a rabbit ran over my grave

Главное — заставлять людей смеяться, — рассуждал я, — и тогда им не особенно бросится в глаза мое пребывание вне того, что они называют «жизнью»; во всяком случае, мне не следует становиться бельмом в их глазах; я — ничто, я — воздух, небо. Дадзай Осаму… С утра в самом приюте начался переполох. У всех прибывших жутко болела голова. Начиная с самого утра. Приходивший администратор застал полный беспорядок. Побитые окна и духоту, как в бане. Многие из взрослых даже голосили, как ещё дети в таком не задохнулись. Некоторые ученики не обошлись без помощи медперсонала. У некоторых попросту адски раскалывалась голова, у некоторых же резкий скачок давления. Все пришли на занятие побитые и уставшие. Не говоря уже об Осаму и Сигме, которые поспали от силы два-три часа. Осаму вообще не смог уснуть. Ближе к ночь даже начали предметы подниматься в воздух, не говоря уж об окнах. Дазай это все чересчур не нравилось, и Сигме тоже. . Все думали и говори, что это все изо погодных условий, но на улице было градусов 8 С и это далеко не жарко. Ацуши сегодня не ходил на учебу, так как Акутагаве резко стало плохо и ему было велено следить за его состоянием. Никалай так вообще вялый был, он пытался пустить любую шутку, но изо головной боли доводилось это все с трудом. И вот не успел ещё и пол урока пройти, как многих уже не было. Они были либо у медсестры, либо же в своей комнате. — Эй, ребята, ребята, гляньте, что я сделал! — пропел тихо Гоголь и протянул сделанного из бумаги журавля. И, не замечая нечего странного, продолжал пускать различные анекдоты, пока ему на ладонь не капнуло что-то вязкое и липкое. Сигма опешил от подобного, что у него резко забилось сердце. Тот вскрикнул и окликнул преподавателя, просясь отвести Николая до медпункта. Та же, конечно, соглашаясь, и Сигма повёл бледного Николая до другого корпуса. Осаму же сидел себе на пустой парте, ведь Йосана помогала медсестре, и у того уже глаза слипались. — Так, ребята, если человек осталось так мало, то давайте-ка сядем сегодня таким образом, Учитель стала рассаживать всех по кучнее, дабы дети сидели не по одиночке. И вот очередь доходит до Осаму. — Осаму. Не мог бы ты сесть к Фёдору.- Осаму же сначала не услышал, а когда его окликнули, то тот резко подпрыгнул и, взяв свои вещи, пересел к Фёдору. Тот смотрел на него с удивлённым взглядом. Он знал, что даже головная боль не остановит Осаму от забавных шуток или подколов. Но сейчас он сидел тише обычного. Достоевский сидел, записывая своим каллиграфическим почерком смотря на тетрадь Осаму. У того был ровный, красивый, хоть и детский почерк, но в нем была своя изюминка. И вот, когда он внимательно слушал преподавателя, у Осаму соскользнула ручка. Тот сначала не заметил то, что она упала, но когда ручка покатилась по полу, то тут он увидел, что она закатилась под чужой стул и тяжело вздохнул. Он не мог нормально сконцентрироваться на уроке и с раздражающей болью терпел. Федор промычал себе под нос и перевёл взгляд на седевшего на против. Не заметно для себя он подметил, что у соседа что-то не так и он само лично решил поднять предмет. Покручивая и прижимая его в ладони. Тот протянул ручку мальчику со словами. — Не теряй. Я смотрю, ты бледный весь. Все точно нормально? — расслаблено для себя спросил тот, поглядывая на растерянного Осаму, который почесал затылок и улыбнулся. — Все хорошо, — ответил тот, смотря на Фёдора. У Осаму расширились глаза, и тот посмотрел на расслабленной лицо напротив. Достоевский понял только после того, как резкий поток крови с носа окрасил его ладони. Выругавшись благим матом в мыслях, Осаму достал из кармана портфеля спиртовые салфетки и приблизился к лицо Достоевского. Наклонив его к верху, придерживая окровавленный нос, тот поднял руку и отпросился в мед.