Горечь

Неподвижный силуэт невысокой девушки застыл на большом балконе школы Невермор. Ее тугие черные косы не колыхались на ветру, а взгляд темно-карих глаз был устремлен куда-то в ночную мглу. Босые ноги приятно холодил камень, и Уэнсдей чувствовала удовлетворение от такой необходимой прохлады, потому что внутри бушевал необъяснимый пожар. Он поднимался в ней каждый раз, когда в голове возникал образ Тайлера. Хотя Уэнсдей упорно продолжала отрицать любые эмоции, вызванные в ней этим улыбчивым парнем из кофейни, оказавшимся серийным маньяком, в голове постоянно появлялись глупые мысли. Аддамс не призналась бы даже под самой страшной пыткой - просмотром глупых ярких мультиков про Диснеевских принцесс - что мысли о чувствах Галпина волновали ее. Было ли это все притворством с самого начала? Неужели Ксавьер оказался прав, и она действительно ошиблась и не поняла, кто всегда был на ее стороне, а кто с самого начала врагом? Эти мысли не давали ей покоя уже около трех месяцев, поэтому девушка сделалась еще более замкнутой и нелюдимой. -Уэнсдей? Ты почему тут? - Аддамс не нужно оборачиваться, чтобы опознать обладателя немного сонного и встревоженного голоса. Она ничего не ответила, потому что боялась, что если произнесет хоть слово, то Энид все обязательно поймет. -Ты мучаешься, - тихо произнесли рядом, и в голосе слышалось... сочувствие? -Ты говоришь глупости, ложись спать. -Ты же думаешь о Тайлере? - Аддамс все же перевела взгляд на блондинку и увидела в ее голубых глазах унизительную жалость. Жалость к Уэнсдей Аддамс? Той, которая забавлялась, отрезая головы куклам, разводя смертоносных пауков, пытая брата? К той, на которую собирались писать заявление о покушении на убийство? -Ты странно смотришь. Мне это не нравится, - тихо произнесла брюнетка и вновь перевела взгляд на темный лес. Он хотя бы не заставлял ее чувствовать себя жалкой. -Знаешь, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Ты мечешься и не можешь понять, что же произошло между вами. Была ли это всего лишь игра? Или ты действительно ему нравилась? Я понимаю, что тебе тяжело. Но его нужно забыть. Он психопат и маньяк, - она на секунду запнулась, но тут же продолжила, - такой тебе не пара, - ее теплая ладонь легла на ледяное бледное предплечье Уэнсдей, и та не старалась разорвать контакт, а лишь кивала в знак согласия со словами соседки. -Ложись спать, - только и ответила брюнетка, и Энид ушла довольная молчаливым согласием Аддамс. Вот только блондинка не учла, что именно монстры и психопаты всегда привлекали Уэнсдей Аддамс, а это означало, что в скором времени ее ожидал визит в Больницу Пресвятой Марии, в которой содержались изгои-преступники на принудительном лечении. Ведь, как говорили современные подростки, пришло время расставить все точки над и.

***

Палата не представляет из себя ничего необычного: средних размеров комнатка, обшитая белой тканевой прокладкой, в углу стоит кровать, а под самым потолком находится крошечное окошко, пропускающее капельку дневного света. Уэнсдей стоит неподвижно, разглядывая свернувшегося в клубок на кровати Тайлера. За прошедшее время его лицо очень побледнело, щеки впали, а под глазами проступили нездоровые синяки. Разглядывая его сейчас, Аддамс не находит даже отголосков того Галпина, которого видела три месяца назад. Сейчас он вызывал лишь неприязнь. Да, Уэнсдей думает, что он жалок и беспомощен, что она может сделать с ним все, что захочет, отомстить, заставить молить о пощаде, но почему-то продолжает стоять на месте и просто смотреть. Девушка не знает, сколько она уже находится в этой душной комнатке, и ей хочется уйти, пока еще это возможно, но тут ресницы Тайлера вздрагивают, и юноша приподнимает веки. Его расфокусированный нечитаемые взгляд бегает по темному пятну в абсолютно белой комнате, и проходит не менее двух минут, прежде чем зеленоватые глаза напротив проясняются, и Галпин хрипло произносит: -Зачем ты пришла? Уэнсдей молчит, продолжая рассматривать первого человека, которому удалось обмануть неповторимую Уэнсдей Аддамс. -Говори, раз уж пришла, - он садится на кровати и хмурит брови. -Я пришла поговорить. -Нам разве есть о чем разговаривать? - ему тяжело сидеть, и это видно. Наверное, в него ежедневно вкалывают нечеловеческую дозу успокоительного или еще чего-то, чтобы он не мог обратиться. Уэнсдей не было его жаль. Нет, но видеть его таким почему-то не хотелось. -Да. Ты лгал, когда говорил о симпатии? - прямо выдает Уэнсдей, не испытывающая желания юлить. Глаза Тайлера вновь становятся стеклянными и смотрят на нее пристально и цепко. Уэнсдей уже видела подобный взгляд. Так смотрят мертвецы, но ведь Галпин живой: у него бьется сердце, его температура в пределах нормы. Тогда почему этот парень так похож на труп, и почему Аддамс становится страшно от этого? -Уходи, - произносит он совсем слабо и снова ложиться на кровать, но уже отворачиваясь от нее всем телом. Аддамс стоит, не раз прокручивая в голове происходящее, прежде чем подходит к кровати, обхватывает запястье юноши и с силой разворачивает его к себе лицом. Он морщится, но не сопротивляется и напоминает живую куклу. -Ответь. -Да что тебе нужно от меня? - выдыхает Тайлер и прикрывает глаза. -Мне нужен ответ, - голос Уэнсдей спокоен, но внутри бушует океан эмоций, и это как будто отравляет ее изнутри. -Ответ? - его лицо искажается от волны злобы, и он, собрав все силы, выдыхает: -Я ненавижу тебя. -Ложь, - произносит девушка и цепляется за это слово, как цепляются утопающие за спасательный круг. Где-то внутри непривычно ноет, и она не понимает, что именно болит. -Я ненавижу тебя и всех уродов из Невермора! - практически кричит Галпин, с упоением повторяя это. -Ложь, - лишь шепчет Аддамс и впервые чувствует себя настолько беспомощной. Парень уже собирается что-то ответить, но его губы опаляет теплое дыхание, и в следующую секунду он чувствует знакомый вкус вишни. Аддамс целует его неумело, но настойчиво, сминая его губы, и он поддается. Волна ярости отступает, и он отвечает на поцелуй. С помощью поцелуя они пытаются сказать друг другу то, что так глубоко засело в горле и никогда не будет произнесено вслух. Уэнсдей слишком резко прерывает его и внимательно смотрит в зеленые глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то. -Лжец, - произносит она и отстраняется. В ее голосе впервые слышится неподдельная горечь. -Я... Зачем, зачем ты пришла, Уэнсдей? Ты только все портишь. Я тебя ненавижу, убирайся, - шепчет Тайлер, и Уэнсдей выходит, не оборачиваясь. Галпин лежит на кровати и лишь вишневый вкус на губах убеждают его в правдивости произошедшего. По его щеке скатывается слеза, и он старается заглушить в себе появившуюся надежду, что эта угрюмая бледная девочка появится тут еще хотя бы раз. А Аддамс идет по пустому коридору и думает, что больше никогда не зайдет в это здание и не увидит одинокого мальчика, в теле которого заключен неуправляемый монстр.