стираю с лица земли — себя
10 декабря 2022 г., 00:06
Примечания:
Читать фанфик под эту песню.
Без нее никак.
PERMSKY KRAY — Дорогой человек.
Одиночество берёт меня в плен, я не знаю как выбраться из этого замкнутого круга. Прошу спаси меня...
Чимин всегда знал, что он не идеален. Ведь буквально ежедневно ему об этом напоминали. Изначально он пытался всячески доказать остальным, отсталым существам, что они не правы. Но в итоге, наплевав на неизбежные слова, — сдался. Он шастает по пустынным улицам Лос-Анджелеса, в потрёпанной одежде, которая ничуть не согревает и не понимает, чем он так нагрешил. Люди думают, что если они переедут, сменят обстановку, то начнут жизнь с чистого листа, прогоняя прошлые грешности. Но как оказалось, прошлое глубоко вцепившись не отпускает тебя. Как бы ты не пытался забыться. Он и не пытается, просто принимает. Открывая форточку в гостиной, небольшой съёмной квартиры, Пак пытается утихомирить свой пыл, закуривая очередную дешёвую сигарету. Чиркая зажигалкой, делает первую затяжку, сразу растворяя её в воздухе и думает о том: как же жизнь несправедлива. Он пытался сбежать, пытался раствориться, убиться, разможиться, но все напрасно. Ничего его не берёт. Только сама жизнь с каждым разом растаптывает всё сильней. Чимин покинул не родной дом, родной Сеул, сбегая ото всех, кто всячески пытался его истребить. Начиная от родителей, заканчивая остальными людьми. Авторитет для всех. Опасный. Великолепный мерзавец, нагло похитивший уважение каждого. Вот насколько он прославился, вот насколько поднялся. И насколько низко пал. Брошенный. Изуродованный. Беглец. Убийца собственной жизни. Так его прозвали. — Уважаемая нервная система крепись, тебе ещё столько всего нужно пережить. — Решив, что сигареты будет мало, а Чимин все таки решил накуриться и желательно напиться, скручивает трёх долларовую купюру и затягивается прикрывая глаза. День был тяжёлым. Неудача. Силы кончаются. Пак достаёт из комода чёрный блокнот, включает настольную лампу, присаживается, доставая ручку начинает выводить чернилом заметные слова. Запись №125 «Сегодня я постепенно начинаю жить, думать, размышлять, валяя себя по задрыпанным крышам многоэтажок. Разве это справедливость? Некоторые из ног валяться в грязи, пытаясь хоть как-то выбиться в люди и припеваючи жить, а некоторые гребут деньги лопатой, при этом ничего для этого не делая. Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, в моей болезни, по ночам и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Вот как я считаю, вот как оно есть, как оно въелось в меня, причиняет немыслимую боль, раздражает разум. Хочешь верь, хочешь нет, но я перестал чувствовать себя. Даёт руке пару минут отдохнуть и снова печатает. «... это всевозможная пытка. истребление. удушье. Каждый день проносится в апатии, я чувствую, но хочу прекратить это, верить, мечтать, фантазировать о лучшем будущем, которое к сожалению не наступит. Прошу, Господи, забери меня к себе. Оставь грешное тело под землёй, а душу раствори. Как пыль, ненужную грязь, соответственно уничтожь. Но лиши этой боли во мне. Я устал, жизнь кажется прекратила, что-то значить для меня. Я лишь путаюсь в себе, пытаясь понять её.. Но, о боже, как же я ошибался. Утерян свет во мне, лишь тьма осталась вечная..» Большая капля грустно падает на исписанный лист. Чимин утирает горячие слёзы рукавом. Поднимает голову вверх, часто моргает и валится телом на холодные простыни, смотря большими зеницами на усыпанный трещинами потолок. Быть может и вправду пора повесить гирлянду на люстру, обвешанную вокруг шеи?***
