~
9 декабря 2022 г., 19:00
« Не рано ли ты заявился? » - проговорил Крокодайл, когда прикрыл дверь своего кабинета и, повернув ключ в замочной скважине на два оборота, взглянул на знакомый, как он считал, безобразный силуэт, стоящий у окна. « Я уже заждался тебя, Кроки! » - радостно воскликнул Дофламинго и с помощью нитей "подлетел" к нему и хотел было заключить в пылкие объятия, но Крокодайл "намеченным" глазом заметил несколько нитей держащих руки Донкихота и резанул по ним крюком. Мужчина гулко упал на пол, впечатавшись лицом в ковёр ручной работы, прямо перед носами ботинок Крокодайла. « Сам знаешь почему. » - произнёс мужчина и, обойдя его, зашагал к столу.
« Умоляю! Прости меня, Кроки! » - Дофламинго вскочил на ноги и пошёл рядом с ним излишне громко дыша, вызывая у мужчины приступ раздражения и недовольные тихие слова -
« Сложно было подождать час? ». Донкихот хотел было обнять его, но вовремя опомнился, о том что мог трогать мужчину лишь после его разрешения.
« Судя по всему дело не в твоей короткой памяти. » - рассудительно проговорил Крокодайл и, сев за стол, закурил сигару. Дофламинго самым лучшим вариантом посчитал сесть на колени рядом с его креслом. А мужчине, выпускающему сизые клубы дыма, было все равно, лишь бы он не мешал ему и ничего не говорил.
Из-за того, что дела шли не слишком хорошо, агенты плохо выполняли свою работу, приносили мало денег, долго исполняли заказы и слишком быстро умирали, его бесила абсолютная мелочь. Хотя вторжение Дофламинго нельзя считать мелочью, а скорее пернатой надоедливой неприятностью, которая порой не давала ему спокойно жить. Но сейчас это его не слишком заботило, а скорее раздражало. Так, что хотелось прогнать ко всем чертям, но и искать кого-то ради получаса удовольствия ему не хотелось. Он слишком устал искать что-либо, а поэтому мог воспользоваться и Дофламинго. Мужчина сразу понял, что он никогда не будет перечить ему, а будет стараться лишь угодить. Что, собственно говоря, он и делал прямо сейчас, сидя рядом с ним, как послушная сторожевая собака.
Он еле видно ухмыльнулся и принялся читать бумаги, которые порядком ему надоели. Вот только ни строчки понять из них не мог. Его давняя сексуальная неудовлетворенность начала давить на каждую клеточку тела и уставшего мозга. Он не хотел признавать, что его мог возбудить запах одеколона Дофламинго, такой приторно-цветочный и неимоверно сладкий, навязчивый и невыносимый, такой близкий и притягательный. Поэтому он сильнее затянулся сигарой, про которую напрочь позабыл, чтобы избавиться от дуновений этого запаха, и помогло, но не надолго, потому что мужчина придвинулся ближе, и это дуновение резко влетело в его ноздри и будто наркотик начало разносится по организму. И через какое-то время мужчина ощутил, что под его брюками начала образовываться внушительная эрекция.
Его ладонь сжала бумаги до отвратительного скрипа, а злобный раздражённый взгляд метнулся к Дофламинго, который от него встрепенулся и подполз к его ногам и стал тереться головой о колени, а потом и вовсе схватил его икры и трепетно сжал, будто нечто важное. Крокодайл ощутил, что стал возбуждаться сильнее, да так, что несвойственно для самого себя бросил бумаги и, схватив Дофламинго за подбородок, приподнял его лицо и пока еще спокойным тоном произнёс - « Сядь около дивана. ». Донкихот радостно улыбнулся и уже через мгновение послушно сидел на коленях, держа от чего-то дрожащие руки на своих ногах. Его вдруг обуяло волнение, может быть от того, что он давно не удовлетворял Крокодайла ртом, а может и от того как мягко он это сказал. Но это было не так уж важно, так как перед ним уже возвысился Крокодайл с расстёгнутыми брюками.