пункт за Фёдора. — Боже, что же за эпидемия пошла! Осаму. Иди, проводи его до медпункта. Без лишних комментариев те приподнялись и вышли с класса в коридор, придерживая того за плечи. Хоть сам мальчик и был нетактичным, но не возражал. У Осаму же было все намного сложнее. У него то резко в глазах темнело, то вспышки. Ему казалась, ещё чуть-чуть осталось, и тот повалится на пол. Так что, чтобы этого не произошло тот быстрым шагом отвёл Фёдора в кабинет и скрылся за дверью. На подкошенных ногах тот повалился на рядом стоящую лавочку и прикрыл глаза. В горле стоял горький привкус. Сердце билось как бешеной. Даже в ушных перепонках было слышно сердцебиение. Тупая боль сковало все тело, не давая пошевелить и так подрагивающим пальцам. Услышав звук открывающегося кабинета, выходит Фёдор в руках, с стаканом и таблеткой в руках. Он мельком искал чего-то, но посмотрел на сидящего на скамейке, приблизился к нему. — Я тебе взял Нурофен, а то бледнее бумаги будешь. Присев рядом с Осаму, тот увидел, как тот повесил голову, придерживая рукой висок. — «черт щас точно отключусь», подумал тот. Но того начали толкать в плечо и мелодичным голосом просить. — Эй, ты, только не отключайся, хорошо? Черт, что за день сегодня такой. — пробубнил себе под нос Фёдор и, увидев, что скрипя зубами, Осаму ещё сильнее начал сжимать волосы, тот пытался убрать руку. — Не надо, сильнее же заболит. — Убирая перебинтованную руку, тот посмотрел на Осаму, говоря. — Ты.свой левый глаз прикрой. Смотря на один глаз, который был не перебинтован, Осаму же молча положил на его плечо свою голову. Тот хотел было что-то сказать, но Осаму с мольбой произнёс. — Дай. мне. пару.минут — Хриплым и болезненным голосом тот прикрыл свои кофейные глаза, тяжело выдыхая. Дрожь в теле поутихла, но не до конца. Что больше было неожиданно, так это то, когда Фёдор стал поглаживать его волосы, говоря. — Наглый.ребёнок — все так же поглаживая волосы. Осаму хотелось усмехнуться, но сил даже на слабую улыбку не было. С Фёдором не так уж и страшно оказалось. Тот понимающий и в глубине душе даже заботливый. Просто разглядеть этого могут не все. Вдыхая его запах сиреневой лаванды, голова начала кружится, дурманя разум. Хотелось бы так и уснуть в этой странной, но удобной позе для мальчика. Проводя рукой по мягким волосам, тот уловил тихое утихомиренной дыхание на груди. заснул. Приподнимая даже на удивление лёгкое тело, тот посмотрел на рядом стоящий подоконник и переместился туда с мирно сопевшим на груди Осаму. Наконец, залазя на подоконник, тот выпрямил свои довольно длинные ноги и в таком положении можно было получше разглядеть парня. У того были по ощущениям руки, мягкие и волнистые волосы каштаново цвета. Такого же были цвета и глаза, правда их цвет походил на Саке, но это лишь слегка. Черты были такими же детскими, как у него самого. Тело было по весу чуть ли невесомым. Это означало, что мальчик практически не употреблял пищу, что было очень не хорошо. Длинные, слегка похожие на пальцы Фёдора руки. Только те были перебинтованы по неизвестной причине. Левый глаз так же был перебинтован. Мирно спящий во сне, был словно ангелом. Хоть сам Фёдор и был черствым, но при видя этого детского личика, не смог скрыть своё умиление. Во сне Дазай напоминал кота. Такой же маленький и свернутый комочек, поджавший к себе ноги. Посапывая себе мирно. Теперь лишь оставалось дать тому поспать, ведь мешки под глазами выдавали его с потрохами ещё днём. « он вообще спал?» Промелькнул этот вопрос в голове у Фёдора, поглаживая мягкие волосы. Сам Осаму пах темным шоколадом. С переменкой, с чаем. Фёдору понравился этот мягкий сладкий запах, исходящий с его соперника. Мог ещё Фёдор считать его соперником? На этот вопрос теперь было сложнее найти ответ. С одной стороны нечего не поменялось, но с другой. Он стал смотреть и относится к этому человеку по другому. Фёдор сам ещё ребёнок и не понимает своих чувств. Он всегда думал и думает, что нет человека понимавши его полностью. И не будет. Его отец всегда говорил, надо надеятся только на себя, больше не на кого. Все люди лишь пешки. Если не стать игроком, то ты сразу становишься в не игры. Надо быть либо его игроком, либо его обратной стороной, но