Наполовину
10 декабря 2022 г., 20:01
Into the heart of danger Tear down the walls and crash the gates. Don’t run away from yourself, You’re on a brave new journey now.
Истинное зло не тот, кто намеренно совершает дурные поступки. Истинное зло — тот, кто становится слепым орудием в руках чудовища, сам не осознавая, что творит. Теперь Сяо Синчэнь это понимал. По телу от ног и до самого горла медленно расползался яд отчаяния чернее самой ночи, сдавливал шею почти ласково, одну за другой заставлял мысли отмирать. Он падал в бездну, так глубоко, что никак не мог достичь дна, а в ушах разливался язвительный смех его друга. Его врага. Сколько невинных людей… от его собственных рук… И даже Сун Лань, его названный брат, его лучший друг… Из горла исторгался крик, мучительный и страшный, как предсмертный вопль, но никак не мог вырваться — лишь клокотал внутри. Руки вскинули меч, будто сами собой, и с силой вогнали в живот, так, что лезвие вышло из спины. Боль от раны — ничто по сравнению с дикой, выжигающей, нечеловеческой болью, что пылала повсюду в теле и дробила душу на осколки. Наконец-то всё… Мысль вспыхнула и угасла в стремительно меркнущем сознании. Но безмолвие продлилось недолго. Что-то, похожее на порыв прохладного ветерка, коснулось лица, слегка всколыхнуло волосы. Сяо Синчэнь невольно приоткрыл рот и осознал, что у него все еще есть физическое тело. Неужели Сюэ Ян успел его спасти?! От такой мысли бросило в холодный пот. Нет. Он ведь точно рассчитал место удара. Никто бы не смог его спасти — смерть пришла практически мгновенно. — Даоцзан! — вспорол воздух звонкий девичий голосок, от которого все внутри перевернулось. — Ты чего остановился? — А-Цин! — отчаянно выкрикнул Сяо Синчэнь. — А-Цин, почему ты не убежала?! Ветреная тишина, отдающая слюдой. — А почему я должна бежать? Недоумение А-Цин звучало очень искренне, и он, задрожав, невольно скривился, прижал ладонь ко лбу. Пальцы обдало шероховатостью бинтов на верхней части лица. Что… что вообще… В нос уже несколько мгновений настойчиво скребся запах крови, но до сознания дошел только сейчас, и Сяо Синчэнь оцепенел. Неужели… неужели… Он огляделся, прислушиваясь к ощущениям, будто все еще мог видеть, и осторожно направился в сторону запаха. Раньше, время от времени, глубины сознания посещала малодушная и недостойная мысль: как было бы проще, отдай он Сун Ланю лишь один глаз. Вот только жертву не отдают наполовину — либо всецело, либо никак, и перед ним даже такой выбор не стоял. По ногам проходилась едва уловимая дрожь, словно тень раненого тянулась к нему, как черные щупальца. Против воли Сяо Синчэнь так сжал пальцы на рукояти меча, что услышал скрип собственной кожи. Если он сейчас убьет этого человека, ничего не случится. Не будет смертей, не будет невинных жизней, отобранных его руками. Будет лишь бесчестье. Бесчестье, что покроет его с ног до головы после того, как он добьет тяжелораненого, что даже не пришел в себя. Сюэ Ян — чудовище и его заклятый враг, но Сяо Синчэнь и без того запятнал себя до предела. Он остановился. Воздух врывался в легкие осколками льда. Это его долг — избавить мир от такого человека. Его долг — отомстить за клан Чан. Его долг — оборвать нить такой бесчестной жестокости. Его долг… — Даоцзан… — нерешительно выдохнула А-Цин за его спиной, и теперь он остро почувствовал, что она не хотела даже подходить к Сюэ Яну, что хотела просто оставить его там, истекать кровью на земле. Не со зла. Может, она уже тогда что-то чувствовала. Уже сейчас. Сяо Синчэнь должен был умереть, чтобы искупить свои грехи, но вернулся в прошлое. Он неловко, почти невольно коснулся бинтов на лице и