Летнее Рождество

...В поместье Фантомхайв подготовка к Рождеству была в полном разгаре. Финниан носил из оранжерей букеты свежих цветов, Мэйлин плела из них гирлянды, а Себастьян, стоя на высокой стремянке, развешивал их по стенам поместья и украшал колонны. Бардрой на кухне резал овощи для рождественского салата. Элизабет Мидлфорд, приехавшая в гости на праздники, к вящей досаде Сиэля (что он всеми силами пытался скрыть) — носилась по поместью и везде пыталась вставить свои «шесть пенсов». — Себастьян! — кричала она. — Эта колонна выглядит какой-то голой. Добавьте вверху ещё одну гирлянду из белых лилий! — Да, мисс, — безропотно отвечал дворецкий. — Всенепременно. — Финни! — кричала Лиззи через минуту. — Вот здесь нужно поставить ещё одну кадку с алоэ, а над ней укрепить рождественскую звезду! — Сейчас принесу, мисс Мидлфорд! — радостно соглашался садовник и бежал в теплицу за алоэ. — Бард, что же ты делаешь! — несколько минут спустя доносилось из кухни. — Кто так режет яйца? Для украшения их нужно резать кружочками, а не кубиками! — Правда? — чесал в затылке повар. — Никогда не обращал внимания... — Оставьте это, Бардрой, — появлялся в кухне Себастьян. — Я нарежу сам. Между тем, как Элизабет явно взвалила на себя обязанности дворецкого, Сиэль Фантомхайв сидел на корточках у себя в библиотеке и собирал корзину с традиционными символами Рождества. Помимо самих символов, она по укоренившейся традиции наполнялась ещё и цветами, и сейчас горшочек с мёдом, свирель и бутылка вина покоились среди благоухающих роз сорта «Абрахам Дерби», края лепестков которых были окрашены в розовый оттенок, а сердцевины бутонов имели абрикосовый цвет. Корзина готовилась в подарок семейству Мидлфорд, отнести её домой должна была Лиззи. Сам Сиэль, пристраивая символы среди цветов, не забывал при этом время от времени отправлять в рот очередную ложку десерта, стоящего неподалёку от него в стеклянной вазочке прямо на полу. — Господин, — появляясь внезапно возле графа, дохнул ему в ухо Себастьян, так что тот чуть не подпрыгнул. — Но вы же знаете, что символом Рождества является молодое вино, а никак не старое… — Я в нём не разбираюсь, — с досадой сказал тринадцатилетний граф. — Мой лорд, я конечно понимаю, что вы богаты, — вкрадчиво заметил дворецкий, осторожно доставая вино из корзины. — Но это — бутылка Chateau Lafite Rothschild тысяча семьсот восемьдесят четвёртого года. Вам не кажется, что для традиционного рождественского подарка бутылка вина столетней давности стоимостью в сорок шесть тысяч фунтов — это всё-таки чересчур щедро? Позвольте мне самому заняться подбором вин… Ах, да, и не ешьте столько клубники со сливками — вы же заработаете себе крапивницу. Он заменил бутылку в корзине, а Сиэль вздохнул и закатил глаза, уже до смерти устав ото всей этой суеты. В поместье всё было вверх дном. Накануне его мыли, чистили, скребли под присмотром вездесущего дворецкого, которому в итоге всё равно пришлось самому делать бо́льшую часть работы, потому что иначе Мэйлин перебила бы половину сервизов и натёрла паркет не мастикой, а гуталином. Но в итоге всё было подготовлено, как нужно. Поместье вылизано до блеска и увито гирляндами цветов, стол, установленный прямо во дворе напротив дома, ломился от аппетитно пахнущих угощений и красиво приготовленных десертов. Наступил поздний вечер, на небе начали зажигаться звёзды, кругом установили зажжённые свечи. Их колеблющиеся огоньки придавали всему какой-то сказочный вид. Во дворе сразу стало ещё уютней. Все обитатели поместья Фантомхайв (ну почти все), собравшись за столом, терпеливо ждали кульминационного момента праздника. Какого? Конечно же, приезда Санта Клауса. Сантой традиционно выбирали Себастьяна. Однажды на эту роль пригласили Бардроя, и в итоге праздник был