не как не находится на доске, пусть это даже будет и король. Король — это пыль, чем все остальное. Игрок — вот вся жизнь. Находясь за этой доской, в итоге можешь найти слабость противника и обыграть его за счёт его изъян. Ворочая во сне, Дазай сильнее поджал с себе ноги, прижимная их ближе обычного. Фёдору явно было непонятно, что происходит с мальчика во сне, но тревожить его во сне не входило в его планы. Так что тот, дожидаясь того, когда мальчик успокоится, зарылся рукой в его волосы, смотря предварительно на начинающийся коридор. Увидят это кто-то, подумают, что это шутка. Либо, это разлетится по всей школе. Достоевскому и того раза хватило с головой. Очутившись в светлом пространстве, я начал рассматриваться. Перед мной стояла лишь белое пространство без нечего. Не предметов, не людей, одним словом — дыра. Пустота без возраста, и выхода, и входа. Идя впрядёт в ноги что-то не приятно впилось, поднимая крошечный предмет. тот сразу вспомнил разбитую кружку отца. Осколок валялся в другой стороне пространства. «что она здесь забыла.?»? Резко бела вспышка и он в своём доме. Кухня была все такая же как и тогда. Белые обои, переходящие в более молочные. Линолеум, на котором стояли вещи. Кухонный стол, тумбочка, холодильник, в котором внутри находились продукты. На стола стоял, облокотившись об столешницу в бешенстве отец. Который кричал на и так прижавшуюся к углу комнаты мать. Та пыталась вразумить отца, но тот взмахнул своей рукой и удар прошёлся по белоснежной щеке матери, оставляя багровый след вмятины, оставленной ранее. Поворачиваясь назад, тот увидел в дальней комнате себе. Тот сидел на полу. С карандашами и листом бумаги. На листа была изображена семья. Мама, папа и он сам. Они стояли с улыбкой на лице возле своего дома. Мальчик разукрашивал дом желтым карандашом. Водя аккуратные, но одновременно и быстрые движение стержнем. Услышав очередные крики, желтый цвет вышел за контур и тот замер с карандашом в руке. Сначала все затихло, но после они продолжились только еде яростнее. Мальчик сжав карандаш до белых костяшек на щеках полились горячие слёзы. больно. очень. Ему так хотелось. Хотелось иметь счастливую семью, как у всех. Ездить на пикник, проводить время вместе. Играть, веселится. Почему. почему всем остальным это дозволено, а им. ПОЧЕМУ. ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК? Распахивая свои мутные, будто с пеленой глаза, рассматривать пространство перед собой. Он лежал на чём-то мягком. Различив знакомые пальцы. Тот затаил дыхание. Резко вскакивая и смотря на парня одним глазом, рассматривая сидящего, смотря на окно, Фёдора. — Проснулся. Слегка скучавшим взглядом он посмотрел на Осаму, рассматривая его выражение лица с дьявольской ухмылкой. Осаму слегка расслабился, но тупая боль сново сковала его тело до дрожи в пальца. Заметив это, Фёдор спрыгнул с окна и вернулся уже с тем же стаканом и таблеткой. Пей! — резко потребовал тот, протягивая прозрачный стакан с капсулой в другой. «ого даже с капсулами угадал.». подумал обладатель кофейный глаз и принял это с легкой улыбкой на лице. Проглатывая таблетку, он все это время смотрел на стоящего впереди мальчика. — Эй.федь, позвал тот, опуская стакан на подоконник, попутна поглядывая на Достоевского. — Ну чего? Спрыгивая с подоконника, тот выпрямился и направился к стоящему в недоумении парню. С каждым шагом тот все ближе приближался к парню. И вот когда их расстояние было меньше чем вытянутая рука. Осаму остановился и опустил голову ниже обычного. Его глаза не было видно изо его длинноватой челки. Достоевский наклонил голову на бок и смотрел на стоящего напротив. Что он задумал было не понятно. Фёдор был готов к тому, что его могли спросить, зачем, почему он все это делает, почему помогал или не отталкивает. Мальчик смотрел на каштановые волосы и заметив, что голова ниже опустилась, что совсем скрыла его выражение лица. Уже нахмурив детское личико, тот все так же в непонимании смотре и пытался обратить на себя внимание. Тот сначала