тут же отдернул руку, будто обжегшись. Сюэ Ян жестоко мстил по одной ему ведомой причине, его жестокость не знала границ так, как не могла их знать жестокость лишь глубоко порочного, бессердечного, любящего причинять боль человека. Но почему он остановился на полпути? Раз он получал такое удовольствие, когда без ведома Сяо Синчэня жестоко мучил его, почему остановился? Если бы забава с трупным порошком наскучила, Сюэ Ян просто придумал бы новую, разве нет? Из года в год он оттачивал мастерство жестокости, становясь все изощреннее в пытках и способах убийства, — разве не пошел бы он до конца в своем стремлении растоптать врага? Если только… Это невозможно. Сяо Синчэнь медленно склонился над ним. Приложил два пальца к его холодной шее, молясь про себя, чтобы все решилось само собой и ему не пришлось выбирать между честью и здравым смыслом. Через несколько мгновений в ладони отдалась едва уловимая пульсация под чужой кожей. Сюэ Ян еще жив. Рука снова легла на рукоять меча. Один глубокий порез — и жизнь оборвется, Сюэ Ян даже осознать ничего не успеет. Как Сяо Синчэнь мог годами жить бок о бок с ним, даже не подозревая, кто на самом деле его новый друг?.. Друг, не назвавший имени. Друг, раненый в горло так, что его голос слегка изменился, друг, избегающий прикосновений. Знал ли Сяо Синчэнь в глубине души?.. Рука на рукояти разжалась. Он пригрел змею у себя на груди. Змею, что разомлела от тепла и ласки и несколько мгновений не хотела жалить, но от этого она не перестала быть змеей. Если Сюэ Ян останется при нем, его можно убить в любой момент. Когда тот поправится, они схлестнутся в схватке — и если Сяо Синчэнь проиграет ему, на душу ляжет еще один грех, но раненого он добивать не будет. Он легко взвалил Сюэ Яна на плечи. Рука того мотнулась, как у тряпичной куклы, с губ сорвался дрожащий выдох. Трудно представить, что может существовать такое вероломство. Когда Сяо Синчэнь еще не знал, кто перед ним, то считал своего друга немного ленивым, немного несерьезным, немного грубым — но не лицемерным и не жестоким. Небольшие странности Сюэ Яна он списывал на трудности и боль, что тому пришлось пережить, а они делают невообразимые вещи с человеческой душой. Вот только это не оправдание. Сяо Синчэнь осторожно нашарил его руку. На месте мизинца чувствовался только короткий обрубок, а кости под кожей казались хрупкими, как у птицы. Как все было бы проще, если бы он сразу, еще в первый раз, ощупал его руку!***
— Даоцзан, — сказал Сюэ Ян наполовину игривым, наполовину уязвленным тоном. — Ты холоден, как труп. Неужели я чем-то обидел тебя? За несколько недель Сяо Синчэнь устал от его игр. Он невольно искал подвох в каждом слове Сюэ Яна и дергался от каждого его движения, плохо спал ночами, а душу временами охватывала неприязнь столь сильная, что превращалась в ненависть. Когда-то этот похоронный дом стал тихой гаванью для них троих, местом, где их души нашли покой и убежище, но теперь Сяо Синчэнь, совершенно не умеющий лгать и вообще считающий ложь ниже своего достоинства, никак не мог сделать вид, что все хорошо. — Почти не говоришь со мной, — протянул Сюэ Ян, притворившись задумчивым. — А когда я говорю — отвечаешь так, будто хочешь поскорее отвязаться. Не даешь мне ходить на рынок и на ночную охоту не берешь ни в какую. И хотя в тишине, что последовала за его словами, не раздалось ни звука, Сяо Синчэнь мог поклясться, что Сюэ Ян неслышно потянулся за мечом. Он не умел и не хотел лгать, а потому решил сказать правду: — Я совсем не хотел показаться холодным. Я просто беспокоюсь за своего друга, потому что оставил его, когда он был тяжело ранен, и с тех пор его не