Разбитые чувства

      Ханахаки — признак невзаимной любви. Это цветы в лёгких, невыносимая боль и смерть. Это никак не признание и не сладкая любовь до гроба. Боже, кто в это верит?       Ханахаки не придумали. Эта болезнь существует и прогрессирует с каждым днём, растёт вместе с тобой, внутри тебя. Просто она ждёт того подходящего момента, чтобы пустить свои корни и не оставить от Ромы ничего. Красивые цветы заменяют личность человека, превращают его тело в почву, распускаются и остаются вместо более бесполезной оболочки. И это жестокая реальность. Но с ней можно бороться. Нужно лишь правильно влюбиться и найти свою судьбу. Звучит отвратительно сложно, ведь Фильченков даже не знает, что будет с ним завтра. Если бы любовь была взаимной, если бы на Рому посмотрел кто-то с такой же неимоверной теплотой, то могло ли существовать обозначение этой болезни? Нет. Она распалась бы вместе с объединёнными в сердце эмоциями и чувствами, и никогда больше не появлялась.       Ханахаки — это не романтика. Цветы убивают Фильченкова быстро, не щадят его организм. Он увянет за два месяца. С другой стороны, счастливчики с фиалками живут целых пол года. «Тебе это правда так нужно?» Конечно.

Влюбляться. Чувствовать. Сходить с ума. Помогать. Впитывать все его эмоции и в конце концов умереть от них.

«Подумай ещё раз, Рома, нужно ли оно тебе?» И Фильченков правда думает, но отвечает положительно, корчась из-за сильной боли в груди. Ведь он живёт этими короткими радостными моментами и по-другому уже не может. Лололошка наслаждается бесконечными разговорами по ночам, его прекрасным голосом, делится с Джонни чем-то сокровенным, но при этом не жалеет себя и разрывает на части. Эта хрупкая гармония рассыпается в нём осколками. Она душит его, прямо как эти цветы, давит, не даёт вздохнуть. Белый и пурпурный гиацинт смешивается с маком. Ему хочется смеяться и плакать, когда цветами дерёт горло. «Да, Рома? Ты правда в порядке?» Эти растения будто бы утешают его, соединяются в единое марево из бесконечных лепестков и крови. «Тебе осталось недолго, так что тебя удерживает? Он? Бесчувственный, самодовольный, слепой к тебе и твоим чувствам? И ты правда снова будешь оправдывать его и себя?» «Оглянись вокруг, Рома! До чего ты себя довёл? Чего ты добился этим?» «У тебя было всё кроме Джонни Колбая, так неужели ты настолько жаден?» Он разговаривает сам с собой и окончательно теряется в вечной борьбе за жизнь и взаимность.       Ханахаки олицетворяет собой все грехи человека: гордыню, зависть, похоть, жадность. Да что угодно! И никто от этой кары уже никогда не скроется. Рома просто хочет задушить себя в последний момент, но руки не слушаются. Кулаки упираются в разноцветную лужу и удерживают ослабевшее хрупкое тело.       Ханахаки успокаивает на собственном языке цветов. Мак утешает. Гиацинты печалятся о Ромином постоянстве. Ведь так было всегда. Просто сейчас Фильченков ощутил всю ту боль, которую давил внутри всё это время. Никто, кроме распустившихся цветов, на него уже не посмотрит. Он просто пропадёт, и мало кто о нём вспомнит. Его час уже настал, и Рома задыхается, цепляется за обивку белого дивана и потерянно смотрит вниз. Там, на полу лежит его прекрасная невинная любовь. Фильченков гордился ей, не решался оставаться без неё. Вся эта привязанность делает ему больно вновь. И так будет повторяться из раза в раз. «Ну неужели ты ещё не отчаялся?» Давно. Но какое это имеет значение?       Ханахаки дарует благородную смерть. Рома умирает из-за любви к дорогому для себя человеку. Ему не важно, как долго он мучается и поэтому Фильченков молчит до самого конца, не жалеет себя, хрипит и срывается в кашле.       Ханахаки называют даром. После гибели от Ромы останутся лишь кусты красивых цветов, расположенных на его могиле. И этого было достаточно. Родственникам останется лишь заботиться о них и улыбаться. Улыбаться свозь боль и горечь. А будет ли сожалеть о его смерти Колбая? Они ведь были лучшими друзьями, так много общались и взаимодействовали по сети, виделись раз десять в реальности. Ему будет жалко потерять Фильченкова? Сложно ли будет вычеркнуть из своей жизни? Рома плачет от собственных мыслей. Ни от боли в теле, ни от судороги. Он просто представляет лицо Джонни и даёт волю всем своим эмоциям. Цветы убивают его физически, а он добивает себя морально.       Кто-то говорит, что Ханахаки, наоборот, является проклятьем. Фильченков не согласен и чувствует, как ломаются внутри него кости. Слышится противный хруст в районе грудной клетки, и давление на лёгкие усиливается. Он продержался полтора месяца. Его любовь жила намного дольше. Роме осталось минут десять от силы, а он думает лишь о Колбая. Пытается отвлечься от неизбежного будущего, но делает лишь хуже. Хорошего финала не написали. Его никогда не существовало. Сценаристы не в силах остановить эту незавершённую, непродуманную сцену. Ведь варианта, что Джонни Колбая любит его, попросту не существует.       Ханахаки обозначает лишь невзаимную любовь. «Если бы любовь была взаимной, то и Ханахаки бы не было, верно?» Да. Тогда Рома бы никогда не умер от этой болезни. Но, впрочем, какая уже разница?