начал постукивать своим ботинками по кафелю. После же, когда ему вовсе это надоело, тот начал махать руками перед лицом Осаму. Так же не смея нечего говорить. Резко силуэт Осаму присел на корточки перед ним. Фёдор расслабил черты лица, смотря на действия парня. Тот молча потянулся к ботинкам того, и когда Фёдор опустил взгляд вниз, он понял, что его ботинок был развязан. Сам он этого не заметил. И вот Дазай начал натягивать шнурок, спрашивая, не туго ли. Мальчик же ещё сильнее расширил свои глаза. Ему было неловко и с другой стороны непонятно. Пока мальчик не смотрел на Фёдора, тот слегка покраснел. Он пытался деть куда-то свой взгляд, но его взгляд впивался в маленького мальчика перед собой. Тот пытался выругаться, но изо того, что он был слишком мал, то кроме нескольких и то не оскорбительных словечек он не знал. Так что тот молча следил за тем, что вытворял сидящий перед ним. — Готово. Затягивая аккуратный бантик, тот вскочил с места, и к тому времени лицо Фёдора стало безразличным и холодным. Осаму от того резко смены настроение невольно поежился. Он хотел было спросить, что случилось. Но Фёдор молча отвернулся и пошагал в сторону выхода к лестнице. Дазай же продолжал стоять в изумлении. В голове мальчик прокручивал, что так могло испортить резко настроение его.соперника? *** — Мой маленький бутончик, чего бы ты хотел, чтобы я сегодня для тебя сделал?) — с улыбкой на лице пропел Николай, водя того в комнату. — Может бутон, может птичку, А хоте Нет, это не то. А вот что! Ник.коля! — резко схватив его за белую, слегка помятую блузку, парень. Промычав себе под нос, Гоголь повернулся и посмотрел на уставшие лицо мальчика. Тот с какой-то тоской смотрел на Рядом стоящего и резко приложил свои длинные пальцы к щеке Николая, поглаживая его. У тебя же только была кровь. Не скачи ты так. — Оу, неужто наш Сигма волнуется?), растягивая каждое слово, тот приблизился к лицу Сигмы и аккуратно взъерошил тому его длиннющее волосы. Не переживая. С твоим Николаем все будет отличнее некуда! Хотелось бы, — сонно пробурчал тот, слегка смотря туманным взглядом. Беловолосый же, слегка расслабившись в лице, сказал. Тебе бы поспать.а. то ты весь. — Н.н.нет. как ошпаренный отпрыгнул от того Сигма, не скрывая на лице страха и ужаса. Николаю же не понравилась такой резкий наплыв от друга, и тот уже со серьезным видом спросил: — Бутончик мой, ты случайно не в курсе, что сегодня ночью приключилось? — Я.я. бубня себе под нос Сигма пока не увидел вдали силуэт. Это оказался сам Фёдор Достоевский, который направлялся прямиком к ним. — Федя, иди-ка сюда. радостным тоном подзывая того к себе, махая рукой. Тот молча уже оказался возле них. — Сегодня не день, а чудеса. размахивал тот руками, переводя свой взор на Сигму. — Но что самое несусветное, так это то, что наши приятели как-то очень подозрительно себя ведут. — Фёдор посмотрел на того с приподнятой бровью. Николая можно понять сразу, но когда он на взводе.то, — Очень интересно получается, — прошептал тот уже тише. — прикладная к губе свой указательный палец. Мне, как твоему лучшему другу, доверять нельзя, — остановился тот и уже с широкой улыбкой дополнил: — А вот, например, Дазай можно! — уже слегка с психанувшей ноткой в голосе взревел тот. Сигма от такого попятился назад, выставив руки перед собой. Защитная реакция. — Николай, послушай, — мягкий и слегка подрагивающий голосам стал успокаивать юношу. — Я понимаю, что это все странно, но давай это оставим. Дело для взрослых? Фёдор с Гоголем переглянулась и посмотрели на Сигму с озадаченным видом. — Бутончик, Ты это про что сейчас.? Сигму резко, будто током обкосило. У того аж ноги задрожали. Он понял, что спалился, и теперь ему не уйти от этого разговора. «черт Черт! Я все испортил». Направляясь прямиком в медпункт, Ацуши нёс в руках кружку чёрного цвета, которая шла в переход с красным. Красивая и необычная. Подходя к самому кабинету, тот увидел, прислонившись к холодной стене, Осаму и помахал ему. Тот, увидев его, помахал в