видел. Друга, которого ты ослепил. — И твои раны тоже еще не зажили до конца, так что, прошу, не рвись так на ночную охоту. Лучше отлежись. Он почувствовал, как воздух звенит от хитрой усмешки Сюэ Яна. — Ладно. Но пообещай, что как только у меня перестанет идти кровь, мы пойдем на ночную охоту. Сам подумай: люди в соседних селах постоянно в опасности из-за оживших мертвецов, и чем больше мы тянем время, тем хуже становится ситуация. Разве тебе их не жаль? Сяо Синчэнь промолчал, и Сюэ Ян надавил: — Пообещай, даоцзан. Из его голоса куда-то подевалась вся игривость, что сквозила в словах еще мгновение назад. — Я не могу дать обещание, в котором не уверен, — возразил Сяо Синчэнь. — Я так давно привык ходить на ночную охоту в одиночку, что буду тебе только мешать. — Ты-то? Прославленный заклинатель с горы Баошань Саньжэнь? — рассмеялся Сюэ Ян, и в тишине отчетливо щелкнули ножны, выпуская наружу меч. — А может, ты именно со мной не хочешь идти, даоцзан? Может, тебе неприятно со мной находиться или я тебе напоминаю кого? Сяо Синчэнь тяжело вздохнул и отвернулся, сложив на коленях руки. — Да, напоминаешь. Одного моего друга. Он… — губы невольно дрогнули в намеке на улыбку. — Очень любил сладости. — Правда? — заинтересованно откликнулся Сюэ Ян. — Прямо как я, обожаю конфеты, только их бы и ел. И что с ним случилось, с твоим другом? Он тоже обучался на той горе? — Нет, — качнул головой Сяо Синчэнь. — Я встретил его во время своих странствий. Он погиб. — Какая жалость, — откликнулся Сюэ Ян, изображая сострадание, которого на самом деле не мог испытывать. Меч с шелестом вернулся в ножны. Сяо Синчэнь смолчал снова. Лишь натужно кивнул. Он бы хотел провести побольше времени с тем своим другом, что за несколько лет их знакомства и жизни вместе даже не назвал свое имя. Тем своим другом, что рассказывал печальные истории, заливисто смеялся над неожиданными вещами, обманывал его, каждый раз подсовывая короткий прутик, когда сам не хотел идти на рынок. Тот его друг был немного себе на уме, но не был чудовищем.***
— Какая отвратительная сказка! — возмущенно повторила А-Цин. — Вы оба совсем не умеете рассказывать! — А может, это тебе не угодить, как капризному ребенку? — хохотнул Сюэ Ян. — Сама что-нибудь расскажи, раз тебя вечно все не устраивает. Сяо Синчэнь очень внимательно прислушивался, ловя не только то, что они говорили, а и тон их голосов и даже то, что они не высказали. Теперь он отчетливее понимал, что, кажется, эти двое не очень любили друг друга, но поддерживали мир в его присутствии, ради него. — Ладно-ладно, не ссорьтесь, — с мягкой улыбкой вмешался он. — Все истории хороши. Пора уже спать. Когда А-Цин и Сюэ Ян затихли в своих комнатах, Сяо Синчэнь со скрежетом отодвинул дверь и вышел наружу. Легкий весенний ветерок обдул его лицо, поигрывая прядями, наполнил нос запахами цветов и свежей травы. В тот раз ведь получилось. Сюэ Ян перестал вредить местным жителям и выдавать их за оживших мертвецов как раз примерно в такое время, а теперь Сяо Синчэнь пристально подмечал каждый его шаг, каждое действие, не позволяя подступиться к людям в одиночку. А-Цин порхала рядом с ними, как бабочка вокруг огня. Хоть она и не понимала всей страшной глубины происходящего и не могла видеть, куда ходит Сюэ Ян и что делает, она обладала редким чутьем, а оно подсказывало: держись подальше от этого человека. От этого чудовища. Под ногами мягко поскрипывала земля. Пусть Сяо Синчэнь и отдал свои глаза, духовная энергия вела его сквозь тьму, а меч, ощущающий некроэнергию, без устали разил темных тварей. По крайней мере, так он думал раньше. Осознал только сейчас, до чего легко