The show must go on!

      Когда последний актер скрывается за кулисой, занавес опускается и загорается свет в зале, объявляют долгожданный для артистов антракт.       Люмин забегает в гримерку, попутно поправляя прическу. Конструкция из лака, шпилек, заколок и декоративных перьев, увенчанная маленькой диадемой, жутко давит и все время норовит упасть.       Около гримерного столика Люмин на табуретке сидит Тарталья. Он здесь даже не работает, вообще-то. Просто спустя время весь коллектив привык, что в гримерке регулярно появляется какой-то высокий рыжий и помогает Люмин с образами и гримом. Спустя какое-то время его даже начали туда свободно пускать, хотя раньше приходилось пробираться окольными путями. — Хэй, тише-тише, а то все волосы себе вырвешь! — взволнованно пытается вразумить девушку Тарталья, когда та спешит достать диадему из конструкции у себя на голове.       Парень направил Люмин к гримерному столику и "усадил" перед зеркалом. — Ужас, кто тебе эти гнезда на голове каждый раз вьет? Покажите мне этого мастера, ему бы руки оторвать! — причитает Тарталья, аккуратно вытаскивая диадему. — Есть у нас одна гримерша, которая это "чудо" и соорудила. Выглядит это вообще-то неплохо, но зато безумно неудобно.       За время антракта Люмин должна была сменить высокую прическу с перьями и диадемой на что-то лаконичное, но со вкусом. Тарталья ни раз уже присутствовал именно на этом спектакле, так что представление о нужной прическе имеет. — Надеюсь, эта ужасная женщина уже ушла отсюда? — с надеждой спросил парень, ведь и сам мог прекрасно справиться почти с любой прической, — недаром же с младшими сестрами сидел! — Вроде. Но здесь я ее не вижу. — Ага, ее отпустили, — влезла в разговор девчонка, которая играет в спектакле вместе с Люмин. — Она отпросилась просто, — после этих слов, девочка взяла с гримерного столика две шпильки для волос и удалилась. — Отпустили? Жаль, что нам так нельзя... Ну вот скажи, что за идиоты идут поздним вечером тридцать первого декабря в театр? — бурчала Люмин, пока парень распутывал "гнездо" на ее голове от той гримерши. — Не знаю даже... Скажем, какие-нибудь одинокие любители высокого искусства? — подхватывает Тарталья, аккуратно перебирая пряди и локоны. — Ага, "одинокие"! В первом ряду в середине акта какие-то "одинокие любители высокого искусства" сосались... А что, по-другому не назовешь. И стою я, значит, жду момент своего монолога, и вижу это. — Ладно-ладно, не такие уж и "одинокие", — парень с улыбкой смотрел на Люмин в большое зеркало перед столиком. — Ты сам-то что здесь делаешь? Что, всю жизнь мечтал встретить Новый год в гримерке театра? — девушка действительно не понимала, почему было не поехать к семье в такой праздник. Ее даже в какой-то степени мучала совесть, что Тарталья мог бы сейчас отмечать в семейном кругу, а вместо этого плетет ей косички, собирая их в сложную, но очень аккуратную конструкцию. — Может, если к театру и гримерке добавить тебя, я бы действительно "всю жизнь мечтал", хах. — Ой, все, начинается... — абсолютно беззлобно пробормотала Люмин.       Тарталья коротко поцеловал девушку в нахмуренный лоб, хоть из его положения это было не слишком удобно делать: кается, что-то в шее он уже успел потянуть.       Но они все равно продолжают болтать о метели за окном, о зрителях в зале, косяках световика, и даже успевают поспорить на тему самого лучшего новогоднего салата, пока Тарталья заканчивает прическу.       А грим Люмин просто немного освежила парочкой штрихов, чтобы не выглядеть побитой жизнью.       И конец антракта подбирается все ближе.       Звонком сообщают всем зрителям, что скоро начнется второй акт спектакля, а артисты уже готовятся выйти на сцену.       За кулису Люмин и Тарталья проходят вместе, не переставая бурно обсуждать все интересующие мелочи и темы. — Твой выход же здесь первый, да? — уточняет Тарталья, хотя сам знает сценарий почти наизусть: он хорошо помнит, как Люмин ругалась, бегая по квартире, что ее не устраивает какой-то аспект сценария — Да, как и всегда, — в очередной раз подтверждает она. — Ну, что ж, the show must go on! — воскликнул Тарталья и отбил девушке "пять" ладошкой. — Я буду в зале, после окончания обязательно заедем куда-нибудь, — он уже перешел на шепот. — Окей, а мы уже начинаем.       Тарталья легко коснулся губами щеки девушки и с улыбкой скрылся из виду.

***

      Играет медленная музыка, хотя на этом моменте все прошлые показы играло что-то энергичное. Актеры с улыбками подходят к краю сцены на поклон. Все уставшие, вымотанные до безумия, но все равно собою довольные. А по центру линии артистов на сцене — Люмин, как обладательница главной роли в спектакле. Зрители встают, встречая актеров восторженными аплодисментами и криками. Кто-то подбегает к краю сцены с цветами и вручает их актеру. Больше всего цветов у них всегда стабильно получает один очаровательный парень, играющий второстепенную роль.       К сцене подходит Тарталья с огромным, — серьезно, действительно огромным — букетом ромашек, и вручает его Люмин. Ей очень хочется спросить, где и за сколько он откопал такие шикарные ромашки в декабре, но она это сделает потом.       Другие ребята на сцене улыбчиво наблюдают за парой: Тарталья дарит Люмин букеты почти на каждый спектакль, на котором присутствует. Все уже даже успели привыкнуть, но каждый раз умиляются, как в первый.       Когда зрители перестали подходить, Люмин сделала шаг вперед и начала говорить: — Друзья! Для нас большая честь, что вы... Практически решили отметить с нами Новый год. Ведь через час уже настанет следующий год, и все мы желаем вам... — она указала рукой на человека справа. — Любви, — сказал он. — Счастья! — воскликнула следующая на очереди девчонка. — Добра.       И так каждый актер произнес свое пожелание в зал. Эта уютная атмосфера и тепло всегда грели душу, сколько бы раз уже такое не повторялось: новый спектакль — новые эмоции.       После новогоднего поздравления все еще раз поклонились и, махая залу, под музыку скрылись за опустившимся занавесом.

***

      У гримерки девушку снова ожидает Тарталья. Парень подхватывает ее на руки и кружит на весу, как только видит. Для остальных ребят из актерского состава спектакля подобные моменты — обычное дело. Ведь на проявления любви Тарталья никогда не скупится. — Поехали домой? — шепчет ей куда-то в макушку.       В ответ слышно лишь тихое "мгм".

***

      Через час они уже валяются на диване в квартире под пледом, смотря какой-то очередной атмосферный фильм за чашками горячего шоколада.       Возможно, их Новый год сильно отличается от "традиционного", зато сейчас он — точно только их .