ответ и, отлипая от стены, направился к нему на встречу. — Оо, Ацуши Кун! Какими судьбами — радостным тоном спросил кареглазый, устремляя свой взор на кружку в руках. — Да вот, иду за специальным отваром для Акутагавы, — Почесав затылок, тот посмотрел и улыбнулся. А ты? — Да вот, решился пройти. Голова сегодня ну просто адски болит, — фыркнул тот, от чего Ацуши только согласился. — Согласен, это какой-то кошмар! Эту проблемы уже передали начальству, и тот должен разобрать с ней до следующего дня, А иначе. — тот приблизился к уху парня, прошептывая, — Все слягут по госпиталям. Дазай же слегка усмехнулся. Да, конечно это было правдой. Ведь уже 7 из их приюта забирала скорая, откачивая их. Такая аномалия. впервые были в данной стране. Единственно, что Осаму мог предположит, но это он уж точно никому не скажет. И так многие уже уши прожужжали об этому. — Я бы хотел, чтобы это закончилось по быстрее. Я вижу, что я тебя и так задержал так прилично. Передай Акутогаве от меня выздоровления, — произнёс тот, шагая к лестницы. Поднимаясь на этаж, тот вышел в хол. Там на него налетел перепуганный до чертиков Сигма. Рядом же, в другом углу стояли непонимающие ребята. Дазай пытался вразумить друга и отлепить от себя, но тот крепко вцепился в того и произнёс заикающимися словами. — Я.он.т. тот. кто. п. причастен. к этому. Ввоот. — он указал на другой угол комнаты, там все горело слегка красноватым. и тут то Дазай напрягся. Он посмотрел на кол-во людей находившихся на этаже и поняв, что их тут не просчитать, он взял за плечи Сигму, стряхнув того. Сигма, послушай меня внимательно. Тебе нужно сейчас стоять тут и нечего не предпринимать. Если же ситуация будет хуже, то мы должны будем идти к.директору. Ты, надеюсь, им не рассказал — Сигма отрицательно покачал головой. Осаму же похвалил того и добавил. — Тогда давай будем командой, и мы вместе решим эту малюсенькую проблему. Конечно, говорить насчёт гигантской он не стал, чтобы не запугать его до чертиков. Сигма же кратко кивнул и посмотрел на оттолкавшего парня. Тот же направился в ту комнату. Резко отворив комнату, тот заметил в углу сидящего с наушниками в руках и красной.лампой? Дазай же медленно выругался и закрыл за собой дверь. В комнате был грязно. Раскинутые вещи по всему полу и на кровати в том числе. Сначала не хотел было смотреть, кто заявился к нему в его халупу. Но после тот посмотрел на новенького и улыбнулся. — Ах так это ты новенький, Ну, проходи. От такого дружелюбного тона Дазай сморщился, но сел на более менее чистый уголок кровати. Сам же красно волосый сидел, закинув ноги на ногу, в облегающий темно синих джинсах и в чёрной рубашке. Его волосы были убраны в низкий хвост, и тот смотрел на Осаму непрерывно. — зачем пожаловал? — от резкого вопросит Осаму ещё сильнее хотело было сбесится, но его резко остановили.Протянутая рука. — Ну не кривись ты так, я ведь подружится пытаюсь! — воскликнул тот и продолжил: — Да, наше общение не заладилось, но почему бы это не исправить? Мы одноклассники, как ни как. Нам тут всеми ещё очень долго, так что давай дружить? — Ты так всем свою, так скажем, «дружбу» предлагаешь — спросил с усмешкой тот. Тогда это просто.отвратно. — Ну, не обижай меня так! — прорыл тот, снимая окончательно наушники с ушей. Я бы не хотел, чтобы слова Чуи оказались правдивыми. — Оу.неужто. Чуя Тян интересуется мною? исковеркав его имя, тот растянулся в детской усмешке. — Ты уж извини, если твоё впечатление обо мне было не таким, — уже с обыкновенным тоном тот поглядел на лампу на кровати. — Она и у тебя вчера горела так ночью. — Да? — же посмотрел на того с недопониманием. Ты извини, брат, но я нечего не знаю, — ответил тот, поднимая в сдающимся жесте рук. — Не, ты не первый меня об этом, кстати говоря, спрашиваешь, — подметил тот, указывая на столик с печеньем. Предлагаю сесть и поговорить об этом получше. Эй, Сигма. окликнули его ребята. Но мальчик, буду в трансе, начал бегать глазами по полу, от чего-то нервничая. Он боялся. Он боялся за себя. Он боялся за Осаму. Он был настолько труслив, что побоялся вместе пойти в эту чёртову дверь. Настолько жалкий. Думал тот, пока стоял как вкопанный. Его окликали его родные и знакомые голоса. Но страшно очень, до чертиков и по бледному и будто измученному лицо парня явно дело было сложным. Гоголь пытался, крутился воз парня, как игрушечная юла, пытаясь обратить и вывести из парня информацию. но тот не мог. Тот обещал ему, что не выдаст и будут молчать, даже если жизнь будут на кону. Но что если это пойдёт дальше и даже зацепит детей.