Серая тень

— Я хотела бы кое-что тебе показать, — сказала Тисса, когда они в очередной раз встретились с Зе’мэр. — Вернее, кое с кем познакомить. Их окружала зелень Тропы, скрывающая от посторонних глаз их тайные свидания. Зе’мэр взяла Тиссу за протянутую клешню и с сомнением спросила: — Быть может, не стоит? То худо, если кто-либо узнает… — Нет, что ты, — Тисса в шутку нахмурилась и тут же с усмешкой подмигнула. — Я не такая глупая, как ты порой обо мне думаешь. Всё будет в порядке. Она увлекла Зе’мэр за собой, ведя сквозь буйные заросли. Обойдя по берегу кислотное озеро и поднявшись выше, они оказались у входа в пещеру, в глубине которой сквозь тьму мерцали парящие светомухи. — Только, конечно, не говори, что ты великий рыцарь, — предупредила Тисса. — Если спросят, скажешь, что ты из королевской стражи. Это ведь даже не ложь, правда? — Верно, — нерешительно кивнула Зе’мэр, нагибаясь, чтобы пройти под низкой аркой. Полутёмный проход оканчивался статуей в форме огромной головы, и отверстие в ней, по всей видимости, вело ещё дальше в глубь пещеры. В неясном свете от немногочисленных светомух можно было с трудом прочесть табличку у входа: «Каменное святилище. Приют детей Унн». Внутри оказалось куда светлее — и куда больше жуков. Трое или четверо маленьких мшистиков тут же окружили Зе’мэр и Тиссу, стоило им войти. Богомолиха, улыбаясь, тут же присела и принялась гладить их листву, похожую на мягкую зелёную шёрстку, но Зе’мэр оставалась настороженной. — Ах, я услышала знакомые шаги, — раздался чей-то голос. К ним вышла невысокая жучиха в серых одеяниях. Ничто не выделяло её среди прочих, кроме блёклых глаз. При взгляде на них Зе’мэр невольно вспомнила туманы своей родины. — Это же Тисса, здравствуй, девочка моя, — между тем жучиха уже протянула руку богомолихе, и та уважительно пожала её. — Но ты не одна… У того, кого ты привела, очень лёгкие шаги, но у старой Незрячей тонкий слух. Это и есть тот друг, о котором ты говорила? — Да, тётушка, — Зе’мэр удивилась, с каким теплом Тисса заговорила с жучихой. — Это моя подруга, и мне кажется, вам будет интересно побеседовать. Она из Города Слёз, как и вы. — О, ну и порадовала ты меня на старости лет, привела землячку, — улыбнулась Незрячая и повернулась к Зе’мэр. Та сперва растерялась, не понимая, как вести себя со слепой жучихой, но Тисса помогла: взяла её руку и вложила в протянутую ладонь Незрячей. Рукопожатие вышло неожиданно крепким, и жучиха усмехнулась: — У тебя лёгкий шаг, но сильная рука. Видать, Тисса сумела подружиться с кем-то из стражи, не правда ли? — То верно, — осторожно проговорила Зе’мэр, косясь на Тиссу. — Но здесь я не как страж закона, а как гость. — Тоже правильно, — кивнула Незрячая и жестом пригласила следовать за собой. Как ни странно, слепота не мешала ей ориентироваться в пространстве, пускай она и постоянно чуть касалась стен, на ощупь отслеживая свой путь. По дороге им встретились дети: маленькие жучата сновали по коридорам, звонко здоровались с Незрячей, тоже называя её «тётушкой», и играли с попискивающими от радости мшистиками. — Мне нечего предложить вам, кроме травяного чая, — призналась она, когда они зашли в одну из комнат и расположились за столом. — Мы живём скромно, питаясь дарами Великой Унн. — Не страшно, тётушка, я приготовлю, — Тисса тут же отошла. Похоже, она была здесь далеко не впервые. — Думалось мне, пред Унн склоняются лишь те, кто родились в зелёном крае, — осторожно произнесла Зе’мэр, провожая богомолиху взглядом. Без Тиссы она вдруг почувствовала себя немного неуютно в обществе слепой собеседницы. Незрячая повернула к ней голову, но белёсые глаза всё время смотрели куда-то мимо, словно сквозь Зе’мэр, и из-за этого жучиха казалась отчасти жуткой. — Живя здесь, мы тоже уповаем на её милость, — ответила Незрячая. — Раз уж Бледный Король остался безучастен