обмануть его тому, кто бы на это осмелился. Сердце сжалось от боли при мысли, скольких людей он убил, твердо убежденный в собственной правоте… ни на миг не сомневаясь, что разит живых мертвецов… Как наивно! Честь и благородство, за которые люди так почитали его, обернулись против него под влиянием бесчестного, черного душой человека, но кто из них больше виноват? Природа Сюэ Яна поистине демонична, но это не оправдание для легковерности Сяо Синчэня. Таверны и магазинчики внизу работали даже сейчас, когда на землю давно опустилась ночь. — Приветствую, молодой господин! — радостно сказал ему продавец. — Чего желаете? У нас лучшие вина во всей округе! Сяо Синчэнь улыбнулся. Все продавцы так говорят. — Пожалуйста, дайте мне немного конфет, изюма и орехов. Вернувшись в похоронный дом, он оставил одну конфету возле ложа А-Цин, а другую — на столе в комнате Сюэ Яна. На несколько мгновений остановился, прислушиваясь к его размеренному, беззащитному дыханию. Правда спит или лишь притворяется? Как он может спать здесь вот так, если знает, что в соседней комнате враг?***
— Я спрятал третий, самый длинный, прутик в другой руке! — фыркнул Сюэ Ян. — Даже если бы ты вытащил длинный, я бы все равно победил! Тебя что, совсем не насторожило, что я каждый раз выигрываю? Ты чего позволяешь другим водить тебя за нос? Сяо Синчэнь виновато улыбнулся. — Я знал. Просто мне не трудно сходить на рынок. А ты так радовался каждый раз, когда побеждал и оставался дома, так что я не против. — Даоцзан, — сказал Сюэ Ян укоризненно. — Так на тебя кто угодно сядет и будет ездить. Даже у нашей Слепышки здравомыслия больше, чем у тебя. Это тебе не твоя гора: будешь таким добреньким, и тебя сожрут с потрохами! Улыбка дрогнула на губах Сяо Синчэня. Да. Уже сожрали. — Ах так? — почти шутливо бросил он, хотя внутри все заледенело. — Значит, в этот раз иди ты. Сам ведь признался. Сюэ Ян застонал. — Все правильно, обманщик! — со смешком ввернула А-Цин, вынырнув рядом, как кувшинка на поверхности пруда. — Пользуешься слепотой двух беспомощных людей! — Это ты-то беспомощная? — фыркнул Сюэ Ян. — Да мне с тобой в комнате одному оставаться страшно! Сердце Сяо Синчэня пропустило удар. Да это же тот самый день, когда открылась правда. Или нет? В мыслях все спуталось. Неужели уже прошло так много времени? В прошлый раз их фразы звучали по-другому: А-Цин суетилась, искала предлоги, только бы остаться с ним наедине и все рассказать об ужасающих поступках Сюэ Яна… Значит ли это… значит ли это, что Сун Лань… Его бросило в холодный пот. Как он мог столько времени спокойно прожить, зная, что это чудовище убьет его друга?! Но… В прошлый раз Сюэ Ян сделал это его же собственными руками, осыпав Сун Ланя трупным порошком, к которому потянулся меч. А сейчас Сяо Синчэнь не убил ни единого ожившего мертвеца за все это время… Может, Сюэ Ян даже с ним не столкнулся? Тогда Сун Лань уже близко! Вдвоем они смогут со всем разобраться! Прошуршала дверь. Сяо Синчэнь бросился к ней, сам до конца не осознавая, что хочет сделать, и Сюэ Ян бодро крикнул ему: — Эй, даоцзан! Ты не видишь, но я сейчас стою на руках, правда-правда, можешь подойти и дотронуться до моей ноги! — Я уверена, что ты просто надел обувь на руки! — хмыкнула А-Цин. — Вот бесстыжий! — А вот и нет! — откликнулся Сюэ Ян. — Мое тело уже полностью восстановилось! Будто и не было никаких ран. Теперь мы сможем пойти с тобой на ночную охоту, и братец не станет волноваться, что отобьет у меня всю добычу, ведь я смогу потягаться с ним на равных! Кровь отхлынула от лица Сяо Синчэня. — Что, не оставил еще свой замысел? — бросил он со злобой, неожиданной даже для