канун Нового года

Джисон откладывает телефон на вторую половину кровати, кутаясь в одеяло. Дома холодно, словно сейчас суровая зима, а не конец лета. Это слегка волновало, ибо редко когда так бывает. Парень зевает, но от обильного поступления душного воздуха в лёгкие закашливается, хватаясь за живот. Проглотив очередной позыв он не без труда уравновешивает сбившийся дыхание. Хан, честно говоря, совсем не хочет выходит из комнаты – в соседней родители громко выясняют отношения и казалось, что крики были слышны на ближайшие жилые дома. Однако, вопреки своим нежеланиям, Сон ступает на ледяной пол, натягивая свои пушистые новогодние носочки, и медленно крадётся на кухню. В горле першит, ему срочно нужна вода. –.. я работаю, в отличие от тебя! – доноситься до подростковых ушей отцовский голос. –Ты мужик или кто?! Предлагаешь мне работать?!–в ответ ему кричит мама,–А кто, по твоему, будет следить за домом? А дети?! –Ëна весь день в садике, а ты то и делаешь, что тратишь деньги на всякую ересть! –Да ты.. Джисон тихо закрывает дверь, делая себя изолированным от летящих осколков, как позже выяснилось, кружки его младшей сестры. –Каждый день, – шепчет Хан, садясь за своё рабочее место, – Каждый божий день вы орёте. Парень берёт наушники, телефон и свой недавно купленный блокнот; он большой, с жёсткой бумагой и календариком в конце. Джи любит предмет всей душой, которую туда вкладывает в виде множества рисунков на пару с текстами песен. Сон открывает блокнот, выискивая последнюю работу. Пролистывает ещё одну страничку, выходя на чистый разворот. Он надевает наушники, включает свой плейлист русских песен, и погружается в рисование. Джи в школе, по собственному желанию, взял русский за второй язык. Пока все дети учили английский, японский и китайский, он ломал голову над непонятными правилами. Учитель особо не напрягалась; она рассказывала всё и объясняла каждому то, что ему не понятно – благо, язык учили от силы десять человек со всей школы. Девушка была европейской внешности и было не сложно догадаться, что её родина – вовсе не Корея, даже если иметь в виду почти идеальное произношение. Она приятная, понятно разговаривает и с ней не скучно. В общем, Хану нравились её уроки, благодаря которым он уже спокойно ведёт диалог. Выбранные им песни сменяются, пока на бумаге парень выводит очередного монстра; у него большие чёрные глаза, рваная в некоторых местах темно-коричневая одежда, растрёпанное гнездо на голове и кровь, в пятнах которой было лицо. Больше похожее на домового, существо сидело на подоконнике с выставленными клыками-зубками. Джисон находит его милым. Чудик выглядит забитым в угол, в совсем не комфортной для себя обстановке и с недоверием ко всему. Они с Ханом похожи – это то, почему Джи нравится этот рисунок. Мелодия последней песни заканчивается и тишина режет слух. Привыкшие к шуму уши стараются уловить хоть малейший отклик звука но пусто. Даже как-то странно. В это время дома обычно стоит гам..а в какое, собственно, время? Сон смотрит на часы и с ужасом выдыхает. Он просидел три с лишним часа. Кинув взгляд на блокнот и в очередной раз за вечер улыбнувшись картинке Джисон ставит множество будильников, чтобы обязательно проснуться пораньше – завтра в школу. Этот факт совсем не радовал. Парень не знал, какой окажется новая школа и насколько адекватными будут его одноклассники, ведь в прошлом заведении он был изгоем. За очки, тягу к знаниям и примерное поведение его звали ботаном; ребята кидали ему на стол тетради с просьбой: «ботаник, ты же сделаешь мне домашку? Спасибо, ботаник», и уходили к своим партам. Джисон не хотел быть избитым за школой поэтому послушно всё выполнял (правда потом всё равно получал, но ладно). Здесь же хотелось доучиться последний год и с чистой совестью поступать в универ. Как только голова касается подушки, парень пропадает в пучине собственных мыслей. Он беспокойно засыпает и ему не снится ничего, кроме поглощающей темноты. *** Хан, с тяжёлым выдохом, дёргает за ручку и проходит в класс. Множество пар глаз сразу устремляются на него, словно он цирковая животяшка. По кабинету сразу стали раздаваться перешептывания. «Это новенький?», «думаю он ошибся дверью». Джисон поджал губы, опустил голову