Серая тень

Лёгкое дуновение ветра, неизвестно как проникшее в уединённую пещеру, влетело в хижину Зе’мэр и тронуло прядь волос. Почти неощутимое прикосновение — и всё же Зе’мэр вздрогнула во сне, сжала ладонь, ища рукоять гвоздя. И лишь через пару секунд смогла вырваться из грёз и вспомнить, что гвоздь уже давно стоит без дела, прислонённый к стене, и ничего не может угрожать ей на окраинах Земель упокоения. Несмотря на это, Зе’мэр не покидало неясное волнение. Казалось, будто кто-то позвал её издалека, совсем неслышно, но душераздирающе отчаянно. Или же всему виной остатки кошмара, который снился ей теперь почти каждую ночь? Даже не потрудившись собрать волосы или оправить мятое одеяние, Зе’мэр вышла из хижины. Вдруг всё же кто-то сумел найти её прибежище и потревожил своим дыханием недвижимый воздух? Но нет, никто не стоял за порогом. Откуда же донёсся этот ветер? Понимая, что больше не сможет уснуть, Зе’мэр опустилась на скамейку подле хижины, постепенно вновь погружаясь в размышления, граничащие с грёзами. Смутное предчувствие поселилось в душе, потревоженной внезапным пробуждением. Глаза видели, что всё оставалось по-прежнему. Но сжатое в тисках тревоги сердце подсказывало, что всё изменилось навеки. Мысли Зе’мэр, если она давала им волю, неизменно возвращали её в былые времена, и перед внутренним взором проносились десятки знакомых лиц. Сейчас эти лица больше напоминали призраков — но, быть может, потому что сама Зе’мэр стала не более, чем воспоминанием о самой себе. Великий рыцарь, таинственная воительница — ныне просто узница в собственноручно созданной тюрьме. Тонкие усики вдруг затрепетали от нового неуловимого порыва ветра. Он тронул Зе’мэр невесомо, окутал тончайшей прохладой, от которой удивительным образом стало теплее. Но когти тревоги впились в сердце с новой силой, мысли спутались. Лишь бы не думать о нём, о самом страшном кошмаре, который только можно вообразить. О том самом кошмаре, который из раза в раз снился Зе’мэр, обретая всё новые формы и неизменно одно и то же мертвенно-бледное лицо. Зе’мэр хотелось верить, что это всего лишь сон, что её возлюбленная обязательно вернётся. От отца-лорда ей передалась несгибаемая решимость, граничащая с упрямством, пускай на первый взгляд она выглядела хрупкой и уязвимой. Она пообещала, что они с Зе’мэр встретятся в их последнем прибежище. Но проходила ночь за ночью, и Зе’мэр всегда засыпала одна, зная, что снова увидит её невидящие глаза, закрытые пеленой вечных грёз. Зе’мэр закрыла лицо руками. Прошло столько времени… И этот кошмар превратился в ещё одно воспоминание. Длиннополая накидка еле заметно всколыхнулась, и Зе’мэр показалось, что ветер обнял её. Как когда-то обнимала любимая. В ту бессонную ночь Серая Плакальщица утратила последнюю искру надежды, которая отделяла её от Грёз.