Новогоднее желание

      Новый год — семейный праздник. Так считает большинство, поэтому всегда стараются собраться все вместе за одним столом. Приготовления начинаются с самого утра, если не раньше, поэтому это очень оживлённый и радостный день.       — Альфы прочь с моей кухни! — Сокджин яростно смотрит на ещё одну разбитую тарелку и трёх альф с опущенной головой. — Чимин, можешь остаться, а вы, три оболтуса, пошли прочь!       — Но Чимин ведь тоже альфа. — Хосок виновато и с лёгкой обидой посмотрел на супруга.       — Только он готовить хорошо умеет и ничего не крушит. — Старший уже веником убирает осколки, чтобы никто не поранился.       — Пап, тебе нельзя сейчас волноваться. Иди отдохни, мы с Чимином пока всё подготовим и позовём потом для последующих указаний. — Чонгук бережно отбирает у старшего омеги веник с совком.       — Только если эта троица исчезнет с моей кухни. — Сокджин снова злобно посмотрел на трёх провинившихся.       — Хён, мы уходим. — Намджун толкает зятя и сына на выход. — У нас там ёлка ещё не украшена.       — То есть не украшена? — Чимин отвлёкся от чистки овощей. — Тэхён, ты же вроде бы так горел желанием нарядить её.       — Я думал, что тут для начала помогу, — подняв руки в защищающемся жесте, он спиной пошёл на выход из кухни. — Дядя, всё, я ухожу. Не надо полотенце, меня ёлка ждёт.       Под тихий смех Чонгука и Чимина главные бедствия для кухни покинули её. Сокджин ещё несколько раз фыркнул, раздал сыну и его альфе указания и ушёл в спальню отдыхать. Всё-таки седьмой месяц беременности даёт о себе знать, а поздний второй ребёнок — вдвойне. Альфам ничего не оставалось делать, как послушаться и уйти наряжать гостиную и столовую.       Пока Намджун с Хосоком боролись с гирляндами и небольшими венками, украшая стены, Тэхён полностью растворился в зелёной пушистой красавице. И неважно, что обычно у них стояла искусственная ель, сейчас Сокджин захотел живую. А слова беременного омеги — закон, по крайней мере, для Хосока. Поэтому, стараясь не уколоться и не ободрать иголки, младший альфа аккуратно развешивал шары и мишуру. У него была своя методика новогодних украшений, поэтому он застрял часа на полтора, постоянно перемещая игрушки с одной ветки на другую. Он пытался создать какой-то рисунок, понятный, к сожалению, только ему. Оставшись довольным результатом, он хотел уже вновь попытать удачи и спросить, нужна ли помощь на кухне, но когда увидел отца и дядю, запутавшихся в гирляндах, все вопросы отпали. «Как?» и, главное, «зачем?» эти два взрослых альфы умудрились обмотаться гирляндой так, что проще было бы её обрезать, лучше не выяснять. Пришлось ещё примерно полчаса распутывать из них клубок, но ему это всё-таки удалось. В итоге уже он отправил старших альф сидеть на диване и потягивать принесённый ранее Чонгуком глинтвейн, а сам пошёл украшать оставшиеся комнаты.       Когда с кухни донёсся прекрасный аромат фирменных пряников от Сокджина, его наконец-то пустили на кухню. Каким бы он ни был ужасным в готовке, украшать Тэхён умел лучше всего. Ему были выданы заранее подготовленные цветные глазури, различные посыпки и конфитюр. Пускай себе дитя двадцатилетнее разрисовывает человечков и домики, главное, чтоб не мешался. Пока старший омега крутился между кастрюлями, младший омега занимался салатами. Чимин следил за мясом в духовке, периодически подменяя уставшего старшего у плиты. Иногда возникало ощущение, что Сокджин готовил нифига не на новогодний ужин, а сразу на неделю и на роту причём. Но, с другой стороны, жаловаться было нечего, ведь еда старшего — одна из прелестей жизни. Когда с готовкой было покончено, Хосока пустили на кухню с целью переноса блюд на праздничный стол, Намджуна же по-прежнему оставили сидеть на диване. Передав строгое «без нас не начинать», омеги унеслись немного прихорошиться, а альфам только и оставалось, что жалобно выдохнуть и глотать слюнки на ароматную еду и продолжать закидываться глинтвейном.       