Обретая себя

Как жить дальше? – этот вопрос не покидал ее ни на минуту. Яркие фонари, веселые разговоры прохожих, смех детей, прыгающих по лужам, очистившееся после дождя небо, шагающий рядом сенсей – все это смазалось в нечто однородное и безразличное ей. Ради чего жить? Ради родителей? Ради друзей? Ради пациентов? Ни одно из предположений ей не подходило, не зажигало, не звало ждать следующий день с предвкушением и радостью. Всю свою жизнь, все свое будущее она связывала с Саске. С тем, что она будет рядом с ним, где бы он ни был, что они станут семьей, у них появятся дети…Но теперь, теперь, когда она сама отступилась от своих прошлых мечтаний, перед ней зияла лишь пустота, которую она не знала, чем наполнить. Больницей? Дополнительными миссиями? Тренировками? Все это и так уже было в ее жизни, но раньше все это окрашивалось идеей, смыслом, мечтой. Все ее старания были посвящены одному замыслу, что же делать с собой теперь, она не знала. - Сакура, - раздалось за спиной, - ты пропустила свой дом. Дом…Точно. Родительский дом, куда сейчас так не хочется возвращаться. - Может, пройдемся еще? Нет, ни за что. Спрятаться бы сейчас ото всех. - Я не… - Понял, ходьба – для слабаков. Значит, пробежка? Он издевается или да? - Чего? - Считай это приказом Хокаге и твоего сенсея. Руки в ноги и бегом марш за мной, - такого строгого голоса она не слышала с тех пор, как была генином в его команде. Пока Сакура толчками возвращается в реальность из своих мыслей, он уже летит в прыжке к крыше дома. Раздумывать некогда, и она спешит догнать его. Хокаге, черт его дери, что еще от нее надо? Она надеялась, совместного похода в Ичираку-рамен будет достаточно на сегодня. Он увеличивает скорость, и Сакуре приходиться поднапрячься, чтобы не сбить дыхание. Мокрые ветви и листва только добавляют проблем. В этой бешеной погоне она пытается сообразить, куда они так спешат? Что вообще происходит? Судя по направлению – на север от деревни – они скоро должны быть у реки. И точно, через пару прыжков показывается берег, и теперь они бегут вдоль него, вверх по течению. Водопад! Вот куда его понесло! Она силится нагнать его. Еще немного и… Внезапно Какаши разворачивается у заводи, и сделав подсечку, валит ее на мокрый песок, приставив к горлу кунай. Она непонимающе смотрит на него, а он серьезен как никогда. - Какаши-сенсей? – она вопросительно поднимает брови, вглядываясь в его лицо. Он убирает кунай, поднимается и садится на камень. - Тебе нельзя ходить на миссии. По крайней мере, пока ты не придешь в форму. От работы в больнице я пока тебя тоже временно отстраняю, - его голос спокоен, как и всегда, а ей на секунду кажется, что она ослышалась. - Что вы сказали? – собственный голос кажется незнакомым. - Я сказал, что временно отстраняю тебя от миссий и твоей работы в больнице. На месяц. - Вы шутите? - Отнюдь. Твое состояние говорит о непригодности в бою. Пока мы мчались сюда, разве тебе не показалось подозрительным то, как я выманил тебя за пределы деревни? Ты не подумала, что это мог быть вражеский шиноби под личиной? И даже если принять тот факт, что мы давно знакомы и ты доверяешь мне, твоя реакция на мою атаку, а точнее, отсутствие какой-либо реакции говорит о недостатке концентрации и безразличии. Я мог бы убить тебя или взять в плен, что еще хуже, и даже Печать Силы Сотни не помогла бы тебе. Комок подступает к горлу, и она чувствует, что задыхается. Не плакать, только не разреветься. Только не опять. Какого черта она такая плакса? - Нет, я в форме, я могу доказать это, - сбивчиво шепчет она. - Сакура, я шиноби с длительным стажем. И как шиноби и твой сенсей, я должен сказать тебе прямо – ты не в форме. Если ты будешь сражаться сейчас, то будешь сражаться, как самоубийца или как слепой, потому что ты смотришь не вовне, а внутрь себя. Эти слова как удар под дых, как вышибленная из-под ног табуретка. Он прав, прав тысячу раз, но что она будет делать без больницы и без работы целый месяц? Она надеялась на большее количество смен и миссий, которые позволят ей не потонуть в этом болоте, станут ее спасательным кругом, а он хочет забрать эту единственную соломинку? - Что…-голос звучит глухо, она пытается справится с застывшим в груди криком. – Что же мне делать? - Что делать с чем? - Что делать с этим внезапным отпуском? - Неверный вопрос задаешь, Сакура. Он, щурясь, смотрит на алеющий закат, встречается с ней взглядом. - Сейчас главный вопрос – это не твое отстранение, не потеря навыков шиноби, а настоящая причина происходящего. - Вы хотите поговорить об этом? О Саске? Вы вышвыриваете меня из больницы только из-за того, что этот придурок свалил, а я не пришла попрощаться? – она срывается на крик, но его заглушает шум падающих струй. - Я не вышвыриваю тебя, как ты изволила выразиться. Я хочу, чтобы ты разобралась со своими эмоциями, и только после этого приступала к работе. Если тебя убьют на миссии, или ты по неосторожности навредишь больному, легче от этого никому не станет. - Но я не знаю, как с этим разобраться, не знаю, понятно! – она чувствует слезы на своих щеках. – Что мне делать с тем, что я не понимаю, как жить дальше? А что, если месяц пройдет, и это не поможет мне? Что тогда? Отправите в отставку насовсем? - Если спустя месяц ничего не изменится, мы обсудим, что делать дальше. Без твоего участия решение не будет принято. Он смотрит ей в глаза и твердо произносит: - Я обещаю тебе это. Она сглатывает, вытирает слезы, выдыхает. - Хорошо. Месяц. До двадцать седьмого сентября я отстранена. Что-нибудь еще? - Знаешь, почему я выбрал это место? - Предвидели бурную дискуссию? - Именно. А здесь, сколько не кричи, никто не услышит. Иногда полезно, знаешь ли. Она невольно улыбается. - Я рассмешил тебя? – он недоуменно поднимает брови. - Какаши-сенсей, только вы можете сказать какую-нибудь двусмысленность, даже не заметив этого. - Это был скрытый совет. - Я так и поняла. Еще какой-нибудь совет дадите? - Охотно. Лучше всего от безнадежности спасают перемены. И чем глобальнее, тем лучше. Во всяком случае из моей пропасти меня вытащили именно перемены в виде команды из трех генинов, навязавшихся на мою шею. - Я не хочу никого учить. Я не готова к такой ответственности. - Необязательно идти проторенным путем. Твой путь может быть совершенно иным. Найти его можешь только ты сама. Он поднимается на ноги, засовывает руки в карманы, снова становясь собой – спокойным и расслабленным. - Завтра можешь не приходить в больницу, я передам приказ Шизуне. Тебя обратно проводить или останешься здесь? - Останусь. Хочу побыть одна. Он понимающе кивает и скрывается в листве, а Сакура остается один на один с закатным солнцем.