себя самого. — Сколько бы ты ни мстил, тебе никогда не будет достаточно? Воцарилась тишина, звонкая, как молодой лед, и такая же хрупкая. — О чем это ты, даоцзан? — посерьезнел Сюэ Ян, а А-Цин ощутимо застыла. Сяо Синчэнь осознавал, что делает только хуже, но он три года давил в себе эти темные чувства: недоверие, гнев, вину, страх, в конце концов. Это не может и дальше так продолжаться. — Я знаю, что ты собирался сделать, — выпалил он. — Вырвать языки крестьянам из ближайших деревень, обсыпать их трупным порошком и отвести меня к ним, чтобы мой меч, почувствовав некроэнергию, принял их за живых мертвецов, и я их убил! Снова тишина, черная, кромешная, затягивающая Сяо Синчэня в себя, как в бездонный колодец. Раздался смех. Резкий. Искренний. Заливистый, точно у ребенка, попавшегося на проделке. — Бог ты мой, — протянул Сюэ Ян, а в его голосе проскользнули до боли знакомые неприятные насмешливые нотки. Их не было три года. Все три года… — И как ты только узнал? Так я и знал, что Слепышка на самом деле вполне себе зрячая, просто притворяется. Значит, следила за мной? Все разболтала? Ай-яй. Я тебе вырву язык и запихну в глотку. А-Цин отшатнулась: наверное, его взгляд обжег ее хуже раскаленной стали. — Она ни при чем, — вступился Сяо Синчэнь со звенящим холодом в голосе. — Я сам все узнал. Я с самого начала все знал, Сюэ Ян. Тишина, воцарившаяся сейчас, была хуже всех прочих. Как безмолвие меча за миг до смертельного удара. Сюэ Ян снова рассмеялся. Легко представить, как натужно дрогнули его плечи. — Даоцзан, ты меня поражаешь. Если бы я оказался на твоем месте и увидел, что ты истекаешь кровью в кустах у дороги, я бы порезал тебя на такие мелкие кусочки, что даже собакам не осталось бы чего жрать, и позаботился бы, чтобы ты как можно дольше чувствовал всю боль. Но мне интересно: почему именно сейчас? Раз ты знал все с самого начала, почему только сейчас заговорил, да еще и о трупном порошке? Я уже год как спрятал мешочек под половицей в своей комнате и с тех пор о нем не вспоминал, да и использовать его толком не успел. — Я знаю все, — повторил Сяо Синчэнь напряженно. — Я уже проживал эти три года: с того дня, как нашел тебя, и до этого дня. Ты обманом вынудил меня убить множество невинных людей из деревень! Я убил Сун Ланя из-за тебя! — Значит, уже проживал… — Сюэ Ян хмыкнул. — И правда, как интересно. Так, выходит, чистый и благородный братец запятнал себя кровью невинных с ног до головы. Что бы сказала Баошань Саньжэнь, узнай она об этом? Все обвиняешь меня да меня, но разве это я всадил твой меч во всех тех людей, а? Разве я силой направил твою руку? Нет. Ты сам это сделал. Сяо Синчэнь скрежетнул зубами. Даже не зная всего, даже столкнувшись с такой необъяснимой и невозможной вещью, как перемещения во времени, этот человек ухитрился ударить в самое уязвимое его место. — Беги, А-Цин! — выкрикнул он и выхватил Шуанхуа. — Теперь ты здоров, Сюэ Ян, и наш бой будет справедливым! Он ринулся вперед, молниеносно оттолкнулся от порога и взвился вверх. Клинки скрестились со звоном, но Сюэ Ян оттолкнул его, разорвав расстояние. — Ты все же так глуп, как и кажется, — хмыкнул тот. Сяо Синчэнь сделал выпад на голос, но пронзил лишь пустоту. — Или же от слепоты твой рассудок помутился, тут уж не знаю. Ты сам сказал, что вернулся во времени. За эти три года ты ни разу не вышел на ночную охоту, а я не смог тебя выманить, как ни пытался. Ни один человек не пострадал от твоих рук и моего обмана, так что тебе незачем мстить. — Это никак не меняет того, что ты вырезал клан Чан и ослепил Сун Ланя! — воскликнул Сяо Синчэнь. — О-о-о, опять клан Чан! — нарочито страдальчески