Херолёхи Oneshots

      Всякий раз, когда Алекс начинала шуметь на кухне, занятая домашними делами, Писемордый оказывался в непосредственной близости. В какой-то момент к нему присоединился… Херобрин. Оба сначала украдкой заглядывали на кухню, а потом увивались за хозяйкой дома в надежде на угощение. Причём если коту было достаточно кусочка шкурки цыплëнка, то Херобрин претендовал как минимум на кастрюлю супа.       — Налог, — напомнил Херобрин, притягивая тарелку к себе. Алекс налила борща в эту тарелку для себя.       — Здесь анкап! — вспылила она и выхватила у него тарелку. Алый бульон расплескался по столу от резкого движения. — Сам себе готовь!       Идея Херобрину понравилась.       — Хорошо, — он оказался у рабочего места Алекс. — Где ж мне взять инструменты…       — А чой-то ты на моей кухне? — Алекс схватила ложку и угрожающе помешала ею суп. — У себя готовь!       — У меня нет кухни, — беззаботно ответил Херобрин, разглядывая содержимое ящиков.       — Так сделай! — сказала Алекс и наконец попробовала свой борщ. Вышло отлично. Немудрено, что Херобрин за ним охотится.       — Зачем мне кухня? — Херобрин глянул на Алекс как на дурочку. — Я не ем еду.       — И нахера ты тогда готовишь?!       — А вот и овощи, — Херобрин залез поглубже в нижний ящик и зашуршал мешковиной. Он что-то достал, схватил доску и нож. Всё это он решил выложить на обеденный стол с противоположной от Алекс стороны.       — Лук? — девушка придирчиво осмотрела всё, что принёс Херобрин. Лук был единственным, что она могла бы съесть.       — Он вкусно пахнет, когда ты его жаришь, — Херобрин пожал плечами и уложил луковицу на доску.       — Я тебя не видела, когда делала пережарку… — Алекс отодвинулась, чтоб глаза не заслезились, и продолжила обедать.       — Зато я видел тебя, — и попытался порезать луковицу.       В том месте, на которое он надавил лезвием, было уплотнение, поэтому порезать не получилось. Херобрин невозмутимо повернул луковицу и воткнул в неё остриë ножа — со второй попытки ему удалось разделить её напополам. При этом Алекс точно бы отрезала себе пальцы, если бы держала при нарезке руку так, как держал он.       С едва скрываемым ужасом она наблюдала, как тот абсолютно неумело нарезает несчастный лук. Колечки разъезжались под его пальцами, лезвие ножа работало безо всякой логики, а шелуха, которую Херобрин не потрудился снять, неприятно шуршала между мутных белёсых слоëв. Когда белоглазый посчитал, что с луковицей покончено, он достал сковороду и переложил туда результат своих трудов.       — А теперь что? — поинтересовалась Алекс, доевшая свой суп. Херобрин почесал подбородок.       — Замариную его.       В его руках оказалась банка с молоком; при этом с полки, где Алекс хранила продукты, молоко пропало. Херобрин плеснул его в сковороду, расплескав его вместе с ошмëтками лука по столу. То, что осталось в сковороде, он заботливо перемешал. Алекс дрожала от немой истерики.       — Время пробовать, — Херобрин взял ложку Алекс, провёл ею по дну сковороды и зачерпнул луковый милкшейк. Алекс внутренне и внешне скукожилась, когда это блюдо захрустело у него во рту. Чем дольше он хрустел, чем дольше держал невозмутимое лицо, тем сложнее ей становилось сдерживать ужаснейший порыв лопнуть со смеху.       Наконец Херобрин дожевал и принялся без былого энтузиазма водить ложкой по сковороде, намереваясь, видимо, съесть ещё.       — Н-ну как? — голос Алекс от пережитого потрясения превратился в писк.       — На практике такая же блёвань, как и в теории, — признался Херобрин, ни капли не изменившись в лице.       Алекс чуть не надорвала живот, пока нещадно хохотала над ним. В качестве поощрения она всё-таки налила ему борща.