Тогда мальчик даже не знает, что и делать. Молчать до самой кончины или поставить на кон чью-то жизнь.? *** Когда дети появляются на свет, то ровно у 25 страны из всех регионах находят новорождённых с явно отличием от остальных. На первый взгляд это даже и не отличишь от обычных детей. Руки, глаза на месте. Так в чем же отличие? Немногие люди знакомы с странностями во Вселенной. И никому не известно имя первого ребёнка с даровавшейся причудой. Даже в глубокой древности, когда Земля были лишь одним единым, не было подобных случаев. Иначе говоря, что это явление было вызвано внезапно для всего мира. Многие люди, знавшие это, забирали детей на опыты и даже крали и присваивали причуды и дарование себе, и жили себе счастливо. Но даже так, причуды могут выходится из-под контроля, попадая не к тому владельцу. С учётом того, что если малый процент того, что причуда может разнести планету и погубить людской народ, но никто. Не мог принят сам тот факт. «дарованный». На границе между самой странной и лежавшим в самой глуши лесом, на конце располагалась больница. Нечем не примечательная. на вид обычная. Такие же белые белоснежные стены с уставшими работниками. Но вот что крылось в самом здании? Возможно было подумать, что там располагаются палаты с душевно больными, но так ли это? По корпусу эхом раздаются цоканье чёрных туфель по кафелю и скрип дверцы, приоткрывавший чей то кабинет. В кабинете все так же светло, как и в остальных комнатах. На столе располагались различные в папочку сложённые бумаги с содержимым внутри. По левой стороне располагался организатор, рядом с рабочим компьютером. Чёрное кресло было чуть подвинуто ближе к панорамному окну. Стеклянная витрина с различным бирками и содержимым, а подальше чёрным кожаный диван. Закрывая дверцу кабинета, слегка перетряхнув чёрный кардиган, человек приблизился к столу, выдвигая первый ящик. Там были сложенны бумаги с маленьким, почти не видным шрифтом. Даже можно сказать на другом языке, английском? Захлопнув ящик и ближе передвигая кожаное кресло, послышались торопливые шаги за дверью и тишина. Прошло чуть больше десяти секунд и послышался стук в дверь и женский голос. — Здравствуйте, вы не заняты — сказала на вид очень приятная женщина и захлопнула входную дверцу. из внутри. — Да, конечно, проходите. Коё Озаки. Садясь на против мужчина. Та протянула ему папку с часами внутри. Чёрные, с потрепанным ремешком. видно, что износились, но работают и выполняют свою функцию, как положенно. Мужчина озадаченно посмотрел сначала на Рядом сидящую девушку, затем на предмет перед ним. Вещица заманчивая, не поспоришь. — Эх, Озаки, дорогая. Так. — Твои? — тут то мужчина похлопал глазами и посмотрел на Озаки чуть с глупой улыбкой. и на вопрос ответил коротким «что? «. Женщина устало прикрыла длинные ресницы и тяжело вздохнула. Повторив данной слово и к нему добрила. — Твои. часы? — Нет, впервые вижу, — задумчиво протянул мужчина, на что ему прилетел короткий кивок, и девушка поднялась со стула и твёрдым голосом отчеканила. — Я нашла их, когда была у господина Хиротцу. Тот пожал плечами, сказал, что похожи на ваши, которые вы как раз таки и посеяли. — Ну, ты же знаешь, у меня голова дырявая. но. — тот задумчиво прищуримся, смотря на вещицу на столе. — Я их впервые вижу, так что. Они не мои. В кабинете стало спокойно, тихо для двух людей сидевших на против. Эта тишина не довила не в коем случае, наоборот это было даже приятнее, чем когда они