простонал Сюэ Ян. — Знал бы ты, как мне надоело, что каждый раз вы говорите об этих ничтожествах как о мучениках, как будто их стоит пожалеть! Сяо Синчэнь рубанул мечом, но Сюэ Ян ускользал, крутился вокруг него, как призрак. — Они получили то, что заслужили! — выкрикнул тот с гневным смехом. — Каков глава, таков и весь клан! — Заслужили?! — выпалил Сяо Синчэнь. — За один мизинец все они до единого заслужили смерти? Даже дети?! Они уже говорили об этом. Он слышал ответ. Зачем продолжать?! — Дело не совсем в мизинце, — ответил Сюэ Ян спокойно. Казалось, он был везде, его голос наползал отовсюду, как злые духи, и Сяо Синчэню оставалось лишь озираться. — Вернее, не только в мизинце, братец, ты так и не понял? Ты долго был оторван от мира на своей горе, но здесь совсем другие законы! Съешь — или съедят тебя! Отец Чан Пина не просто переехал мне руку — он обращался со мной как с пылью под своими ногами, и весь его клан был таким же, смотрел на меня с высоты своего превосходства! Скажи, даоцзан, как часто ты обращал внимание на бездомных детей, живущих на улицах, когда у тебя еще были глаза? Даю руку на отсечение, что ты смотрел на них не чаще, чем на сухие кусты у дороги! — Я не могу помочь всем, — мертвенно шевельнулись губы Сяо Синчэня. — Конечно, не можешь, — хохотнул Сюэ Ян. — Особенно если даже и не пытаешься! — Ты лжешь. Для тебя все это неважно, иначе бы ты так не наслаждался своим положением в ордене Ланлинь Дзинь. — Да брось. Если весь мир таков, разве кто-то может упрекнуть меня за то, что я просто играю по его правилам? — Как лицемерно, — выплюнул Сяо Синчэнь и снова бросился в атаку. Шуанхуа, отзываясь на его решимость, льдисто загудел и снова врезался в чужой клинок. — Мне вот что интересно, — протянул Сюэ Ян совсем рядом, а в его голосе дрожала усмешка. — У тебя же было столько возможностей меня убить. Ладно, ты не захотел добить меня, когда я и без того лежал при смерти — глупая честь сковывает тебя по рукам и ногам. Но почему ты ждал аж до сегодняшнего дня? Я ведь давным-давно оправился. Может, у тебя просто не поднимается клинок на меня, братец? Ты даже сейчас не пустил мне кровь, словно сражаешься из-под палки. Сяо Синчэнь отскочил. — Ты сказал, что вернулся назад во времени, но почему? Неужели я убил тебя? Сяо Синчэнь сжал губы так, что они превратились в белую нитку. — Или… — представилось, как возбужденно расширились зрачки Сюэ Яна, как его зеленые радужки почти потонули в этой черноте, словно у хищной кошки. — Ты убил себя сам, не выдержав того, что сделал?! Он расхохотался, его громкий голос эхом раскатился над деревьями. Идеальный момент для удара — он открылся, он во власти эмоций, но руки Сяо Синчэня дрожали, чего прежде не бывало никогда. В сознании проносились страшные видения: измученные, рыдающие люди с вырванными языками, мертвый Сун Лань, раскинувший руки в луже крови, унесший страшную правду с собой в небытие, ведь если бы Сяо Синчэнь узнал, кого только что убил, это бы раскололо его душу вдребезги… — Сколько ненависти и зла тебе нужно принести в этот мир, чтобы ты наконец успокоился? Как ты не можешь понять, что другие люди чувствуют боль и унижения точно так же, как и ты?! — А что ты принес в этот мир, кроме зла? — фыркнул Сюэ Ян. — Дурак, которого обвели вокруг пальца и сделали орудием злой воли, ничуть не лучше того, кто с ним так поступил! Вини только себя! — Сражайся! — выплюнул Сяо Синчэнь. — Или же мы вернемся в похоронный дом и будем ждать там прибытие Сун Ланя. Год за годом, если потребуется! — Ты хочешь спихнуть на друга то, что самому сделать кишка тонка? — рассмеялся Сюэ Ян. И как только Сяо Синчэнь раньше