Все гоняться за лучшей жизнью не замечая того момента, когда они правда счастливы. Для некоторых, счастье — обозначает иметь большую сумму денег. Для других — счастливая, имеющая семья, друзья, либо любимый человек. Но каково же разочарование узнавать, что у некоторых людей, отсутствует даже чутка счастье. — Хватит так громко вздыхать, отвлекает. Юнги исподлобья смотрит на развалившего парня напротив его рабочего места. — Сорри, ничего не могу с собой поделать, дышать нечем, — Чимин даже не смотрит в ответ, всё также пытаясь понять надписи нарисованные на стене. Пак молниеносно ворвался в свое личное святилище и успокоенние. В подвал. Подвал своих чувств. Пробрался к, как обычно работающему, Мин Юнги. Его единственному другу. Тот, само собой, это не одобрил — не любит когда отрывают от любимого занятия. Мин Юнги набивает татуировки. Мин Юнги делает это превосходно. Настолько, что иногда у Пака отнимается дар речи. Он и сам иногда заглядывает к нему желая закрасить нелюбимое тело новыми татуировками. — Чем занят сейчас? — Стираю остатки разума. — Разума? В ответ слышится недовольное мычание. — Пакистан, ты вроде не глупый мальчик. Прекрати напрягать свой маленький мозг, размером с грецкий орех. И посмотри на то, чем я сейчас занимаюсь. Разве не очевидно? Опять это глупое обращение. Юнги оно всплыло яркой вспышкой в первый же день как, он услышал фамилию Пак. По его словам так легче запомнить. Но Чимин естественно с этим не согласен. Как три буквы, могут быть сложнее восьми? Уму непостижимо — Нет. И вообще перестань быть таким невыносимым, бесит. — Живу таким — каким мать родила. Недовольное цоканье. Мин Юнги скептически оглядывает лицо парня, выгибает бровь и прямо спрашивает: — Ну что ты хочешь, пришёл ко мне, мешаешь и в итоге остаёшься недовольным. В чём собственно проблема? — Всем этим сопровождается скука. Мне до упромрочнения нечего делать. Ответ не преследует. Естественно, это же Юнги. Если ему не хочется — он не делает, не хочет говорить — молчит. «...Я до сих пор не могу понять этого парня, что он со мной делает?..» Вспоминает свою недавнюю запись. Паку действительно, иногда кажется, что Мин всю жизнь был один. Он никогда не видел его в компании людей, разве что, когда к нему приходят за новой частичкой смысла на теле. Так сделал однажды и Чимин. Он увидел в нём себя, в тот вечер, до бликов, на протяжении четырех часов напролёт, смотрел в эти чёрные, чарующие глаза, уловив на самом дне чувства. Адресованные своим рисункам. После этого стал почаще наведываться к парню, разбавляя его (свое) одиночество своей компанией. В этом они и похожи. Общее состояние души. Они одинаково познали дерьмовую жизнь во всех красках. — Кажется, скоро ко мне придёт смерть, — покачиваясь в такт медленной песни льющей из небольшого настенного магнитофона, Пак прикрывает глаза, расслабляясь. — М, и как ты это понял? — Не отвлекается, но отвечает. Уже хорошо. — Медленно гнию. Юнги останавливается и переводит ничего не выражающий взгляд на парня. Чимин делает тоже самое. Через взгляд передают друг другу то, что способны познать только они. Чувства. Эмоции. Застрявшие где-то глубоко. Прочно закрытые. — Иногда и ты меня пугаешь. В ответ прилетает тихая усмешка. — Я этого и добиваюсь. — Смешён. И Пак уходит, совершенно не заметив, забывшую олимпийку.***
Ночные кошмары мучают. Пак мечется между ними в холодном поту, соскребая остатки себя, задыхаясь. Проснулся недавно, до сих пор пытается отдышаться, приподнимая руку, убирает мокрые пряди с лица. Как всегда один сценарий, смерть, могила, похороны, земля. Ни сию секунду не сомневаясь, на окончание этому. Сам ведь желает. Требует. Ищет спасение, но найти не может. «Ты забыл обо мне?» Надрывный вопль, сопровождается ударом в стену. «Хватит себя мучать» Остужается, фокусируя взгляд на открытом окне. Что влечёт за собой собачий студ. «У тебя есть я» Ему так хочется сейчас выпрыгнуть. «Цени свою жалкую жизнь, мать твою!» Смешно. Она потерялась уже давно. Подрывается с