Сборник недописанного

      Темно.       Тяжело.       Кажется, даже страшно.       Мысли были заторможены, утопали в меду сонливости. Сам смысл обдумываемых слов иногда ускользал, выстраивая фразы скорее из привычки, чем осознания. Сколько времени уходило на каждую — неизвестно.       Холодно.       Щиплет.       Луч света пробивался в щели между, кажется, створок.       «Шкаф»       Да, точно. Это был шкаф. Поэтому тут так тесно и темно. Места вполне хватало, что беспокоило — какое-то внутреннее чувство говорило, что так быть не должно.       Всё ещё щиплет.       Глаза опустились вниз, на тонкие руки: рубашка была сильно порвана и окровавлена. Однако ранение было лишь одно, на правой руке. Кусок мяса просто отсутствовал, вырванный, оголяя кость.       Взгляд упал ниже, на торс.       Рубашка, превратившаяся в лоскуты, совершенно не скрывала длинной рваной раны, из которой что-то торчало.       «Кишечник. Порван на две части. Возможно, если сшить, получится спасти»       Да. Да, точно. Нужно встать и обработать рану, ведь иначе можно... умереть? Эта мысль казалась странной. Смерть... Она ведь уже наступила? Это чувство не давало покоя, грызло изнутри. Оно... пробуждало разум?       Мысли больше не ползли, они уверено шагали.       «Встать»       К сожалению, попытка провалилась. Тело было даже не деревянным — чугунным. Никакой чувствительности. И ещё — раны на ногах. Такие же вырванные куски, как и на руке.       Нужно было спешить. Ползти на руках, помогая ногами. Потом — на четвереньках. В конце-концов получилось встать. Нужно искать лекарства, но где?       Легкодоступные, тёмные места. Нижние полки шкафов, тумбочек. Большинство людей хранят лекарства там. Возможно, шкафчик в ванной — более редкий случай.       В первой — детской — комнате было пусто. Во-второй, казавшейся спальней, тоже. Ещё одна спальня была более обжитой — там удалось найти бутылку. Стеклянную.       «Спиртное»       Это поможет. Дальше пришлось спускаться по лестнице — падение случилось лишь на последней ступеньке. Повезло. Бутылка цела.       Поиски окончились в просторной комнате с телевизором и небольшим столиком. Бинты, мази. Антибиотики сейчас не нужны.       Промочить вату спиртным, начать обеззараживание. Щипало так же, как и до этого — странно. Но нет времени. Нужно наложить бинты и приняться за самую страшную рану.       Нужно скрепить кишечник. Взгляд сам собой упал на степлер.       «Нет»       Не предназначенное для этого железо сделает хуже, как и лишние отверстия. Лучше воспользоваться простыми нитками. Плохой, временный вариант, но лучше не сделаешь — дождаться квалифицированной помощи может и не выйти.       Швейный набор из соседнего ящика. Повезло. Сделать грубые швы на кишечнике, потом — на коже. Нельзя допустить заражения.       Можно выдохнуть — удалось. Теперь — дозвониться до помощи. Телефонный справочник, сам телефон и поиски. Всё это, стараясь не тревожить ран. Чувствительность стала чуть лучше — пальцы больше не кажутся сосисками, давая доступ к мелкой моторике. Сейчас швы вышли бы лучше.       -Линия недоступна. Пожалуйста, попробуйте ещё раз через пару минут.       Нет времени — нужно идти. Одеть обувь, проверить бинты, взять телефон. Прохожие помогут.       Дверь отворилась без скрипа и лишнего шума. Весь дом был в хорошем состоянии, как и мебель: либо недавно заселились, либо кто-то всё чинит и смазывает.

Апокалипсис

      Огонь окрашивал ночной город в багровые цвета, а поднимавшийся чёрный дым лишь дополнял картину разрухи.       «Следовало догадаться. Раны кто-то нанёс»       На улице лежали тела. Тела частично обглоданные, разорванные, устилавшие улицу своими внутренностями и кровью. Что ещё хуже — некоторые шевелились.