не замечал, до чего резкий у него смех. — Опять пытаешься принести себя в жертву, святоша? Будешь сидеть со мной вместо того, чтобы совершенствовать тело и дух и отмывать свои грехи? Ты что же, серьезно думаешь, что я тебя не убью? Губы Сяо Синчэня дрогнули. — Нет. А даже если и так, то сразу же попытаешься превратить меня в оживленного мертвеца. — Сдался мне оживленный мертвец, — отмахнулся Сюэ Ян. — Забить тебе гвозди в голову, чтоб слушался всех моих приказов? Так ничего ж не изменится! — Ты не можешь меня убить, — выдохнул Сяо Синчэнь. Тишина. Колкая, глухая, давящая, отдающая насмешкой, как улыбка Сюэ Яна. — А ты так и ищешь смерти. Один раз, по всей видимости, ты уже умер, но даже этого тебе мало. Сколько смертей тебе нужно, чтобы ты наконец перестал себя винить в том, чего даже не случилось? Не случилось… Слова отдались биением сердца в груди. Да, пусть для Сюэ Яна ничего не случилось, но Сяо Синчэнь помнил, до чего безграничной может быть его изощренная жестокость. — У меня другое предложение, — весело тянул слова Сюэ Ян, как будто все происходящее было забавой, детской игрой, и больше ничем. — Давай вместе путешествовать по миру. Будем охотиться на темных тварей и совершенствовать тело и дух — ты на Светлом Пути, я на Темном! Лицо Сяо Синчэня исказилось. От Шуанхуа, вскинутого вперед, дохнуло разящей прохладой. Несколько мгновений он молчал. Пытался уложить в голове то, что этот человек вообще предлагает ему подобную вещь. Как будто они старые друзья. Верные соратники, не раз прикрывавшие друг другу спины. — Ты пытался моими руками убить людей, чтобы мне насолить, — мертвенно обронил Сяо Синчэнь. — Ты ослепил моего друга. Никогда больше не говори таких вещей, иначе пожалеешь, что встретил меня на своем пути. — И все же, даоцзан, просто представь… — Я никогда не смогу тебе доверять. Не говоря уже о том, чтобы ты прикрывал мне спину. — Не доверяй, — ответил Сюэ Ян уверенно. — Ни мне, ни вообще кому-либо еще. — И прожить жизнь как ты: прячась в тени тех, кто сильнее и влиятельнее тебя, и уничтожая тех, кто не может с тобой справиться? — с отвращением произнес Сяо Синчэнь. — Это хорошая жизнь. Лучше, чем когда тебя втаптывают в грязь. — Ты всегда винишь других в своих бедах, — бросил Сяо Синчэнь слова, острые, как мечи. — Но тогда, когда ты был ребенком, ты мог просто не бежать за каретой. — Если бы нам дано было знать, к чему приведут наши действия, — угрожающе мягко рассмеялся Сюэ Ян, — я бы перерезал глотку отцу Чан Пина еще тогда и съел бы все те пирожные, что он обещал. Это ты у нас смог вернуться во времени, так скажи: к чему это все? Ты считаешь, что мы не можем убить друг друга. Уйти в добровольное заточение в похоронный дом не могу я, уйти со мной странствовать не можешь ты. Не будем же мы стоять на этой тропке вечно? Сяо Синчэнь поудобнее перехватил рукоять меча. Только бы А-Цин успела уйти. Только бы этот монстр не добрался до нее в своей слепой, всепоглощающей ненависти. — О, — выдал Сюэ Ян. — Кажется, я знаю, как сделать так, чтобы мы оказались в равных условиях. Возле Сяо Синчэня взметнулся поток холодного воздуха — и рука ребром обрушилась ему на шею сзади. Он не успел даже коснуться земли, как нырнул во тьму куда более глубокую, чем та, что разливалась у него перед глазами.***