кровати, на слабых ногах нессясь в ванную, еле сдерживая в себе поступающую рвоту. Как только забегает, без сил падает на разодранные колени перед унитазом. Отпускает ненадолго, смотрит на только вышедшее и хмыкает. Ничего кроме кофе и сигарет, в последнее время нет в его рационе. Неспешно поднимаясь, ополаскивает лицо холодной водой и, подняв голову, останавливается на своём отражении в зеркале. Трудно не заметить тёмные круги под глазами и не здоровую бледноту. К тому же похудел, это сильно заметно по выпирающим ключицам. Всё как всегда. И Чимин не собирается ничего менять. Настал его час. Если до этого пытался бороться. Через силу ел, спал больше 4 часов, выходил на улицу, чем-то отвлекался, то сейчас просто устал. Не понимает, почему до сих пор жив. Ведь ничего не держит на этом свете. Всё потерялось к чёрту. Сминает худые запястия, переключая внимание на ободранную ванную и улыбается, по настоящему искренне. В порыве находит лезвие, какие-то давно просроченные таблетки, выпивает их, запивая терпким коньяком и плетётся в изученный маршрут. Ванная комната по прежнему холодная. Боль Чимина по прежнему на месте. «Всё скоро закончится, не думай ни о чём!» Жаль не успел попрощаться с Юнги... С первым искренним человеком в жизни Чимина. — Я не забуду тебя, мой хороший. Одетый в полупрозрачную белую рубашку, Пак пытается унять дрожь по всему телу, укладываясь боссой в ванную. Делает ровно шесть порезов, точно по венам и сжимает зубы не чувствуя боли. Отворяет кран и его постепенно заполняет прохладная, волшебная вода. Еле моргая, Чимин смотрит на окрашенную жидкость в алый красный, улыбается, давая слезам волю и как сумасшедший ждёт скорейшей гибели. Спустя какое-то время слышит короткий стук. Думает, кого же может принести в столь позднее время. Но ему нет до этого никакого дела. Стук не прекращается, а Чимин чувствует себя ватным. И только спустя время вспоминает, кто не спит по ночам, ведь ночь по особенному волшебна. Как и его глаза. Уйди. Прошу тебя уйди. Но Юнги стоящий за дверью не разделяет его мысли. Знает, что тот дома. Ведь не быть ему иначе нигде. Но почему не отворяет двери? Тишина угнетает и Мин вспоминая слова, тушуется и собирается снести эту дверь с петель. «Кажется, скоро ко мне придёт смерть» Оглушает, резкий, громкий звук. Юнги вбегает в комнату покрытую мраком, не видя нигде маленький комок, хмурится. Но замечает свет в сторону ванной и не думая идёт туда. То, что он увидел, не описать словами. До упромрочнения красивый, волшебный, светлый Чимин, сейчас лежит весь кровавый в, не менее кровавой жидкости. И только сейчас доходит, что глаза закрыты. И он не дышит.***
Что делать, как не потерять единственного человека в своей жизни? Как помочь ему, как избавить от боли? Как изгнать тех демонов в тебе? Неразумно. Беспечно. Не спасут меня вновь эти речи. Так хочу уснуть у тебя на плече, слушая обрывное дыхание, вдыхая твой запах, оберегая твой сон от кошмаров. Вынудил на меры. Как мне быть? Не философ я и не писатель. Как приподнести правильные слова..? Столько вопросов на которых нет ответов. Непорочность убивает. Солнце ещё не взошло, оно его ждёт. Юнги неспешно шагает по ровному тротуару, направляясь к Чимину. Чтобы отдать забытую олимпийку. Три дня прошло, а он её так и не забрал. А ведь она его любимая, давно заметил, что ходит, почти что, только в ней. Поэтому, отложив на сегодня работу, решил навестить друга. На часах час тридцать четыре, но парня это никак не волнует. Ведь ночь по особенному волшебна. Рассматривая свои чёрные кеды, размышляет над тем, чтобы признаться. Признаться в чувствах. Ярких, выраженых и предназначеных только одному. Не менее волшебному. Понял не так давно, с неделю наверное. Когда впервые увидел улыбку Чимина. И растаял, как сахарная вата. Вот и попал парень, в сети любви. Любовь вообще штука злая и не привлекательная. Но если она взаимная, то это лучшее лекарство от всех болей в сердце. Надеется, что не окажется отвергнутым. Ведь хочет поделиться своей любовью, может и не понимая как правильно любить. Но он постарается, ради улыбки того самого. Его дорогой человек.***