Дофламинго облизнулся и стал тереться о торчащую в его белье эрекцию щеками, губами и носом, раззадоривая его постепенно растущее возбуждение. Крокодайл еле заметно свёл брови друг к другу и стал поглаживать его по светлым коротким волосам, одновременно с этим подталкивая его голову ближе. Дофламинго, поняв его намёк, открыл рот и несколько раз прошёлся языком по внушительному "стволу", ощущая его твёрдость даже через бельё. А затем несколькими умелыми движениями рук вытащил его член и с благоговением уставился на него, и уже хотел начать восхвалять его в слух, но суровый взгляд Крокодайла ему не позволил. Поэтому вместо этого Дофламинго стал "играться" с его членом языком - проходится по его "нижней" стороне периодически меняя степень нажатия и ее площадь. Он то поглаживал его кончиком языка - дразня, то плотно прилегал к середине длины, не двигаясь, а лишь оказывая максимальное давление. Он прекрасно знал, что больше всего на этом свете Крокодайл "любил" его язык, которым он и сам без стеснения гордился.
Чтобы добиться от мужчины довольных стонов, и еще, желательно, похвалы Дофламинго стал двигать одной из ладоней по его основанию и наконец охватил головку и с нескрываемым удовольствием начал слизывать пряно-солёную смазку, вкус которой дурманил его не хуже вина. После его нескольких синхронных движений послышался требовательный голос Крокодайла - « Поработай языком. ». И Дофламинго не понятно зачем кивнул и, опустив руку, громко чмокнул его головку и высунул язык, который реально был устрашающе длинным и будто "заострённым" на конце. И Крокодайл тогда подумал о том, что он отдалённо похож на кинжал. Это представление лишь сильнее возбудило его и заставило специально натолкнуться на него. Это влажное прикосновение отозвалось по его телу первой за весь вечер трепетной дрожью, что не ускользнуло от Донкихота, который ухмылялся довольно и счастливо, а может и злобно. Крокодайлу, откровенно говоря, было на это плевать.
Вдруг этот длиннющий язык начал очерчивал каждую выступающую венку на его члене, вызвав несколько отчаянных всхлипов Крокодайла, который не мог понять, почему он позволял себе наслаждаться этим в открытую. Ведь это не в его стиле, а тем более в присутствии Дофламинго, несмотря на их "близкие отношения". Дофламинго, не подозревая о "внутреннем конфликте" в голове мужчины, радовался тому, как его грозный "фасад" стремительно разрушается от дразнящих ласк. Но одновременно с этим расстраивался, что это не продлиться долго и через несколько часов мир вновь увидит серьёзного и расчётливого пирата.
« Не расслабляйся. Я не могу ждать вечно. » - проговорил Крокодайл с напускным спокойствием, которое, на самом деле, скрывало огромное желание вытрахать из этой глупой "птицы" всю душу. « Уже представляешь, как трахнешь меня Кроки?~ » - томно произнёс Дофламинго и, смотря на него сверху вниз, взял крупную головку члена в рот и начал водить языком по кругу. Крокодайл сильнее вцепился ладонью в его волосы и с силой опустил голову Дофламинго, загоняя член как можно глубже. Из глаз мужчины полились слёзы, а взгляд стал маниакально-безумным. « Если ты забыл, каким я могу быть, то я тебе напомню. » - со злобной ухмылкой проговорил Крокодайл и сжал ладонь сильнее, намекая Донкихоту начать двигаться. Дофламинго сдавленно "рассмеялся", посылая по члену Крокодайла приятную вибрацию, и поднял голову приблизительно на половину длины и опустился вниз. Крокодайл с нескрываемым удовольствием двинул бедрами и загнал член еще дальше. Послышались хриплые то ли вздохи, то ли стоны Донкихота, который давился головкой члена, перекрывающей жизненно необходимый кислород.