к сиротам, что оставила после себя война, нам не остаётся ничего другого, кроме как избрать другого покровителя. — Но отчего вы здесь? Вы говорили, что родом из Города Слёз. Разве не годен он для приюта? Разве нет среди знати мягких сердцем, что заплатят за бедных детей? Незрячая вздохнула, опустила пустой взгляд. — Ты, видно, совсем недавно служишь Королю, раз спрашиваешь о таком. Но, может, для того Тисса и привела тебя сюда, чтобы ты узнала. Я когда-то тоже сражалась за Халлоунест, девочка моя. Это признание стало для Зе’мэр неожиданностью. Сложно было представить, как такая обычная и, в общем-то, беспомощная из-за своего недуга жучиха шла в бой в составе войска Его Величества. Угадав её мысли, Незрячая продолжила: — Когда-то и я была молода и сильна. Таким юным душам, как ты, сложно вообразить, как меняет жуков старость, — она грустно усмехнулась. — Я была в передовых отрядах, вторгшихся в зелёный край. И… я не очень люблю вспоминать те времена. Одно сражение перевернуло мою жизнь. В тот день мир померк перед моими глазами. Но я не умерла, меня спрятали и выходили беженцы из мшистого рода. Я тогда очень многое поняла о войне и о милосердии… Она помолчала, а затем глянула куда-то наверх. — У Бледного Короля была лишь война, но, скрывшись от него, возможно обрести покой. И подарить счастье другим. Я отринула своё прошлое вместе с именем, но если судьба заставит меня защищать моих крох, я снова облачусь в доспехи. Незрячая, снова замолчав, на ощупь нашла лежащую на столе ладонь Зе’мэр. Заметила: — У тебя дрожат пальцы, девочка моя. Не стоит так волноваться из-за слепой старухи. Я уже пережила те прежние волнения. Наконец вернулась Тисса, неся на подносе три чашки с чаем. Поставив его на стол, она бережно помогла Незрячей взять одну из них и передала другую Зе’мэр. — Тётушка, вы говорили моей подруге о странностях? О снах ваших детей? Незрячая, уже было пригубившая чай, со стуком поставила чашку обратно на стол. — Это не то, о чём стоит говорить с гостями, — её голос стал строже и тише. — Нет, как раз стоит, — продолжила настаивать Тисса. В такие минуты, когда она проявляла чрезвычайную упрямость, она становилась очень похожа на отца. — Я способна сама позаботиться о своих крохах, — Незрячая покачала головой, но затем сдалась: — Хорошо, но вряд ли вы, девочки, сможете помочь. Не думай, что ты можешь решить все чужие проблемы, Тисса. Богомолиха торжествующе глянула на Зе’мэр, в её взгляде читалось: «Ещё как смогу! Ты же поможешь мне, правда?» — Малютки плохо спят в последнее время, — слова давались Незрячей с трудом, взгляд стал ещё более отстранённым. — Даже в полной темноте они жалуются на свет, что мешает им грезить. А когда удаётся прикорнуть, они скребут коготками и шепчут что-то неразборчивое, часто просыпаются от кошмаров. Я… я сама плохо сплю в последнее время, потому что караулю их сон. Наверно, это какая-то болезнь, но мы уже перепробовали настойки и порошки из всех трав, что дарует нам Унн. Она снова повернулась к Зе’мэр. — Я не хотела просить помощи у кого-то, кто служит Бледному… Но пожалуйста, если кто-то в Городе умеет лечить этот недуг, не могли бы вы раздобыть лекарство? Ради малюток… Зе’мэр опустила голову, не в силах взглянуть в лицо Незрячей. Даже зная, что та всё равно её не увидит. Тисса обеспокоенно тронула её за плечо, но Зе’мэр отстранилась, встала из-за стола, даже не притронувшись к чаю, и произнесла: — Мне жаль, но сие не излечимо даже лекарями столицы. Но сердцем говорю, коль отыщется лекарство — я не забуду о вас и ваших детях. Это место было важно для Тиссы. И дети, осиротевшие из-за войн, вправду не заслуживали умереть от той же чумы, что так быстро распространялась по королевству и захватывала тела и умы слабых духом. И потому, если средство от заразы найдётся, Зе’мэр сделает всё, чтобы спасти приют Незрячей.