Первым пришло тепло — ласково касалось его лица, грело плечо. Его до подбородка накрывала мягкая ткань, повязка давила на глаза немного не так, как обычно. Сяо Синчэнь рывком сел, мазнул рукой по земле, инстинктивно пытаясь найти меч, но пальцами натолкнулся лишь на траву. — Пришел-таки в себя, — раздался рядом насмешливый, уже набивший оскомину голос. — Я уж думал, помрешь и все же придется сделать оживленного мертвеца. Даже как-то жалко. Сяо Синчэнь вскочил — и тут же рухнул на неожиданно ослабевших ногах. Нет, с такой слабостью не выйдет сражаться, даже встать не выйдет. Он сжал зубы. Что Сюэ Ян задумал? Какая новая пытка пришла ему в голову?! — Эй, даоцзан, никаких перемен не замечаешь? Я, что же, зря старался? Если сейчас не оценишь его по достоинству, я его вырву, и это не шутка. Что-то не так, и Сяо Синчэнь только сейчас это осознал. Он стремительно ощупал лицо. Повязка теперь прикрывала лишь пустую левую глазницу, а на месте правой… Он широко открыл глаз и увидел ухмыляющееся, хитрое, тронутое извечной злобой лицо Сюэ Яна. Его правый глаз закрывал бинт, на месте глазницы очертилось мерзкое багровое пятно. — Ты… ты… ты зачем это сделал?! Сяо Синчэнь задохнулся. Поднес к глазу руки, испачканные землей, и тут же отдернул. Лучше уж смерть. — А А-Цин?! — выкрикнул он, пытаясь мучительно отгородиться от реальности, что обрушивалась на него со всей силой. — Что ты с ней сделал? Сюэ Ян рассмеялся, и в его зеленом глазу полыхнула кромешная, первородная тьма. — Убил, конечно! Нечего было ей так много болтать! Ну а мы оба ослаблены, особенно ты, так чего добру пропадать? А ты думал, откуда у нас взяться такому сытному ужину? Сяо Синчэнь в ужасе взглянул на костер, весело трещащий рядом, но на вертеле жарился всего лишь обычный заяц. Сюэ Ян расхохотался пуще прежнего. — Да сдалась мне твоя Слепышка! И вообще, чего ты так много думаешь о такой жалкой девчонке? Удрала, небось, уже до самой твоей горы! Никак не получалось понять, врет он или говорит правду. Зрение в этом вопросе совершенно ни на что не повлияло. — Для твоего же блага, надеюсь, ты говоришь правду. — У тебя скверно получается угрожать, — ухмыльнулся Сюэ Ян. — Совсем не страшно. — Как… откуда ты знаешь медицинские техники? Шуанхуа лежал в ножнах на расстоянии вытянутой руки. — Откуда знаю — не твоего ума дело, — отмахнулся Сюэ Ян. — Так ли уж важно откуда? Кстати, где же твои хваленые манеры, даоцзан? Я так и не дождусь от тебя «спасибо»? — Я не приму его от тебя, — твердо отрезал Сяо Синчэнь, схватил меч и молниеносно отбросил ножны. Клинок устремился к новому глазу. Сюэ Ян крепко, но безболезненно схватил его за запястья, остановив меч на полпути. — Совсем, что ли, дурак? — осведомился он в этой своей несерьезной, дурашливой манере, но его глаз полыхал бешенством, а кровь все сильнее пропитывала повязку. — Если тебе дают преимущество, неважно кто, — бери и не думай. Раз я тебе так противен, подумай о том, что так ты меня ослабишь. Как ни крути, а с одним глазом обзор куда хуже, чем с двумя. Да и больно, знаешь ли! Сяо Синчэнь собирался вырваться, но почему-то не сдвинулся с места. Сюэ Ян был слишком близко, прямо перед ним, на расстоянии дыхания. Впервые он не избегал случайных прикосновений, а сам напоролся на них. — Ты безумец! — О, ты далеко не первый, кто так мне говорил. Но, возможно, первый, кто после этого останется в живых. — Тогда отдай и второй, — процедил Сяо Синчэнь. Ожидал, что Сюэ Ян удивленно отшатнется или зайдется своим резким громогласным смехом, но тот лишь оцепенел. — Ты забрал у Сун Ланя два глаза. Я отдал ему свои. Теперь, чтобы круг замкнулся, ты должен отдать мне оба. — Но я ведь не ищу искупления и прощения, — усмехнулся Сюэ Ян. — Я отдал тебе свой глаз, потому что так захотел. Это добровольная жертва. Вокруг стрекотали птицы. Лес шумел на ветру и полнился жизни, и Сяо Синчэнь, охваченный опустошением с того самого мига, как вернулся в прошлое, вдруг почувствовал, что невидимые тиски внутри немного разжались.