Внезапно он обхватил ягодицы Крокодайла и сжал их. Мужчина немного отстранил его голову и толкнулся вперёд. Дофламинго громко застонал и впился ногтями в, облачённую в чёрные брюки и бельё, кожу. Крокодайл почувствовал как они оставляют неглубокие отметины даже через несколько слоёв ткани. Он ухмыльнулся и проговорил - « Сожми губы и отсасывай как следует. ». Донкихот кивнул и сомкнул губы, плотно обхватывая так полюбившийся ему член. Брови Крокодайла напряжённо изогнулись и он почувствовал, что долго не продержится. В его голове пронеслась мысль, что всё же нужно трахнуть его разок-другой. Дофламинго, не обращая внимания на ноющие от долгого напряжения колени, придвинулся ближе и, не закрывая глаз, принялся двигать головой и периодически проходится языком по горячей плоти.
Хватка пальцев мужчины в его волосах стала крепче, дыхание сбилось, а лицо вместо привычной бледности приобрело красновато-розоватый оттенок. Дофламинго от этого зрелища свел ноги вместе, чтобы на его член оказывала, хотя бы минимальное, давление ширинка его ярких брюк, которые и в обычной жизни были излишне узкими, а сейчас же были просто отвратительны. « Не испытывай мое терпение, Дофламинго. » - "сверху" него прозвучал хриплый голос мужчины и, судя по нему, он терял терпение.
На самом деле, Дофламинго был вне себя от счастья, когда видел, как спадала "маска" безразличия и на её месте проступали настоящие эмоции. Таким Крокодайл мог довести его до оргазма даже без проникновения, но так терялось всё веселье. Ему нравилось вбирать в себя его внушительный член, терпеть оскорбления и телесные повреждения. Он обожал грубость и презрение с которыми мужчина трахал его несколько часов подряд. Донкихот считал, что в них проявлялось его истинное отношение, но в тоже время иногда он скучал по нежности и ласке, коих Крокодайл "давал" ничтожно мало. Но сегодня, он хотел неспешности и медлительности, хотел как можно больше насладиться временем проведённым с этим суровым мужчиной. Вот только о планах Крокодайла на его счёт Дофламинго не знал, а посему продолжал отлынивать от "работы".
И здесь не такое уж и безграничное терпение пирата кончилось и, он сжав корни его волосы до боли, задвигал рукой, грубо заталкивая собственный член в его глотку. Сейчас Дофламинго было не важно кто он, чем он занимается в жизни, и как "зарабатывает" деньги. Для него главным божеством, если не центром Вселенной, стал Крокодайл и его удовольствие, даже несмотря на то, каким способом оно достигалось. Но нельзя было сказать, что он не наслаждался этим, он был близок к экстазу, при этом ни разу не прикоснувшись к собственному члену. Но еще большее удовольствие ему приносил вид Крокодайла - то как сведены его тонкие брови, раскрыты губы, то как звучало его хриплое дыхание, то как сжимаются пальцы в его волосах, а кольца путаются в них. Он понял, что обожает в нём абсолютно всё. Пока Донкихот размышлял о своей неадекватной привязанности к боли и этому мужчине, движения Крокодайла стали более резкими и неконтролируемыми. Он стал всё чаще и чаще издавать звуки чистого удовольствия, которые был не в состоянии контролировать.
Мужчина решил, что когда-нибудь прикончит эту глупую "птицу", но точно не сегодня. А сделает это в большей степени из-за его способности выводить его из себя. Но при этом Донкихот имел такую восхитительно узкую глотку вкупе с ужасающе длинным языком, поэтому Крокодайл понял, что не найдёт ему подходящей замены, из-за того, что немногие смогут выдержать его специфические желания и требования во время секса. Дофламинго же принимал всё что он с ним делал и практически не ослушивался. Лишь сегодняшний день был абсолютным исключением. Мужчина делал всё, что он ему говорил с точностью наоборот, вызывая его злость и ещё большее возбуждение. И несомненно в этом была и польза. Он понял, что именно это делало их встречи запоминающимися. И вообще, если так подумать, Крокодайл не представлял своей жизни без этой назойливости и вечной дотошности. Она становилась более живой и переставала быть похожей на притворство.