вели диалоги между собой. Озаки же довольно улыбнувшись и склонив чуть голову по птичьи посмотрел на мужчину с интересом. Тот же метал свои взгляд сначала на девушку, потом на часы, после это тот спросил: Может кофе? Кое же согласившись на предложение мужчины, села, расслабившись на стуле. Горячие струйки кофе как огонь плыли на верх, делая приятный аромат. Пузырьки давно пропали, оставив легкий глянцевый вид. Отпивая кофе лёгкими глотками, та посмотрела на того. Тот же с уложенными чёрными как смоль волосами и легкой клобуков на лице сказал: — Вы прекрасно выглядите, госпожа Кое. — Благодарю, Огай, — ответила та, чуть смущалась, прикуривая воспылавшее лицо рукавом своего кимоно. — всегда порождался. Как вы так красиво заплетаете свои волосы. — ну знаешь, годы опыта. — усмехнулась та. Они выглядели как очень давние знакомые. Будто для них это было обычным делом — попивать кофе на территории больницы и общаться и делать друг другу комплименты. Сама Кое Сан была элегантной и очень сдержанной. Ее длинные рыжеватые волосы были заплетенные в пучок с очень красивой красной шпилькой. На ней было одето кимоно с рисунками сакуры на рукавах. Что насчёт Огая Его длинные, словно смоль волосы были уроженцы, и лишь несколько Пряжко волос висели по обе стороны. Его лицо было уставшим, но довольным. Его незаметная щетина, которое не так сильно привлекало внимания, и чёрное как смоль пальто. Идеальное сочетания для врача. Тот, слегка призадумавшись, глянув на весившие Подольск часы и на время стрелок. Слегка приподняв брови, тот лёгким движением снял с себя кардиган, заменяя его больничным белым халатом. Попутно спрашивая девушку, не желает ли та прогуляется с ним до лазарета. Та же, лишь слегка кивнув, приподнявшись, глянула на Огая вновь. — Ты же хочешь навести ее? — спрашивает так наивно, но прямо точным вопросом, уже зная ответа. Тот лишь промычал и невнятно сказал что-то на членистоногом. И они вдвоём направились по территории больницы. Проходя лавочки, рядом стоящий уличный фонтан, который брызгал во все стороны и наконец сам лазарет предстал перед ними. В точности как и сама больница, но только та была поменьше и по уютнее на вид. Заходя внутрь и проникая во внутрь корпуса, к ним подошла милая медсестра. — Здравствуйте, Мори Огая. По какому вопросу вы наведались к нам? Та явно отличалась от своих коллег яркой улыбкой и энергичным видом. — Здравствуй, Да вот, пришли наведаться к номеру 049. Та лишь повертела в руках бланк и, приподняв очки, попросила их пройти за ней. Та завела их в лифт и нажала на верхний этаж, точнее сказать третий. И вот, когда отворились дверцы лифта, они втроём направились по тихому кардиоиду к кабинету 049. Благодарю, но дальше мы сами. Медсестра же легко кивнув, пожелав им удачи, и направилась вниз по своим ещё не отложенным делам. Вздохнув полной грудью. В глазах мужчины промелькнуло печаль, но она тут же была скрыта и отварив дверь, влетел в неё без стука. Конечно же Озаки нечего не сказала в замечание, но по привычке та сначала постучалась и только потом вошла во внутрь комнаты. Вот что значит «хорошие манеры». — А вот и мы, — Воскликнул мужчина, посмотрел на единственную койку в палате под номером 049. Давно не виделись.Мисаки, Девочка со светлыми русыми волосами, идущие к низу перелив в желтый. С красными, будто яркое насыщенное коллекционное вино и бледной кожей. На бледной коже, начиная с кистей и заканчивая икрами на ногах было полностью перемотано медицинскими бинтами. Худощавое тельце от взгляда мужчины впала в ужас. На ее глазах застыл немой страх, а губы задрожали и превратились в тонкую нить. Все ее тело пробирала дрожь и та быстрыми движениями попятилась назад к собственной койки, но та, зацепившись за простенько кровати, полетела вниз. Зажмурив глаза и уже ждав падения. Но этого не произошло. Тонкие розоватые рукава кимоно окутали этого несчастного ребёнка и пережали к груди. и с явной злостью перевели свой взгляд на рядом стоящего человека. — Что же ты за зверь такой? Мори.