Ближе к десяти вечера омеги спустились, и Сокджин дал команду рассаживаться по местам и приступать к ужину. Некоторые, судя по всему, только и ждали этого. Ну а что поделать, если вход на кухню закрыт был и даже перекусить ничем нельзя, это младшие альфы умудрились бутербродов наесться, пока Сокджин отвлекался на отдых. А Чонгук, маленький предатель, не захотел кормить отца. Поэтому сейчас, сидя за столом, все действительно наслаждались ужином. Желудки старших альф радовались тому, что им дали что-то помимо алкоголя. Первые двадцать минут были слышны лишь стук столовых приборов о тарелки и довольные стоны от вкусной еды. Когда все более-менее насытились, начались обсуждения, кто как закончил этот год и что планирует в грядущем. Они всегда обсуждали это в канун Нового года, ведь в большинстве случаев они все добивались поставленных целей. Проблема пришла оттуда, откуда её абсолютно не ждали, а именно: беременный Сокджин, поддавшись гормонам, начал причитать о том, какие несчастные его брат и племянник, что они всё ещё без пары. Намджун стал вдовцом пять лет назад и не стремился к поиску новой омеги, а Тэхёну просто не повезло в отношениях. Были они единственными, довольно-таки длительными, но закончились нерадостно. Когда семейство Ким смогло отбиться от предложений сходить на свидания вслепую, чуткий взор старшего омеги переместился на сына и его альфу. А вот там началась целая лекция о том, чего делать сейчас не стоит, а чего стоит да и в каких позах лучше. Хосок безуспешно пытался угомонить мужа, но тот абсолютно не обращал на него внимания. Чонгук лишь краснел и просил папу прекратить смущать его перед Чимином. А второй, наоборот, слушал вполне серьёзно, хорошие отношения с родителем могли сыграть ему на руку. Ведь одним из его планов было сделать этому омеге предложение на его двадцатилетнее, а кто, как не родитель, может подсказать идеи получше. Поэтому вникал всеми фибрами души в речи будущего родственника. Хотя когда мысли старшего пошли в направлении того, что внешне они больше подходят на противоположные роли и какое было бы Сокджину счастье, если бы у него был такой милый сын омега, как Чимин, в осадок ушли почти все. Да, старший всегда удивлялся, как его дитё умудрилось родиться омегой: ни хрупкости, ни нежности, — вылитый альфа, хоть и внешне только. Он даже думал, что сын и пару себе не найдёт, а когда тот привёл Чимина знакомиться полгода назад, радости не было предела. Затем пошли истории юности и детства, которые рассказывались уже не раз, но всё равно были безумно забавными и интересными. Сидя за столом, все чувствовали семейное тепло и комфорт, который никто и нигде не мог получить.       Осознавая, что время близится к полуночи, Чонгук побежал за подготовленными для всех листочками и ручками. Как же не записать желание и не выпить его сожжённым с шампанским под бой курантов? Правильно, без этого никак. Пока все быстренько записывали свои желания, под начавшийся бой курантов, Тэхён до последнего не мог решить, каким написать главное слово, но, сдавшись, выбрал то, чего хотело больше его сердце. Пусть он и перестал верить в это, надежда, как говорится, умирает последней. Последний удар курантов, последний глоток шампанского с желанием, громкие поздравления друг друга от всей семьи, улыбки, смех и… Звонок в дверь. Кто-то действительно начал звонить в их дверь.       — Я открою, — Чонгук вырвался из объятий Чимина и пошёл открывать дверь. Вот только он так и застыл, видя их гостя.       — О, это наверно мой друг, про которого я тебе говорил, Сокджин-хён, — альфа выбежал вслед за своим парнем. — Ну да, это ты! Проходи давай, я всех предупредил, что придёт мой друг.       — Судя по всему, ты забыл сказать, как зовут твоего омегу, да и моё имя не озвучил. — По-особому хрупкий, но в то же время стойкий омега сейчас стоял на пороге и боялся пройти дальше, лишь скромно протягивая младшему омеге торт. — Я тут торт принёс. И, наверно, я пойду, отмечайте без меня.       — Оставайся, раз уж пришёл, — Чонгук смерил омегу напротив недовольным взглядом. — К тому же если ты друг Чимин-хёна, контактировать нам придётся. Торт сам на кухню унесёшь, думаю, ещё помнишь, где она.       — Хорошо, спасибо, — омега аккуратно поставил на тумбу торт, закрыл за собой дверь и начал раздеваться.       — Пойду пока папу подготовлю, а то у него сейчас гормоны скачут. — Получив лёгкий кивок, Чонгук фыркнул и направился в столовую, где все сидели.       — Чонгук, что происходит? — Чимин побежал вслед за ним.       — Ты бывшего Тэхён-хёна привёл. — Увидев, что альфа понял масштаб проблемы, он вошёл в столовую. — Папа, как Чимин и говорил, он пригласил своего друга. Просьба сильно не нервничать, посудой не кидаться и не убивай никого.       — Та-а-к, — старший омега сощурился, не понимая, что происходит. — Это омега? — два кивка от младшей пары. — Я знаю только одну омегу, на которую могу так реагировать. Не говорите, что это он.       — Пап, пожалуйста. Сегодня праздник всё-таки, к тому же он друг Чимин-хёна.       — Всем доброй ночи. Я там тортик принёс, — омега неловко выглядывал из-за Чонгука и потирал нос.       — Мин, мать твою, Юнги! — режим фурия-Сокджин активирован. — Ах ты, сволочь такая, думал, вернёшь свой натуральный цвет волос, начнёшь носить пушистые свитера, и я тебя не узнаю?! Да кто тебя вообще сюда впустил?       — Папа! Ты сам разрешил другу Чимина прийти. — Чонгук уже боялся, как бы в него не прилетело какой-нибудь закуской.       — Я ж не знал, что его другом окажется эта дрянь! — Хосок очень вовремя успел забрать из-под руки мужа тарелку с закусками.       — Всё-таки не стоило мне проходить. — Юнги пытался слиться со стеночкой, но вот получалось печально, особенно, когда взгляд упал на младшего альфу, глаза которого в упор на него уставились.       — Дядя, — Тэхён спокойно встал из-за стола и пошёл в сторону, когда-то своей омеги. — Чонгук прав, сегодня праздник, ты уже дал добро Чимину, поэтому не стоит устраивать сцен.       — Да ты ещё и защищать его продолжаешь? — А вот Намджун не успел, и тарелка с бутербродами полетела в молодёжь. — Он даже не объяснил ничего и свинтил, а ты его ещё и защищаешь? Что ж тогда раньше-то его не нашёл?       — Дядя, успокойся! — младший альфа инстинктивно притянул омегу к себе ближе, пытаясь защитить. — Если захочу, то и дальше буду защищать. А сейчас сядь, пожалуйста, и давай продолжим праздник.       — Дядя, вам не стоит волноваться, это может навредить малышу. — Юнги, цепляясь за рукав Тэхёна, показал взглядом на живот.       — Дядя?! Не дядя я тебе, сволочь бледнозадая! — прощай, салат, здравствуй, новое пятно на стене.       — Дорогой, ребята правы. Сядь, успокойся. Мы ещё твоё фирменное мясо не поели. — Хосок, обнимая, смог усадить бушующего мужа на место.       — Ладно! — старший омега фырчал, но при нежных поглаживаниях мужа успокоился. — Чонгук, неси мясо. Тэхён, поухаживай за этим.       — Спасибо, Сокджин-щи. — Юнги аккуратно разместился на стуле по соседству от Тэхёна, пока тот доставал для него посуду и приборы.       За фирменным мясом старшего наступило временное перемирие, и все наслаждались продолжением банкета. Все даже смогли завести спокойную беседу, иногда весело смеясь. Юнги чувствовал себя неловко в этом семейном кругу, ведь он сам сбежал отсюда почти два года назад. А сейчас, когда Тэхён иногда слегка касается его ладони, давая поддержку, как и раньше, будто Юнги не сбегал, будто не было всего разрыва, и они по-прежнему счастливы вместе. Однако алкоголь даёт о себе знать, а некоторым очень не вовремя развязывает язык.       — Так и почему ты, сволота, сбежала? — А вот кто дал беременному алкоголь, остаётся загадкой.       — Сокджин-щи, я очень виноват перед Тэхёном и вами, но давайте мы не будем сейчас это обсуждать. — Юнги опустил голову ближе к тарелке, стараясь спрятаться.       — Не понял, — старший неверяще начал хлопать глазами. — Тэхён, а ну отсядь от него, это не мой Юнги.       — Что это значит, дядя? — младший хоть и заметил, что омега рядом был слишком тихим, по сравнению с тем, каким он его знал, но наезда он не понял.       — Говорю же, это не мой Юнги, мой — истеричная омега, добивающаяся своего! — он с громким стуком положил палочки на стол. — А это — зефирка какая-то.       — Сокджин-хён, людям свойственно меняться, — Чимин с лёгкой улыбкой перевёл атаку на себя. — Чонгук ведь тоже никогда зефиркой не был, а со мной он стал самым сладким лакомством.       — Чимин-хён, ну не при всех же. — Младший омега засмущался ещё больше, получив поцелуй в щёку.       — То есть его альфа какой-то превратил в это мягкое нечто? — «Фурия, версия-2». — А сейчас он сидит тут рядом с моим племянником и глазки ему строит?!       — Я не об этом хотел сказать, — Чимин осознал весь трэш ситуации.       — А о чём тогда? Он сначала ходил, голову кружил моему Тэхён-и, у покойного Джин-и смог добиться разрешения. Потом встречаться начали, хоть и довольно-таки мелкими были. Ещё и бегал ко мне за советами, а потом взял и бросил его! — Палочки, ножи, вилки были заранее спрятаны Хосоком, поэтому в полёт пошли лишь салфетки.       — Дядя, да это я у папы спрашивал, как омеги добиться, а тому и интересно стало, что это за омега такой. Да и вообще, это наше личное дело, и мы сами поговорим, если нам это будет нужно. — Тэхён пытался выглядеть максимально спокойно, но счастливо-болезненные воспоминания накрывали.       — Ишь какие, личное дело это у них. — Сложенные руки на груди и надутые губы очень странно смотрелись с учётом его режима пару секунд назад. — А бегать ко мне и спрашивать об омежьих делах — не личное?       — Папа! — младшие омеги оба залились краской, вот только второй лишь рот открывал не в силах ничего сказать. — Конечно, мы к тебе обращаемся, как к старшему омеге.       — А разве у Юнги-хёна нет папы? — Да-а-а-а, друг ещё, называется. Вот нет, чтобы понять, раз о родителях не говорят, то нечего говорить.       «Молодца, Чимин, пять с плюсом, ты шикарный друг. А вот то, что ты даже ни разу не узнавал, а второй не хотел рассказывать, — совсем другое. Да и что ты вообще знаешь о своём друге.» Вот именно об этом стала говорить тишина в помещении и поджатые губы омеги, на которого устремились сочувствующие взгляды. Хотелось сбежать, спрятаться хоть где-нибудь, лишь бы не видеть этот взгляд старшего омеги, смешанного с сочувствием, нежностью и заботой. Такой же взгляд, как и раньше, хоть и ругается, всё равно волнуется. А ещё сбежать от тёплых рук, которые обвили плечи и к себе прижали, чтоб утешить и спрятать. Неужели его желание может сбыться, и его могут простить и принять обратно?       — Юнги ведь не только для Сокджина был как родной сын, но и для моего дорогого Джин-и. Хоть и знакомы они были немного, — Намджун грустно улыбнулся, предаваясь воспоминаниям.       — Кому это он был сыном? Эта истеричка мне столько крови выпила! — Да-а-а, не умеем мы говорить о своих чувствах, не умеем. А вот очередные бутерброды очень хорошо умеют летать в брата.       Сползающий огурец по лицу Намджуна вновь заставил всех улыбнуться и забыть о неприятных темах. Очередной час дурацких шуточек, обнимашек двух пар. Третья как бы и не пара, так что они стесняются. А Сокджин, глядя на всю эту празднично-сладкую атмосферу, решил, что пора приступить к десерту, поэтому омеги пошли на кухню за пополнением стратегического запаса. Юнги никто не спрашивал, его просто взяли и потянули за собой. Они вроде бы тихо и мирно расскладывали всё по тарелкам, но и тут начались возмущения от старшего, что Юнги, «сволота такая», не взял клубники к торту, а старший её так любит, и вообще как он мог забыть такое. И неважно, что тот не знал, к кому он идёт и что клубнику нормальную сейчас зимой фиг найдёшь. Чонгук поначалу хоть и был насторожен по отношению к беглецу, но сейчас откровенно угорал, как некогда борзый омега лишь тихо опускает провинившуюся головушку. Он уже понял, что папа наезжает уже чисто для вида и очень рад, что тот хоть и на один вечер, но вернулся к ним. Ведь на самом деле волновались все, когда тот пропал. А они же втихую уже думали, как Тэхён будет делать тому предложение, как он официально станет частью их семьи, а он взял и сбежал.       