Осознание

      Движущиеся тела со смертельными ранами, обглоданные участки, отсутствие боли и вытекающей крови. Всё логично.       Дверь закрылась. Больше не было смысла смотреть на улицу.       «Не выжить. Заражение уже на финальной стадии. Цель... не может быть достигнута»

***

      В гостиной уютного американского домика сидела девочка-подросток. Её порванная и окровавленная одежда не скрывала наложенных бинтов, а болезненная бледность кожи лишь подчёркивала бедственное состояние.       Шикарная грива чёрных волос, явно бывшая предметом гордости её обладательницы, сейчас была частична окрашена в красный застывшей кровью, хоть и держала некое подобие причёски. А большие, тёмно-синие глаза заставляли утопать в них.       Она сидела на диване, не сводя затуманенного взгляда с двери.       Цель.       Программа.       Транс.       Единственная задача, стоявшая перед ослабевшим разумом, невозможна к выполнению. Нужно выполнить — выполнить невозможно.       Нужно выполнить — выполнить невозможно.

Нужно выполнить — выполнить невозможно

      Противоречие. С каждым мгновением становилось всё тяжелее — вирус брал своё, уничтожал, подчинял себе. Её взгляд упал на тумбочку, а конкретнее — на стоящую там фотографию. Фотографию счастливой семьи с собой по центру.       Лицо тронула грустная улыбка. Она забыла крайне много, и семья не стала исключением. Лишь некоторые яркие моменты остались в памяти.       «Пожалуй, это стоящая цель. Я помогу людям выжить, возьму удар на себя. Пусть семьи не разбиваются...»       Она слабо улыбнулась, а в глубине мёртвых глазах зажглась та самая искра...

***

*       Уже спустя час она вышла из дома: чистая, в новой одежде и с переделанным топором. Оружие раньше было вполне обычным инструментом, но после небольшой подгонки обзавелось длинной рукоятью, превратившись в древковое. Одежда же представляла собой высокие чёрные ботинки со шнуровкой, плотные джинсы, бежевую толстовку и чёрную куртку. Вышло удобно и хорошо скрывало травмы, заодно давая защиту.       Она была... довольна? Пожалуй, ей понравилось подготавливаться к выходу — это чувство пришло от «чужой» части, что привыкла к этому и, даже, находила некоторое медитативное успокоение в такой подготовке.       За время её отсутствия трупов стало меньше, но те, что остались — уверенно стояли на ногах. Она спокойно, но тихо, начала приближаться к одному из них. Неизвестны их полные способности, а потому такой «бой в тепличных условиях» был необходим.       «Ударить сверху или сбоку?»       В первом случае нужно будет проламывать череп, а во-втором — срезать шею. Меньше затрат на удар, но больше проблем с застрявшим оружием и его износом, или же большие затраты, но меньшие проблемы?       К счастью, своя-«чужая» память знала о так называемых «зомби» и, даже, имела теоретические сведения по борьбе с ними. Это было странно, что «чужой» готовился к подобному, но внутренне чувство говорило — по итогу случилось нечто ещё более страшное.       С лёгким свистом топор рассёк воздух, чтобы врезать в шею и перебить позвоночник. Это получилось даже как-то слишком легко, хотя она и не жаловалась. На звук удара отреагировали остальные, повернувшись в её сторону. Они, кажется, сконфужено замерли, не понимая, кто перед ними — живой или мёртвый. Хотя нет, ей показалось. Те просто направились в её сторону, хоть и не конкретно к ней.       «Можно выдохнуть — я им не интересна. Плохо и хорошо»       Вытащив оружие, она приготовилась и замахнулась, ударом разрушив ещё один позвоночник. Враги оказались медлительны, да и глуповаты тоже — правильный человек в правильном месте с правильным снаряжением мог бы убить пару сотен, если не больше.       С такой информацией она уже спокойнее могла ходить по городу.

***

*       Зачистить улицу, покричать в дома, повторить. Пока она находилась в частном секторе это было довольно легко, однако сейчас она входит в основную городскую застройку. Многоквартирные дома, широкие улицы, торговые центры и простые магазины — теперь всё становится в разы сложнее и опасней.