испорчен. Плохо у Барда получался Санта. Неубедительно. Он даже ради праздника не мог отказаться от привычки постоянно держать в зубах сигарету; лошади у него чуть не понесли, и он едва не довёл до инфаркта Френсис Мидлфорд, бывшую тогда в гостях у племянника, вручив ей в аккуратно упакованном подарке револьвер Эндфилд, неизвестно вообще каким образом там оказавшийся. Не то чтобы «железная леди», для которой шпага была продолжением руки, вдруг испугалась огнестрельного оружия — просто она как-то не ожидала получить такой подарок на Рождество… Так что кроме Себастьяна, исполнять эту роль было некому. То был единственный день в году, когда дворецкий соглашался сменить свой неизменный фрак на одеяние Санта Клауса. Незадолго до начала праздника он исчезал из поместья, а потом въезжал в его ворота, как самый настоящий Санта — на фаэтоне, запряжённом парой белоснежных лошадей, заставляя всех восхищённо гадать: откуда он только их брал? И белых лошадей, и фаэтон? Не иначе, как заранее успевал договориться где-то об аренде. Он правил, сидя на месте форейтора, в длинном хлопчатобумажном хитоне с рукавами и плаще-сальма, в сандалиях. И только белые перчатки, которые Себастьян по какой-то причине не желал снимать, выбивались из древнего образа Санты. Гривы и хвосты лошадей были украшены цветными лентами и бубенчиками, подвешенными к упряжи. А в фаэтоне лежал большой красный мешок с подарками для обитателей поместья и их гостей. У Мэйлин всякий раз ёкало сердечко, когда она видела мистера Михаэлиса в образе самого настоящего Санты — точно тот в действительности приехал к ним прямиком из Египта… — Ну здравствуйте, здравствуйте, — поприветствовал их «Санта» из своего экипажа. — Ждали меня? — Ждали, ждали, Санта! — радостно вскричал Финни, подбегая и хватая лошадей под уздцы. — Очень рады видеть тебя! — подхватила Лиззи. — Вы хорошо себя вели в этом году? — величественно опираясь на посох, спросил Себастьян, оглядывая разношёрстную компанию за столом. — Хорошо, — пискнула Мэйлин, потом, смутившись, сняла свои очки и принялась их протирать. Она очень хотела в упор разглядывать Себастьяна, но стеснялась. — Если хорошо, значит, я награжу вас подарками, — дворецкий спустился со своего места и вынул из повозки мешок, завязанный большим бантом. — Мэйлин, подходите первая. Горничная водрузила круглые очки на место и, смутившись ещё больше, приблизилась к «Санта Клаусу». — Держите свой подарок, — он развязал мешок, запустил в него руку и извлёк какой-то свёрток. Вручил его девушке. — Развязывай, Мэйлин, развязывай! — нетерпеливо воскликнула Элизабет. Та дрожащими пальцами развязала ленточку и, тихо охнув, подняла за плечики новое платье. Собранное в талии, с белыми оборочками, глубокого василькового цвета, оно, безусловно, было очень ей к лицу. — Ой, какая прелесть! — воскликнула Лиззи и захлопала в ладоши. — Это мне? — Мэйлин, задохнувшись от волнения, прижала платье к груди. — Ну конечно, вам. Поздравляю вас с Рождеством, — мягко отозвался Себастьян и повернулся к Финниану. — Финни, а это подарок для тебя, — он сунул руку в мешок и извлёк оттуда золотистую клетку с сидящим в ней пёстрым щеглом. — Ах! — глаза Финни на миг засветились радостью, но тут же погрустнели. — Спасибо большое, Санта, но… — он сбился. — Мне его жалко. Можно, я выпущу его на волю? — Это твой подарок, Финниан. Ты можешь делать с ним всё, что захочешь, — уверил его «Санта Клаус». — Тогда я отпущу его немедленно! — юный садовник открыл дверцу, щегол выпорхнул из неё и, взвившись ввысь, тут же укрылся в кроне ближайшего дерева. Все собравшиеся возле поместья, задрав головы, смотрели на тёмную крону. — Правильно, Финни, пусть он живёт на свободе, — одобрила его поступок Лиззи. — Да, но ты остался без подарка, — заметил Себастьян, доставая