюю. Садится за туалетный столик, глядя в отражение напротив. Ну конечно, немного помятый и уставший вид. Ничего неожиданного, он же знатно набегался сегодня. Конечно. И все-таки, надо привести себя в порядок и встретить своего любимого подобающе. Немножко выразив взгляд тушью и добавив румян, Тэ надевает свой наилюбимейший белоснежный свитер, уже почти уверенный, что если он сейчас подумал в обязательном порядке его запачкать красным полусладким, то так и будет, (И даже его дотошность здесь не поможет), надевает и клеш, которые обтягивают все самое нужное, как любит говорить Гук. Не замечает как бесперерывно звенел его телефон. Забыл его на беззвучном. С волнующе счастливым чувством выходит из комнаты, как раз слыша звонок в дверь. Нервно поглядывает в часы над дверью: без тридцати. Открывает. –Чимин, я дум-... Ах, Гуки! –С рождеством, — материализуется в дверном проеме холодный Чонгук, с огромным букетом пышных пионов, за которым выглядывает красный нос — любовь моя. –Чонгук... Дорогой! Проходи скорее! — спешит Тэхен-и, быстренько заталкивая своего мужа и закрывая дверь, чтоб холод в дом не забежал. Тэ быстренько забирает цветочки, чмокая Гука в холодную щеку, а тот в мгновение ока цапает в горячие, искусанные губы (его большая вредная привычка) Теперь все, как надо. Так, как и должно быть. –Ты у меня самый красивый.– шепчет щекотно в ухо. –Ну-ну… разувайся и давай за стол скорее, все гости ждут. На седьмом небе от счастья, Тэ крылатыми шагами направляется на кухню, наливая в кувшин воды для букета, вдыхая их цветочный, чарующий аромат. Восхитительно. Пионы - его любимые. Краем уха слышит как радостно мужа встречают близкие и родные. Как их матери идут обнимать сына, а отцы пожимают руку. Друзья путают волосы на макушке, как в старые добрые, громко здороваясь и смеясь. Все-таки, все они очень сильно скучали по друг другу. Очень скучали. По былым временам, когда рисовали на спящем лице их кролика, заснувшего на скучной лекции. Как тот ходил потом весь день, с таким до банального типичным «хуй» на лбу. Как он потом от стыда залился багровым, злясь на хенов. Как много было вместе пережито, как много происходило драмы в их маленьком, родном кругу. –Так, а где мой маленький сынишка? — восклицая спрашивал Чонгук, — Где же он, папа хочет передать подарок непоседливому Ечжуну… Маленькое кучерявое чудо выскакивает из своего импровизированного убежища, в виде гостинного стола, и хватает отца за левую ногу, громко смеясь. Чон старший подхватывает Чона младшего на руки, чмокая в щеку. –С праздником, сын… –Ну, раз уж все собрались, пошлите к столу — берет все в свои руки мама Чон, серьезно хлопнув в ладоши: она любит порядок. В этот момент, неожиданно для всех, звучит звонок в дверь, оповещая об еще одном госте. –Мы ждем еще кого-то? –Это наверняка Чимин, он уже должен был вернуться из магазина. Тэхен в несколько шагов доходит до входной двери, вновь глянув на часы: теперь ровно десять. За спиной слышится плачь. Ечжун капризничает, видимо Гук отпустил мальчика на пол. Уже открыв дверь, Тэхен в пороге врезается взглядом в незнакомого мужчину. — Прошу прощения? Вы кто? –Вы — Чон Тэхен? — Вопросом на вопрос. –Да, все верно. Но откуда вы..., – Плач что-то все не прекращается.–Дорогой, ну что случилось? Успокой ребенка! –Тэхен немного вскипает. Ну ничего, потом обязательно извинится. — Вы что-то хотели, если да - говорите быстрее, потому что я... –Ваш супруг, Чон Чонгук, был обнаружен в автокатастрофе в без четверти десять. –ровно произносит незнакомец. В форме. Он в форме, а Тэхен только сейчас заметил. –Что вы такое говорите? Вы в своем уме? – злится: ему нужно ребенка успокоить, с семьей, в конце концов, побыть. Сейчас он этого отчего-то хочет особенно сильно. – Мой муж дома. С нашим сыном! –Послушайте, я понимаю, это тяжело принять... –Да о чем вы вообще! Я вам еще раз повторяю... –ДТП произошло на перекрестке. Автомобиль разогнался на скорости, превышающей допустимую. – перебивает его незнакомец, – Экспертиза показала, что водитель машины находился в нетрезвом состоянии.