Пока мужчина размышлял, темп движений его бёдер и руки заметно замедлился, и Дофламинго легонько хлопнул его по одной из ягодиц. Это сработало как побуждение возобновить неистовый каскад движений, а Донкихот только этого и ждал. Он с благоговением принимал в свой рот этот внушительный член и никак не мог дождаться, когда мужчина кончит прямо в него. И чтобы это произошло быстрее Дофламинго переместил одну из ладоней на его вздувшиеся от обильной семенной жидкости яички и принялся неспеша оглаживать их и периодически брать в ладонь и как бы "взвешивать". Эти нехитрые движения подействовали как нельзя хорошо, так как Крокодайл грязно выругавшись излился в просторный рот, который принял всё, а глотка жадно сглытывала, будто это была вода или его любимое вино. Дофламинго последний раз прошёлся по его "стволу" плотно сомкнутыми губами и наконец отпустил его чуть обмякший член. На его лице сияла широкая довольная ухмылка и он без стеснения снял свои очки и уставился на него возбуждёнными гетерохромированными глазами. Крокодайл снял свои брюки вместе с бельём бросил их на диван.
« Встань. Я хочу трахнуть тебя. » - несмотря на него, произнёс он спокойным голосом и расстегнул сначала жилет, а после и рубашку. Дофламинго, пробегаясь глазами по крепко сложенному телу и задерживая взгляд на упругих грудных мышцах, встал и, обойдя его, снял сначала жилет и рубашку и, прижимая их к лицу, вдохнул терпкий чуть пряный запах его тела и одеколона. « Хватит нюхать мою рубашку. » - Крокодайл узнал об этом по громкому звуку его дыхания. Дофламинго рассмеялся и, бросив его одежду на диван чуть в стороне от брюк, начал раздеваться сам.
Крокодайл прошёл к лакированному столу из красного дерева и наклонившись вытащил из ящика тюбик смазки без запаха и поставил на стол. Дофламинго засмотрелся на его выпуклые ягодицы и даже захотел предложить ему "поменяться ролями", но зная каким Крокодайл был доминантом, это было практически нереально. « Хватит медлить. » - недовольно произнёс Крокодайл, посмотрев на него впервые за эти несколько минут своим обыкновенным скучающим взглядом. Он будто смотрел на мусор, а не на любовника, который был привязан к нему совершенно неадекватно. Дофламинго внутренне начал подозревать, что в чём-то очень основательно провинился, вот только в чём понять никак не мог, и поэтому не стал забивать свою голову "лишними" рассуждениями и бодрой походкой с радостной миной на лице зашагал к мужчине, который от недовольства разве что искры не метал.
« Хватит так лыбиться. Иди быстрее. » - произнёс мужчина и вовсе отвернулся от него и сделал вид, что очень сосредоточено "изучает" стену своего кабинета. Дофламинго "надулся" и наконец уселся на край стола и, закинув ногу на ногу, стал читать этикетку от смазки и в конце-концов зачитал одно из предложений - « Лубрикант предназначен для обеспечения скольжения и облегчения боли при половом акте. ». А после рассмеялся своим коронным смехом, вызвав недовольный вздох Крокодайла. « Я не хочу видеть твоего лица. Перевернись на живот. » - смотря на стену, произнёс он и выхватил тюбик из его рук.
Дофламинго посмотрел на него расстроенным взглядом и понял, что сегодня его ждёт самый обыкновенный секс без пыток и словесных унижений - мужчина просто трахнет его, но даже так каждое отточенное движение Крокодайла было великолепным. С выражением отчаяния он встал и, перевернувшись на живот, лёг на стол. Крокодайл нанёс несколько капель смазки на головку члена и распределил по всей поверхности "ствола", после развёл ладонью ягодицы мужчины, вызвав его предвкушающую дрожь, и вошёл одним грубым движением. Дофламинго прикусил нижнюю губу, чтобы почувствовать еще больше острых ощущений, и схватился за скользкую поверхность стола.