из мешка соломенную шляпу. — Возьми эту, твоя порядком уже истрепалась. — Спасибо вам, мистер Себ… ой, Санта! — тут же поправившись, просиял Финниан. — Бардрой, ваша очередь, — проговорил Себастьян. — Гм… Да, — немного смутился тот, с любопытством глядя, как «Санта Клаус» в очередной раз запускает руку в мешок, достаёт оттуда плоский свёрток, завёрнутый в подарочную бумагу и вручает его повару. Бардрой под нетерпеливые возгласы всех собравшихся освободил подарок от бумаги и… это оказалась большая книга рецептов. — Очень полезная вещь, — заметил Сиэль. — Ага… благодарю вас… Санта, — пробормотал Бард. — Бардрой, но не надеялись же вы, что я подарю вам пушку? — с лёгкой укоризной спросил Себастьян, и Бардрой смутился ещё больше. Кажется, повар-охранник поместья всё-таки надеялся получить в подарок что-нибудь эдакое. — Мисс Мидфорд, а это вам, — с этими словами Себастьян извлёк из мешка пушистого белого кролика с красной ленточкой на шее. — Какая прелесть! — вскричала Лиззи, хватая его и прижимая к сердцу. — Только я не хочу отпускать его, как Финни, пусть живёт у меня, хорошо, Санта? — Ну конечно, Элизабет, — улыбнулся он. — Мне кажется, он должен полюбить вас. — Я назову его Бони! — восторженно воскликнула она. С загадочной улыбкой, которая Сиэлю сразу не понравилась, Себастьян обернулся к нему: — Ну что ж, остались только вы, милорд. Но вам, чтобы получить от меня подарок, придётся его вначале как-то заработать. — Что? — не поверил своим ушам граф Фантомхайв. — Да ничего страшного, не пугайтесь, — успокоил его «Санта Клаус». Просто или расскажите стихотворение, или спойте какую-нибудь песню. Это же не так трудно сделать? Сиэль вспыхнул от стыда (благословенная тьма, в которой это было не так заметно), но синий глаз его заполыхал от гнева. Он так разозлился, что в первый момент даже не придумал, что ответить Себастьяну, который, уже откровенно ухмыляясь, смотрел на него. — Что же ты других не заставлял читать тебе стишки? — наконец с негодованием выпалил Сиэль. — О, ну так вы же владелец этого поместья, а остальные — нет, — с глубокой иронией ответил тот. — Поэтому для них уместно сделать поблажку. Но не для вас, граф. — Сиэль, Санта прав! — воскликнула Лиззи, чуть ли не запрыгав на месте, за что Фантомхайв готов был стукнуть её по затылку. — Давай, прочитай стихотворение или спой песенку! Я никогда ничего не слышала в твоём исполнении! Длить этот спор или ругаться с Элизабет, которая, чего доброго, ещё разревётся — показалось Сиэлю куда более смешным и глупым, чем сделать то, о чём она просит. — Ладно, — буркнул он. В мгновение ока Себастьян выдвинул из-за стола один из стульев и, подхватив юного графа, поставил его на этот стул. — Ты что себе позволяешь?! — задохнулся от злости Сиэль, а этот негодяй только хитро улыбнулся: — Ничего, просто встаньте на стульчик, чтобы стать повыше и вас было бы лучше слышно… Ну же, Ваша Светлость, прочтите нам что-нибудь новогоднее. О лете, например. «Я потом это тебе припомню», — мстительно подумал Фантомхайв, но отступать было уже поздно и он, откашлявшись, прочёл: Как ляжет ночь глухая От края и до края — Черты теней минувших дней Плывут передо мной. Герои и пророки, Жильцы веков далёких, Чей ровен шаг, чей светел зрак, Приходят в мир пустой. И мягкий луч рассвета, И яркий полдень лета Лишь малый час ласкают глаз Линяющей красой. Но в средостенье Сказки Не потускнеют краски, Здесь каждый луч расцветкой жгуч, Наполнен теплотой. И вновь свои владенья Хотят принять виденья — Черты теней минувших дней Плывут передо мной. Все зааплодировали и закричали: — Браво! Браво! Себастьян с улыбкой сунул руку в свой необъятный мешок и сказав: — Заслуженный подарок! — достал оттуда аккуратно упакованный огромный шоколадный торт. — С Рождеством вас, милорд!