– отчеканивает он, изо рта вываливая клубы пара. – Нам очень жаль, – у Тэхена же из рта и легких выбивается воздух. –Что же вы...Что же вы говорите такое, молодой человек. – Губа дрожит. Кусает. Плохая привычка. – Он здесь. Он дома — на последнем слоге голос таки дрогнул. Его голова готова взорваться. Сын. Он не умолкает ни на секунду. — На данный момент, ваш супруг и водитель врезавшейся машины, находятся в критическом состоянии. На месте происшествия уже выехали для оказания первой помощи, Вы - как доверенное лицо пострадавшего должны присутствовать. От себя заявляю: нужно выезжать немедленно. Последние слова он запомнит надолго. Тэхен ничего не понимает. Оставляет человека в форме. Забегает в гостиную. Не понимает, почему нет их родителей. Не понимает, почему нет Джуна, Сокджина. Где Хосок? Куда делся Юнги? Где их друзья и близкие. Где он? Где его Гук-и? Один Ечжун бежит к Тэ, пряча лицо в складках свитера и обнимая за ноги. Он любит так делать. –Чжун-и, что случилось? Где твой отец? –гладит непослушные волосы своего сына. У Чонгука они точно такие же. Не отвечает. Конечно. Но они вместе с Гуком обязательно справятся. Это только вопрос времени. Он поднимает глаза. Ровно лежащие приборы. Фрукты во фруктовнице, пирог Чимина. До блеска начищенное серебро, тарелки. Бокалы, к которым так никто и не притронулся, и салфетки, так не подходящие под цвет его небесной скатерти. Нет. Неровно. Тэ освобождается от объятий сына, крылатыми, ватными шагами направляясь к столу. Что же скажет его мама, если увидит весь этот беспорядок. Он аккуратными движениями расправляет скатерть, пододвигает чуть ближе салатные вилки к тарелкам и протирает стаканы. От пыли. Чжун-и стеклянными глазами наблюдает за своим папой. –Сын, подай, пожалуйста, вон ту вазу с цветами. Они сюда идеально подойдут, ты так не считаешь? И вправду. Выглядело бы очень красиво. Еще бы только, наконец, поменять... –Проснись. –Что? –Проснись, пап. Заговорил. Их сын заговорил. Как же Гук обрадуется, когда услышит. Звонок входной двери. –Это наверное твой отец, я открою. – Холодный Чонгук с красным носом держит его любимые. Он видит уставшее, помятое лицо. Лицо своего брата. –Хен, я принес салфетки. Какие ты хотел. — Чимин не смотрит в глаза, голос дрожит. — Не стой в проеме, холод в дом запустим. Я еще продуктов взял… покушать. Надо поесть, Тэхен. Чимин заходит в дом. А Тэ так и застыл. Наблюдая с крыльца за рождественской ночью. И все не может понять, почему на улице нет снега. Чим смотрит в спину старшему, не дергает его: можно сделать случайно хуже. Сейчас это особенно опасно. Заходит в дом. В комнатах тихо, спокойно. Пусто. Один только Чжун-и в уголке играет сам с собой. –Чимин…? –зовет старший, оборачиваясь. –Да, Тэ? –Давай сюда пакеты– произносит он. Так легко, –… Тебе же нельзя тяжелое таскать. –Так обыденно. Хен выхватывает мешки с продуктами из рук у младшего. Так нереально. Он спит, Чимин видит это по пустым глазам, но даже так. Даже так, он счастлив. Есть надежда. Чим, опомнившись, быстро стирает с щек мокрые, соленые полоски рукавом свободной кофты. –Спасибо, Тэ. «Он проснется.» Каждый кто сидел тогда, за тем рождественским столом, все они верят: Тэхен вернется. И расцветет как ярко-розовый букет красивейших пионов.