« Сегодня ты не должен издавать никаких звуков. Если ослушается, я тебя выпотрошу. » - прошипел ему на ухо мужчина и, схватив его за бёдра, толкнулся вперёд. Его губы прислонились к уху Дофламинго, а розоватый язык стал кружить по верхнему хрящу. Дофламинго изо всех сил прикусил губы и сильнее прижался головой к столу, который стал мокрым от его собственного пота. Крокодайл, не слыша даже его всхлипов, кроме частого дыхания, одобрительно хмыкнул и отстранившись врезался в его простату. Лицо Дофламинго моментально покраснело, а от напряжения его костяшки пальцев побелели. « Почему я раньше разрешал тебе кричать? » - проговорил мужчина и ускорился. Донкихот начал скользить по столу, отчего его член то и дело стал тереться о поверхность, даря ему дополнительную стимуляцию. Его слюна и кровь, капающие изо рта растеклись мутно-розовой лужей. Крокодайл вскоре задышал чаще и его толчки стали не такими точными, а более размашистыми. Он ощущал, что с каждым движением кольцо мышц сжимало его лишь сильнее.
Дофламинго еле сдерживался от громкого крика. Для него Крокодайла было слишком много и слишком мало одновременно, его член был идеален даже когда приносил боль от размера и силы наносимых ему "ударов". С каждым толчком он все больше и больше желал, чтобы это продолжалось вечность, чтобы этот великолепный член никогда не останавливался, а проникал еще глубже. В конце-концов, Донкихот перестал нормально соображать. От этих мечтаний его возбуждение в скором времени грозило перерасти в мощный экстаз. Крокодайл тоже был близок, и Дофламинго отдал бы все на свете, лишь бы увидеть его хмуро-возбуждённое выражение напряжения, которое не позволяло ему заснуть каждую ночь.
Да, мужчина мастурбировал по памяти, но это не приносило ему такого удовольствия, как их с Крокодайлом встречи, которые он называл свиданиями, хотя в сути своей они таковыми не были. Эти мужчины не пили дорогостоящие вино, не потчевали изысканные блюда и не дарили друг другу подарки, они просто трахались, снимая долгосрочное напряжение. И его все устраивало, до какого-то времени, а вот до какого не знает никто, даже он сам. Просто в один момент мужчина понял, что ему до одури не хватает именно Крокодайла, а не его безразличной "маски", которую видят "обычные смертные".
Он ощущал себя по настоящему ценным и нужным, пусть даже на несколько часов, пусть даже с таким отношением. Он где-то глубоко внутри своей грешной и ужасной души чувствовал, что Крокодайл нуждается в нём. А сам Дофламинго был абсолютно зациклен этим человеке, его грубостью, бессердечностью и холодностью. А тот факт, что он ненавидел его и почти всегда хотел убить, но не делал этого по каким-то своим личным причинам, в которые не хотел его посвящать, приносил ему отдельное удовольствие. Сама мысль о том, что он периодически о нём думает, даже как о помехе, о надоедливом элементе собственной жизни, наполняла его смыслом просыпаться по утрам и жить в принципе.
Тем временем Крокодайл стал толкаться в него неистово, сильно и мощно, так, что Дофламинго не смог сдерживать сдавленных всхлипов, которые взбесив мужчину, заставили его схватить Донкихота за горло и крепко его сжать. Крокодайл делал это в погоне за удовольствием, желая ощутить еще большее сжатие собственного члена его мышечным кольцом. И это привело к гортанному стону - самому громкому за весь вечер и относительно тихому, но отчаянному всхлипу. Мужчины кончили одновременно. Дофламинго наконец позволил себе несколько тяжёлых вздохов и расслабился на столе. Он ощущал удовлетворение и покой.
После их встреч ему хотелось как можно дольше ощущать сперму Крокодайла внутри себя. Так он лелеял призрачную надежду на то, что он всегда будет рядом. Но жизнь обманчива, так же как и неоправданные ожидания. Крокодайл так же как и всегда вышел из него не проронив ни слова, но в сегодня он сделал это будто еще отстранённей и холодней. А Дофламинго всем своим существом ощущал, что между ними будто образовывается стена, сквозь которую будет сложно пробиться.