и прошёл к последней парте. Паника медленно стала хватать за шею. Джи, сколько себя помнил, всегда был социофобом и интровертом. С детства его страх развивался, по итогу доходя до панических атак. От малейшего прилюдного внимания Сона бросало в дрожь, из-за чего общение с одноклассниками очень притупилось с первых дней. Они звали мальчика заикой, дерганным и странным, что добавляло масла в огонь. Будет ли так в новом обществе? Звонок звенит откуда-то с коридора. В помещение проходит учитель и Хан невольно заостряется на нём; мужчине не больше 25, у него кошачьи шоколадные глаза и такие же цветом, пушистые на вид, волосы. Он высокий, намного выше самого Сона, и парень шумно сглатывает. –Здравствуйте, ребята. Садитесь, – проговаривает учитель, – Так. Пройдёмся по списку, – и садится за свой стол. Мужчина открыл журнал, принимаясь озвучивать имя и фамилию каждого ученика. Закончив, он стал бегать глазами по кабинету. –Директор сказал, что у нас в этом году новенький. Может ли этот человек сейчас выйти к доске и представиться? – он натыкается на Хана. Джисон поджимает губы и еле заметно мотает головой, в ответ глядя на учителя. –Ну же. Можешь с места, так уж и быть. Джи смотрит в пол и с трудом подымается на ноги. Все, кто находился в классе, тут же уставились на него. –Как тебя зовут? – возвращает учитель на планету Земля парня, что уже погряз в своих мыслях. –Х..х..ха.. – никак не может выговорить, пока смешки раздаются с первых парт. Сон выдыхает, – Х-хан Джис-сон, – заикаясь, прошептал ученик. –Хан Джисон? – кивок, – Я Ли Минхо, твой классный руководитель, а так же учитель обществознания и истории. С ребятами познакомишься на перемене, – улыбается так по доброму и разрешает сесть. Джи тут же возвращается за парту, часто моргая. Его передёргивает очередной приступ и Сон мельком глотает таблетки, которые помогали ему справиться. «Ну вот, снова тремор. Ситуация дерьмо» – думается Джисону, пока он смотрит на собственные руки. Учитель Ли говорит о новой теме и выписывает её на доске. *** Вновь звонок, но уже с урока. Собрав в рюкзак свои вещи Хан собирается идти на следующее занятие, но его зовёт учитель, прося задержаться. –Вы меня звали? – всё не понимая глаз подходит Джи к первой парте. –Оу, да, конечно. Во первых, как ты? Слишком сложно или терпимо? –Всё х-хорошо. –Прекрасно. Во вторых, я попрошу Сынмина устроить тебе экскурсию по школе. Он староста, поэтому по любым вопросам либо ко мне, либо к нему, – собеседник кивает, переминаясь, – Ну, вроде всё. А, ещё! Будь добр смотреть мне в глаза при разговоре, я не с твоим лбом общаюсь. Если у тебя нет вопросов, то можешь идти. Джисон угукает и быстрым шагом уходит, оставляя учителя одного. «Чего это я должен на него смотреть?» – начал размышлять Хан, «и не подумаю, пф». Парень переходит в нужный кабинет, садясь за свою последнюю парту. Достаёт учебник и тетрадку с пеналом, выдыхая. Неожиданно, рядом кто-то появляется – это Джи видит боковым зрением. –Привет! – говорит незнакомый парень и Сон понимает, что этот парень его одноклассник, – Меня зовут Ли Ëнбок, но можно Феликс. Джисон поднимает взгляд. Лицо собеседника украшают веснушки, у него тёмные волосы и большие, красивые глаза. Хан про себя думает, что он симпатичный. Очень. И поэтому отводит взгляд, ведь ему не дозволено смотреть на таких красивых. Одноклассник садится на рядом стоящий стул ярко улыбаясь. –Сколько тебе лет? – воркует Ëн. Джисон на миг забывает буквально всё и просто молчит, разглядывая неровности парты. –Почти д-девятнадцать, – наконец отзывается Хан. «Снова это чертово заикание. Бесит.» –А какого числа исполняется? Джи, со знанием дела, глубоко вздыхает и медленно выдыхает. Психолог говорила, что это будет хорошо ему помогать и не соврала. –Четырнадцатого. –Ого! – восклицает Феликс, – У меня пятнадцатого. Получается, ты хëн? Джисон пожимает плечами. Ну, получается что хëн. –Ну ладно. Думаю, тебе нужно освоиться, поэтому не буду мешать, – понимает, что новый знакомый неразговорчивый, и с такой же улыбкой уходит в другой конец класса. Джисон и рад, если честно. Заводить новые знакомства он не хотел, решая отдаться учёбе. Ему остался год, экзамены и свобода. Манящая, долгожданная свобода. Для друзей места