Его человек, лежащий еле откачанный с приоткрытыми веками. Наспех укрытый тёплым пледом и перевязанными запястьями. Как только сумел привести в чувствах, увидев на столе, упаковки от каких-то таблеток, вызвал рвоту и дождавшись когда проблюёт все, унёс его куда подальше. Сейчас же сидит напротив с разочарованием и болью наблюдая за парнем. — Ты сошёл с ума, Паки. Как ты мог такое учудить? Жить надоело? — Юнги сидит на согнутых коленях перед парнем, до жути злой и до жути перепуганый. А если бы не успел? Если бы не пришёл, решив ещё один день подождать? Не хочет думать о таком исходе события. Ведь его мальчика могло попросту не стать. — Разве по мне не видно? Зачем спас меня? Видел же каждый день, как я медленно угасаю, должен был понять. Я хочу избавиться от этого. Это бессмысленное существование угнетает. Неужели до тебя так долго доходит? Я. Не. Хочу. Жить. Дай мне умереть. С глаз стекает одинокая слеза. Юнги плачет. Кажется впервые. Вечно холодный Юнги, сейчас плачет,чёрт возьми...Что? — Как ты можешь мне такое говорить, Чимин? — Надрывно рыдает, подавляя в себе вопль, — как можешь просить меня о смерти. Решил оставить меня в этом мире одного? Для чего тогда ворвался в мою жизнь и добавил в неё краски. Для чего всё это? Тебя не было трое суток, а я уже места себе не находил, ведь привык каждый день видеть тебя рядом. — Язык заплетается. Юнги сейчас нисколько не врёт. Находясь какое-то время без Пака, он чуть не сошёл с ума. Чимин как наркотик, его всегда мало. Получая большую дозу, позже её теряя, начинается ломка. Не только физическая. Больше психологическая. Рвано выдыхая, Юнги хватает парня за руку и целует костяшки. — Не оставляй меня никогда прошу. Я не выдержу, уйду следом. Чимин в шоке осматривает плачущего над ним парня и не может поверить в то, что это на самом деле происходит. Он настолько важен для Юнги? — Зачем ты мне это говоришь, к какому выводу я должен прийти, что должен понять? — То, что я люблю тебя! И мир раскалывается на две части, оставляя их совсем одних, подальше от людей. Ведь, только что он услышал долгожданные слова из уст любимого человека. Мечтать не мог. Но услышал. Кажется не выдержит и разревётся следом, умоляя повторить, ещё хотя бы раз. Повтори — Повтори.. — Я, Мин Юнги, люблю Пак Чимина, всем сердцем и душой. Возможно я невыносим, как ты часто любишь говорить, но я до предела люблю тебя, сильнее чем звёзды любят небо, сильнее той волшебной ночи, ведь волшебство сейчас сидит передо мной. Пожалуйста, будь со мной, я постараюсь забрать часть твоей боли себе. Излечить тебя. И пусть наступит конец света, сгорит мир до тла, оставляя только пепел, но Юнги не потеряет смысл своей жизни. Только не сейчас. — Скажи хоть слово, душа моя... Я начинаю паниковать. — Теребит ткань своей чёрной толстовки и заглядывает в глаза напротив, которые наполнены слезами. Слезами счастья. — Прости, что пришлось увидеть как я сломался. Не сдержался. Пошёл на поводу своих желаний и мыслей. — Прокашливается, смотря в ответ на замолчавшего парня. — Я постараюсь, чтобы ты больше не испытал такого. Чтобы не пытался вытянуть меня из того света, стирая все остатки разума. — Замолкает, берёт за шершавую ладонь приподнимаясь, не обращая внимания на поступившую боль. — А чтобы любил и был любимым мною, — и обнимает, прижимаясь к любимому телу, вдыхая родной запах. — Ведь мы этого заслужили. И пусть идёт к чёрту грёбанная судьба. Ведь избыток боли превратился в ничто.
