Теряя и возвращая любовь

Если вы читали "Я боюсь обжечься вновь", то, наверное, помните неразговорчивого Славкиного малыша - Митеньку. И вот малыш вырос, а вместе с ним выросли и проблемы. P. S. автор заранее просит прощение за жестокость к этому светлому мальчику.       Митя       Поступив в универ, я надеялся, что для меня начнётся новая, крутая жизнь. Новые друзья, шумные тусовки, красивые альфы…       В школе я был тихим неприметным примерным учеником. Засыпал и просыпался с учебниками, беспрекословно слушался родителей, не шлялся дотемна по злачным местам с сомнительной компанией. От того и жизнь моя была тихой и скучной. С одним единственным другом, таким же ботаном, как и я.       Но по окончании школы Колька поступил в универ в другом городе и переехал туда, а я, не желая скучать один, решил полностью изменить свой образ жизнь. Стать более смелым, весёлым, расскованней вести себя с альфами — в общем, быть душой компании.       Но, как оказалось, подумать об этом и воплотить в реальность — две совершенно противоположные вещи.       Уже в первый день лоханулся тем, что сдуру по привычке сел на передние места, где обычно сидят зануды-отличники. Тем самым приобрёл себе в друзья, такого же хоть и миленького, но стеснительного заучку, как и я.       С Сашкой было интересно поговорить об учебе, сходить в музей или кино. Но на вечеринки... С ним мы так и не дошли ни до одной. Боясь и переживая, что над нами будут потешаться, мы сворачивали на полпути в какое-нибудь кафе и, тихо попивая какао с зефирками, обсуждали предстоящий зачёт.       — Уже несколько месяцев с тобой, как лохи, не можем дойти до вечеринок, на которые нас, кстати, упорно приглашают, — бурчал Сашка, нацепив смешную шапку с огромным помпоном и ушками-косичками.       — Давай сегодня пообещаем друг другу, что не струсим и оторвемся по полной, — предложил я, уже собравшись, ожидая, пока дружок напялит ботинки. — Не зря же я новую рубашку надел.       — Знаю я, для кого ты вырядился, — хитро улыбнулся он.       Конечно, он знал. Я, как и половина омег в универе, сох по одному охрененно красивому засранцу. Стас, как и полагается красавчику, менял омег как перчатки, каждую неделю встречаясь с другим. Но что меня огорчало: судя по разговорам он никогда не спал с первокурсниками. И, похоже, это было действительно так. Потому что ни из нашей, ни из параллельных групп, где было немало привлекательных и раскрепощенных омег, он ни с одним ещё не встречался. А это значило, что каким бы симпатичным я ни был, он не посмотрит в мою сторону; и даже о простом поцелуе мечтать не стоит. Но я мечтал… В душе, по ночам и утрам, ублажая себя рукой, я представлял, что это был он. Потом мне было стыдно за это, но я ничего не мог с собой поделать. Лукьянов был слишком идеальным, чтобы на него можно было просто забить.       — Мы можем ещё передумать, — с надеждой в голосе проговорил Сашка, искося взглянув на меня. — Ну, сам подумай, для чего на вечеринку приглашают ботанов? Правильно, чтобы поржать с них.       — Не выдумывай глупости, — ответил я и решительно нажал на звонок. — Петька большинство лекций списывает у нас, не думаю, что он для потехи нас пригласил.       — О-о, Морозов и Лисицин, неожиданно, — уставился на нас хозяин дома с банкой пива в руке. — Ну залетайте, если все-таки решились прийти.       — Говорил же — нас тут не ждут, — недовольно шепнул Сашка, разматывая километровый шарф. — Лучше бы дома сидели и фильм смотрели.       — Всё будет нормально, — заверил я друга, стараясь быть спокойным, хотя сам волновался не меньше. — У нас со всеми нормальные отношения, так что просто посидим в сторонке, понаблюдаем, как веселятся нормальные люди.       Петька жил на окраине частного сектора и дом был частным. Поэтому и вечеринки закатывал по несколько раз в месяц. Громкая музыка и толпа пьяных и обкуренных молодых людей никому не мешала, особенно сейчас — зимой, когда все сидели внутри, поэтому и жалоб не поступало. И родители Ильина, уезжая на выходные к своим родителям в другой город, охотно позволяли сыну повеселиться.       — Круто Петька живёт, — с восхищением проговорил Сашка, рассматривая огромный дом одногруппника.       — Ага, — согласился я, — жил бы как мы, денег бы на тусовки не было и устраивал бы их раз в полгода, как другие.       — Где руки можно помыть? — поинтересовался Сашка у первого попавшегося нам однокурсника.       — А, там, — махнул Федька в сторону длинного коридора. — Удивлён, что вы наконец-то тоже решили прийти.       — Ага, — кивнул дружок и, схватив меня за рукав, потащил в сторону указанного туалета. — Я чувствую себя здесь не в своей тарелке.       — Да ладно тебе, сейчас тоже чего выпьем и привык… — застыл я, так и не договорив, так как, открыв дверь в туалет, мы застали Смирнова, сосущегося с каким-то альфой, сидящим на крышке унитаза. — Ладно, не такие уж грязные у нас руки. Всё равно в перчатках были, — добавил я, захлопнув дверь.       — Хоть бы закрылись для приличия, — буркнул Сашка. — Ты уже целовался? — вдруг добавил он.       — Эм… кхм… как-то не с кем было, — ответил я, надеясь, что мои щеки ещё с мороза так горят, а не из-за стыда.       — И я нет, — как-то очень грустно вздохнул он. — И, похоже, ещё не скоро это случится.       Саша вздыхал по одногруппнику Антону. Пытался проявить всяческие знаки внимания, но тот словно и не замечал этого. Даже имени, я уверен, его не знал. Вот по этой причине дружок и не надеялся на поцелуй в ближайшее время.       Оказавшись в просторной гостиной и пробежавшись по присутствующим взглядом, я сразу отметил, что наши обожаемые альфы тоже здесь. Антон вместе с другим одногруппником — Сергеем — сидел на диване, а между ними разместился миловидный омега с параллельного потока. Альфы о чем-то увлеченно рассказывали тому, а он заливисто смеялся и строил глазки обоим.       — Эх, кому-то сегодня повезёт, — тяжело вздохнул Сашка и кивнул в сторону Стаса, — а кому-то уже.       Лукьянов, минуту назад беседуя с симпатичным омегой, сейчас страстно целовал того и без какого-либо стеснения шарил руками у того под блузой.       — А-а, к черту его! — махнул я рукой в сторону предмета моего обожания. — Пойдём посмотрим, что там есть выпить, авось легче станет.       Подойдя к столу с выпивкой и закусками, мы взяли по стакану с какой-то шипучей жидкостью.       — Как думаешь, что это? — недоверчиво спросил Сашка, понюхав содержимое. — Пахнет чёрной смородиной вроде.       — Она самая, — кивнул я, сделав небольшой глоток. — Может вино белое такое. Я не особо разбираюсь.       Поудобнее разместившись на подоконнике с подушками и попивая неизвестный напиток, мы тихо болтали, наблюдая за другими. Сашка не сводил взгляда с Антона, которому, похоже, очень быстро наскучил тот омега. Подойдя к столу и взяв баночку пива, он обвел комнату быстрым взглядом. Когда его взгляд упёрся в нас, он вдруг расплылся в довольной улыбке и двинулся в нашу сторону.       — Че это он? — недоверчиво спросил Сашка, смотря на любимого, как на полицейского, заподозрившего нас в хранении травки.       — Какие люди, — довольно проговорил Чижов. — Решились все-таки вылезти из библиотеки и потусить с нормальными людьми.       — А… аг-га, — запнувшись, ответил друг.       Танцевальная музыка сменилась на медляк и дергавшиеся (по-другому это сложно было назвать) любители отрываться на вечеринках разошлись, а на их месте появились пары.       — Хочешь потанцевать? — спросил Антон Сашку и протянул руку.       Дружок как идиот уставился на протянутую ладонь, продолжая сидеть на месте.       — Эй, Алекс, не тупи, — хохотнул Чижов.       Сашка, очнувшись и покраснев, протянул трясущуюся руку в ответ. Одногруппник, схватив друга за руку, буквально стащил с подоконника и повёл на «танцпол».       — Надо же, он и имя его знает, — пробубнил я себе под нос, проводив их взглядом. — Может и будет сегодня у Саньки первый поцелуй, если дальше тупить не станет.       Пока друг танцевал, я решил посмотреть, чем занят мистер-идеал. Омега, с которым тот ещё совсем недавно так жадно сосался, уже в одиночестве сидел в кресле и дул губки. Мой ненаглядный же в это время выискивал чего бы выпить, а затем с банкой в руке вышел из комнаты.       Вздохнув, я перевёл взгляд в окно, смотря на чистое звёздное небо. Не знаю сколько я так просидел в размышлениях непонятно о чем, но из них меня вырвал визг какого-то омеги. Собравшиеся веселились, выпивали, курили, целовались. Все как всегда, на всех вечеринках, которые я видел в кино. Поискав взглядом Сашку и не найдя ни его, ни Антона, догадался, что эти двое решили побыть наедине. Лишь бы не ушли совсем. Одному тащиться домой по темноте не было никакого желания.       