никак нет. Звонок несёт за собой новый урок. *** Учебный день закончился, чему Джисон бесконечно рад. Сынмин показал ему школу, оказавшись спокойным, в меру строгим парнем. Хан плелся за ним, разглядывая ровный пол, и слушал чужую, чётко поставленную речь, словно ему не школу показывают, а ведут на открытие мировой выставки. Ким пояснил, как у них устроен гардероб, и оставил нового знакомого. Джисон бы и рад, но потеряв Мина из виду люди вокруг стали так сильно давить и становиться немного страшно. Хан выходит из школы по памяти, ведь староста говорил, как и где лучше идти. Он смотрит под ноги, стараясь не пересекаться взглядом с другими учениками, и наконец вдыхает полной грудью. Воздух холодный, остужает и пускает мурашки по подростковому телу. Всё, ну почти, что накопилось за сутки, выходит продолжительным выдохом. Впереди ещё общественный транспорт, поэтому совсем расслабляться не стоит, ведь места с самым минимальным количеством людей уже вселяли страх. Хан прыгает в вагон метро. Ему некомфортно, панически и стыдно непонятно за что. С трудом он доезжает до своей станции и, пряча глаза под густой чёлкой, спешит домой. Джисон бы рад лишнее время провести вне общества родни, но просто ходить по улице вариант не его от слова совсем, и поэтому парень, с одышкой, поднимается на свой третий этаж. Открыв дверь, Джи разувается, аккуратно ставя обувь на полку, и удаляется в самую дальнюю комнату – то единственное место, в котором хорошо. Не совсем безопасно, ведь родители не знают словосочетания «личные границы» и без стука влетают в чужой мир, но хорошо. Так уютно, ведь он своими руками всё здесь делал. –Привет, Мейн, – улыбается Сон игрушечной собаке, что смотрела на «хозяина» большими, стеклянными глазами, – Ох, Мейн. Как твои дела? Сегодня был сложный день, – собеседник отвечает преданным молчанием, –Я снова переволновался и заикался. Это выглядело так глупо. Мальчик, переодевшись в домашнюю одежду и натянув пушистые, новогодние носочки, подходит к подоконнику, спуская пушистую шëрстку игрушки сквозь пальцы. –Как думаешь, они тоже меня возненавидели? – грустно вздыхает Хан, вспоминая прошлый, не удачный школьный опыт, – Надеюсь, всё будет в порядке. А пока нужно сделать домашку. Удачи мне! *** Сон – однозначно лучшее, что придумало человечество. Особенно для тревожных людей. Только во сне они могут отдохнуть от общей суеты. Джисон точно входил в их число. Он любил спать, но не всегда ему удавалось хорошо выспаться – выполнение домашней работы, ссоры родителей и частые головные боли отбирали время, которое Хан мог бы провести в спокойствие и тишине. Вот и в этот раз мама кричала вплоть до полуночи. Отец старался выдержать такой напор, однако, иногда ставил свои аргументы и тоже на повышенных тонах. Сестра сегодня ночует у подруги и Джи этому даже рад. Девочка не должна ощущать негатив. В стену летит очередная посуда и Джисон не контролирует себя. Он подрывается с кровати, надевает тёплые школьные штаны, свою объёмную рубашку на пару с толстовкой. Чмокает плюшевого друга и, хватая с вечера собранный рюкзак, чуть ли не вылетает из комнаты. Наскоро обувается, стараясь не шуметь, и слетает по пролётам подъезда. Только на первом этаже он, хоть и с трудом от бега, вдыхает. Лёгкие покалывает, но это такое приятное чувство, что сердце трепещет. Или это от холода, Хан так и не понял. Погода для местного сентября в этом году довольно морозная. До минуса не доходит, но всё же. Сон натягивает рукава огромной кофты, скрывая в её бездне свои руки, стараясь их согреть. Он только кончиками пальцев проверяет кошелёк на наличие денег и удивляется, ведь бумажек там действительно много. Всё, что удавалось получить, Джи не тратил. «И слава богу, ибо сидел бы я сейчас, трупом на затухшей лавочке» – про себя думал Хан. Колокольчик на двери круглосуточного кафе звенит, оповещая о новом посетителе. Парень уходит за самый дальний столик в небольшом помещении, заказывая чашку кофе. Сильно тратиться сейчас он точно не хотел и голод тому не помеха. Вытащив книгу, которую всегда носит с собой, Джи отпивает напиток и вчитывается в текст. Теперь она – его друг на ближайшие несколько часов. *** Сколько бы Хан не старался понимать речь учителя, спать