« К..Крок?... » - тихо позвал он и приподнял голову, но мужчина позади него, с не зажжённой сигарой в зубах, впечатал ее обратно в лакированную поверхность стола. Нос Дофламинго будто впал в его лицо, а он сам чувствовал, что оказался в собственной слюне и крови.
« Вытри стол языком. » - прошипел он ему на ухо и еще несколько раз ткнув его, наконец отпустил. Дофламинго беспрекословно начал слизывать весь тот беспорядок, который устроил. Крокодайл смотрел на него с высока, довольный его послушанием и безоговорочной преданностью. Когда не осталось ни единого следа слюны и крови, мужчина поднял голову и, осторожно повернув голову, вопросительно взглянул на него. Он ожидал чего угодно, но уж точно не того, что Крокодайл погладит по голове мягко и осторожно, как наверное гладил бы человека, к которому хорошо относится. Дофламинго не сдержал довольного радостного вздоха. Сейчас он был неимоверно счастлив. « Хорошая работа... » - Крокодайл, на миг вытащив изо рта сигару, легонько чмокнул его в макушку и отошёл от стола.
« Приведи себя в порядок и приходи в спальню. » - произнёс удаляющийся голос Крокодайла. Сердце Дофламинго было готово выпрыгнуть из его груди от бешено-радостного ритма. Он, слыша его отчаянный стук, поднялся и чуть в припрыжку не понёсся в ванную, которая находилась в самом кабинете Крокодайла. Мужчина в который раз убедился, что обожает в нем не только его наружность, но и его любовь к комфорту. А про недавнее безразличие и откровенное издевательство он благополучно забыл.
Крокодайл же наблюдал за ним, что называется, исподтишка и коварно ухмыльнувшись проговорил - « Слишком наивно. ». А затем вошёл в спальню и, взяв с небольшого столика увесистую зажигалку, зажёг сигару и крепко затянулся. На его лице сияла широкая ухмылка, которая для обычного человека не предвещала ничего хорошего, а вот для Дофламинго сулила каскад "веселья". Мужчина лишь не понимал, в какой момент своей жизни он оступился и связался с ним, но думать об этом не имело смысла, так как его всё в принципе устраивало, даже несмотря на то, что "перевоспитание" этой глупой "птицы" давалось ему с некоторыми сложностями, но лишь из-за характера Дофламинго.
Комната "перевоспитания" была, мягко говоря, на любителя, но именно в ней Донкихот представал перед ним без "защитной оболочки", которую показывал большинству людей. А во время криков он лишь сильнее обнажал запятнанную кровью и грязью душу. И Крокодайлу нравилось наблюдать за этими изменениями, за тем, как от одного его прикосновения или удара Дофламинго был готов отдать ему всего себя и всё что у него есть в этом бренном мире. Для исполнения этого на стенах спальни висели устрашающие, блестящие в мягком свете, крюки разных размеров и форм - Дофламинго обожал ощущать их под своей кожей, а еще плети, которые каждый раз оставляли на его спине, руках и ногах многочисленные синяки и шрамообразные полосы. В недрах одной из прикроватных тумбочек покоились кляпы, как металлические, так и пластиковые, повязки для глаз разной плотности, устройства для задержки оргазма, которые Дофламинго "тихо" ненавидел и верёвка из жесткого материала - её Крокодайл хотел использовать сегодня. В другой лежали упаковки с презервативами, лубрикантами, и средствами для стимуляции простаты, которые Дофламинго обожал и порой не хотел с ними "расставаться". А между этими тумбочками стояла двухспальная жёсткая кровать с кованым изголовьем, на перекладине которой висели золотые наручники с розовым пушком.
Крокодайл с довольным видом уселся на край кровати и принялся ждать своего единственного любовника с предвкушающей ухмылкой. Его взгляд на один миг метнулся к висящей на стене видеозаписывающей Ден Ден Муши, которая пока была выключена. Ее присутствие было причудой самого Крокодайла, но Дофламинго был не против, а наоборот после каждого бурного вечера обязательно брал несколько копий сделанной записи. Так сказать для пущего ознакомления.