Решив пройтись по дому и проверить тут ли они, допил оставшиеся пару глотков невесть чего и отправился на их поиски. Нашлись они довольно-таки быстро. Антон зажал дружка в конце коридора и «учил» целоваться. Вздохнув, я отправился в другой конец, где было немного потише. Проходя мимо одной из дверей, услышал доносившийся оттуда неприличный стон. Н-да, неужели до дома потерпеть нельзя или им больше потрахаться негде?       Дойдя до лестницы на второй этаж, поднялся на пару ступенек и, присев на одну, достал телефон, чтобы проверить звонил ли кто из родителей. Кроме неожиданного сообщения от Виталия, которое я получил утром, ничего не было. Виталий написал, что вернулся назад и спрашивал про Ярослава.       О Яре на самом деле я знал многое. Сильно близкими друзьями мы правда никогда не были. Так, иногда встречались небольшой компанией, поболтать или сходить в кино, но на этом было все. А вот с братом его бывшего мы были близкими друзьями. Но Коля теперь жил в другом городе, и увидимся мы только на зимних каникулах и праздниках. Яр после развода с Виталием слегка замкнулся в себе, просиживал целыми днями дома и даже чуть не забросил универ. А потом вдруг загулял и превратился в… шлюху.       Дядя Роман чуть не поседел от этого, переживая с кем по ночам шлялся его сын. Ругался с ним, запирал дома. Но ничего из этого не помогло. И ситуация не улучшилась и после того, как Ярослав окончил-таки универ и устроился на работу в известную фирму. Всё это я, конечно, знал из случайно подслушанных разговоров родителей. Сам Яр никогда не рассказывал о том, с кем он встречался, да и я его никогда не видел с каким-нибудь альфой. Но родители зря о таком болтать не станут, поэтому я и верил всем этим разговорам.       Но написать об этом Виталию, конечно же, не решился, хотя прекрасно понимал, что скорее всего он обо всем уже и так знал от младшего брата.       — Скучаешь? — раздался сбоку до боли знакомый голос.       — Эм… немного, — смутившись, ответил я, посмотрев в стального цвета глаза Стаса.       — Как тебя зовут? — спросил он, внимательно рассматривая меня.       — Дима, — не выдержав пристального взгляда, уставился я на свои колени.       — Стас, — представился он, облокотившись о перила.       — Да, я знаю, — кивнул я, поднявшись, чтобы поспешить вернуться в гостиную, так как опасался, что рядом с ним моё сердце не выдержит и, выскочив из груди, скроется в неизвестном направлении.       — Хах, ну-да, ну-да, — насмешливо проговорил он, рассматривая меня. — Хочешь подняться наверх? Там есть на что посмотреть.       — Эм… не знаю, — замялся я, так как переживал, что стоит ему узнать, что я первокурсник, и он отошьет меня самым грубым способом.       — Пойдём, — промурлыкал он, обняв меня за талию, — обещаю, ты не пожалеешь.       В голове сразу завертелись мысли о надежде на первый поцелуй именно с тем, в кого я был без памяти влюблен. И, кивнув, я смело пошёл за любимым.       Мы поднялись на чердак, на котором была только одна комната. Войдя в небольшую спальню, Стас прикрыл дверь и за руку подвел меня к огромному окну.       — Нравится? — тихо спросил он, обдавая кожу горячим дыханием.       — Очень, — замер я у окна, смотря в заснеженную даль.       Петькин дом был крайним, и окна чердака выходили на пустырь. Комната была освещена лишь лунным светом, и я отчётливо видел все, что было на улице. Чёрное небо, усыпанное звездами, казалось, соприкасалось в далеке с землей. Покрытые снегом деревья и небольшие пригорки красиво поблескивали в свете луны. Эта ночь была волшебной, завораживающей и манящей за собой. Хотелось сейчас же выйти на улицу и пройтись по этому пушистому бриллиантовому ковру и, задрав голову вверх, выискивать знакомые созвездия.       — Я же говорил, что не пожалеешь, — прошептал Стас и прижался губами к чувствительному местечку за ухом.       Шумно вдохнув, я застыл на месте, не зная, как реагировать на его поведение. Он стоял позади меня, и его руки, оказавшись на животе, выпростали рубашку из джинс. Снова оставив поцелуй на шее, Стас принялся медленно расстегивать мелкие пуговицы. Понимая, к чему он ведёт, попытался вывернуться в его объятьях, чтобы объяснить, что я не готов вот так сразу переспать с ним. Но альфа был, конечно, намного сильнее и не позволил мне сделать ни одного движения. Расстегнув рубашку полностью, Стас стащил её с одной стороны вниз и прошёлся языком от плеча к шее, оставляя на коже влажный след.       — Тихо, детка, тихо, — медленно проговорил он и с силой сжал в объятьях, стоило мне снова попытаться высвободиться, — расслабься, я же сказал, тебе понравится.       — Стас, не надо, — жалобно проскулил я, — я не готов.       — Да брось, — усмехнулся он, — неужели ты пошёл за мной, совсем не понимая для чего?       В отражении окна я заметил его хищную улыбку, и он, резко развернув меня, пристально посмотрел в глаза.       — Давай, детка, сделай все правильно, и я награжу тебя, — сказал он и, удерживая одной рукой, второй расстегнул ширинку.       — Стас, пожалуйста, — еле слышно проговорил я, ощущая, как с каждой секундой страх становился все сильнее, сковывая все тело.       Я понимал, что самому мне не вырваться из его сильной хватки, а кричать было бесполезно. Музыка играла слишком громко, и меня просто никто не услышал бы. Поэтому оставалось лишь одно — попробовать уговорить его не делать этого.       — Послушай, — дрожащим голосом начал я, — давай хотя бы несколько дней повстречаемся для начала, а потом уже проведём ночь вместе.       — Детка, ты в своём уме?! — злясь, ответил он. — Я сейчас трахаться хочу, а не через два дня. И прекрати уже ломаться, а то только себе хуже сделаешь.       Сказав это и с силой надавив на плечи, он заставил меня опуститься на колени.       — Давай, открой свой красивый ротик, — снова промурлыкал он, достав член и ткнув головку в губы.       — Стас… прошу… — снова проскулил я, чувствуя, как по щекам потекли слезы.       — Я сказал открой рот и соси! — рявкнул он и со всей силы сжал в кулак мои волосы.       От пронзительной боли я громко вскрикнул, чем тут же воспользовался альфа, с силой протолкнув стоявший колом член как можно глубже. Словно обезумев, Лукьянов, продолжая удерживать меня за волосы, стал вбиваться резко и до конца, упираясь в горло, отчего я не только давился, но и никак не мог побороть постоянные рвотные позывы.       — А-а, чёртовы девственники, ненавижу связываться с вами! — злобно выплюнул он, вынув член изо рта.       Не дав мне как следует отдышаться, он схватил за предплечье и потащил в сторону кровати. Толкнув на неё, навалился на меня сверху и сделал несколько поступательных движений, отчего его член проехался по моей спине. В ужасе понимая, что сейчас произойдёт, я все же не выдержал и закричал, зовя на помощь.Неожиданный удар пришёлся справа по ребрам, выбив из меня весь дух.       — Заткнись, сука! — заорал Лукьянов и тут же заткнул мне рот каким-то куском ткани.       Содрав с сопротивляющегося меня джинсы и белье, без всякого предупреждения и подготовки, альфа резко ворвался в меня и сразу же стал вдалбливаться в бешеном темпе. Мой крик от обжигающей и раздирающей боли хоть и приглушал кляп во рту, но мне казалось, что от него сейчас моё горло разорвется на части. Впиваясь пальцами в покрывало, я из последних сил держался, чтобы не потерять сознание. Слегка поменяв позу и сделав ещё пару резких, но уже менее болезненных толчков, мой мучитель, наконец-то, кончил и, выйдя из меня, тут же принялся приводить себя в порядок.       — Скажешь кому-нибудь о том, что здесь произошло, — угрожающе проговорил он, снова схватив меня за волосы и приподняв голову, — и я прибью и тебя, и твоего дружка. Всё понял?       С трудом соображая, что он хотел, кивнул и уткнулся лицом в покрывало. Через минуту его шаги стихли и послышался звук закрывшейся двери.       На меня накатила новая волна понимания того, что произошло, и я, до боли стиснув пальцами покрывало, разрыдался навзрыд. Сзади все горело и, проведя дрожащими пальцами между ягодиц, обнаружил на них немного крови. Кое-как натянув белье и джинсы, закутался в покрывало и прикрыл глаза. Слез уже больше не было. Ничего больше не было. Только пустота на душе и сердце.       Раньше, слушая рассказы о том, что кто-то внезапно кого-то разлюбил и больше не хотел быть рядом с этим человеком, я не понимал, как такое возможно.       Но сейчас, лёжа на чужой кровати в чужом доме, я осознал, как в считанные секунды потерял ее. Потерял и любовь к определённому альфе, и доверие к любому другому и не был уверен, что когда-нибудь мне удастся найти их вновь.