хотелось жутко. Глаза сами закрывались а голова становилась всё тяжелее с каждым мгновением. Тремор беспокоил ещё с ночи, что мешало держать ручку между пальцев. Джисон не мог позволить себе спать на уроке. Не мог, но с каждым зевком проваливался в сон. Очнувшись от очередного порыва, парень отпивает холодной воды со своей бутылки и вновь пытается вникнуть в новую тему. Сложно. Ничего не понятно. Учитель Ли всё объяснял и диктовал не быстро, давая возможность записать все термины без спешки, но даже этих минут Сону было недостаточно: его руки всё ещё трясутся и приходится переписывать по несколько раз. Перед глазами тёмные круги. Хан мотает головой, жмурится, прогоняя их, и через силу пишет дальше. «Когда же этот урок закончиться?!» Словно прочитав мысли, звонок оглушает присутствующих. Ученики радостно спешат в столовую а Джи, достав учебник истории, складывает руки на парту, кладёт голову и тут же проваливается в темноту. Она же ему и снится ближайшие двадцать минут, после которых неизвестный (парень мысленно его проклял) трясёт за плечо. –Новенький? – и парень действительно незнакомый. Хан раньше его здесь не видел, поэтому не на шутку перепугался, кое-как сумев кивнуть, – Так вот. Мне птичка напела, что ты общался с Феликсом. Это правда? Джи честно не знает что от него хотят. Да, с Ли они перекинулись парой словечек, но инициатором то был Ëн. –Молчишь? – парень, оглядев помещение и никого не обнаружив, ощутимо бьёт в низ живота одноклассника, – Ещё только попробуй приблизиться к Феликсу, ты меня понял? – шепчет в самое ушко, – Он уже занят, – и оставляет нового знакомого в одиночестве. Сон тут же хватается за живот. Это было действительно больно, хотя казалось, что не так сильно. Парень сглатывает, стараясь дышать размеренно. Он знает, что к горлу едким комком будет подступать паника, что воздуха будет мало и что заикание усилиться. В класс проходит учитель Ли. –Хан? – отчего-то удивлённо звучит чужой голос, – Сейчас большая перемена, ты чего не в столовой? Джисон только молчит. Он не может поднять взгляд, не может ответить, не может заплакать. «Нет, только не сейчас, пожалуйста» – думал, отчаянно стараясь привести себя в норму. Он глубоко дышит и немного вздрагивает каждые несколько секунд. Учитель Ли быстрым шагом идёт к его парте, вроде, что-то при этом крича, но слышно было только отголоски его слов. «Хан», «подожди», «дыши». Не понимая, что происходит, Джи распахивает глаза. Сильный приступ кашля вырывается наружу. –Джисон, как же ты меня напугал! – хмуриться учитель, – Что случилось? Угомонив кашель, ученик пожимает плечами. Он действительно не понимает сейчас ничего от слова совсем. –Если не знал, то для жизни человеку нужен воздух. Ты захотел проверить этот факт или что? –Изв-вините, – всё, что может выдавить из себя Хан. –Если тебе плохо, сходи к медикам. Ты неважно выглядишь. Джи глубоко вдыхает драгоценный воздух и следит за отделяющийся спиной учителя. Кабинет постепенно начинает заполняться одноклассниками и Сон торопится выпить таблетки, ведь история урок важный, а тремор так никуда и не делся. Он запивает белую пластинку и оглядывает мельком тему, которую они будут проходить. Джисон, пока был в кафе, от нечего делать читал первые несколько параграфов на три круга, пока кофе стремительно кончалось. Звонок сообщает о начале урока. *** –Хан Джисон, задержитесь пожалуйста, – просит учитель Ли, когда ученик уже собирался выйти из класса. «Опять?» – думается Джисону. Класс быстро опустошается, оставляя его наедине с классным руководителем. –Сынмин показал тебе школу? – лёгкий кивок в ответ, – Джисон, можешь смотреть на меня, когда мы разговариваем? Я должен смотреть собеседнику в глаза, а не лоб. Хан хватается пальцами за лямки рюкзака и поднимает взгляд. У его учителя очень красивые, тёмные как шоколад кошачьи глаза и мурашки нехотя пробивают всё тело. –Я заметил, что ты не общаешься с ребятами. Всё в порядке? Я могу с ними поговорить. –Д-да, всё хорошо. –Не волнуйся ты так, – улыбается учитель, поднимаясь со своего места. Он складывает школьные тетрадки в свой чемоданчик и, подхватывая ключ длинными пальцами, идёт на выход, – Идëшь? Джисон отмирает, закрывает глаза чёлкой, покидая кабинет вслед за учителем.