За то время, что омег не было, а именно минут пятнадцать, новенькая бутылка виски была уже почти выпита. И пока младший альфа сидел с фейспалмом, остальные устроили дикие танцы. Намджун чуть не снёс ёлку, а Чимин и Хосок устроили какое-то соревнование. Вот только нормальными танцами назвать это было сложно. Обратив внимание на вошедших омег, Чимин резко отвлёкся от баттла и заявил, что наступило время медляков. Намджун, понимая без лишних намёков, сменил музыку, и наша пара альфа-самцов пошла поступью хищника, как им самим казалось, к своим омегам. Запнуться одновременно о собственную ногу и упасть на колени перед своими офигевшими омегами было, судя по всему, задумано изначально.       — Да-а-а, сынок, нормальные альфы — это не про наших, — Сокджин аккуратно поставил поднос и посмотрел на мужа. — Ну и что это значит?       — Мы приглашаем наших прекрасных омег на медленный танец. — Вот то, что Чимин это говорил, обнимая ноги Чонгука, заставляло задуматься.       — Па-а-п? — младший протянул поднос с просьбой о помощи во взгляде.       — Ну станцуем, что поделать, — старший забрал чашу с пирожными и поставил на стол. — Только при условии, что вы встанете для начала. — Альфы, как по команде, поднялись и потащили за руку своих омег танцевать.       — Юнги-и-и, станцуй с отцом, — ёлка Намджуну надоела, судя по всему.       — Намджун-щи. — Спасибо, торт, что ты успел оказаться на столе.       — Не надо мне тут, отец хочет станцевать с тобой. И не надо коситься на Тэхёна, верну я тебя потом, — заплетаясь в собственных ногах, он пошёл в сторону шокированного омеги. Не ожидал он такого приёма от этого семейства.       — Отец, ты хоть не падай. — Тэхён с тёплой улыбкой наблюдал за этой странной картиной. Всё-таки «вернуть» в сожжённой записке было правильным словом. Но вот следующее заставило по-новой задуматься.       — Не понял, Юнги, а где мои любимые мандаринки? — Намджун, танцуя с омегой, резко отстранился. — Хотя имбирным пряником ты тоже вкусно пахнешь.       — Каким ещё пряником?! — Сокджин вырвался из объятий мужа и быстренько забрал Юнги из танца, принюхиваясь. — Так, это запах с одежды, а твоего нет вообще. Что ещё за пряник?       Вот сейчас Юнги смотрел на друга, мысленно посылая ему сигнал молчать и вообще свалить с этой планеты. Посыл был понят и принят, поэтому Чимин лишь обнял со спины свою омегу и уткнулся в пахучую железу. А вот Тэхён готов был провалиться, он был так рад, что «его» омега снова рядом с ним, что даже не заметил запах. Неужели он ошибся в своих ощущениях и Юнги занят? Он как сидел, так и прирос к стулу от такой прелести жизни. Да вот только омегу уже раздевать задумали, чтоб метку проверить.       — Сокджин-щи, да нет у меня метки! — Вот такого поворота Юнги явно не ожидал. Но выкладывать всё пока ой как не хочется. — Я перед тем как прийти выпил подавитель, поэтому моего запаха нет. А пряник — это от человека, с которым я проживаю в одной квартире.       — Да тут хоть запах и странный, это ж феромон альфы! — Уведите кто-нибудь старшего, а то тут точно бой начнётся. — Что за альфа, а ну сознавайся!       — Да у меня после Тэхёна никого не было и нет! — младший вырвался и покрасневшими глазами посмотрел на всё ещё сидящего в ступоре альфу. — Да и не будет, видимо. Думаю, мне лучше уйти, — он опустил голову и пошёл на выход.       — Эй, а ну стоять! Я с тобой ещё не договорил! — А вот резко летящая в тебя игрушка заставляет очнуться. — А ты опять будешь сидеть и страдать, что он ушёл? А ну быстро пошёл возвращать омегу своего. Чтоб домой его привёл! Переночуете в дальней комнате. А остальные марш прибирать со стола, сладости на завтрак!       Игрушка, прилетевшая в грудь, и звук закрывающейся двери заставили младшего альфу подорваться с места. А ведь дядя прав, им как минимум стоит поговорить, а по-хорошему — действительно вернуть домой пропажу. Тэхён вылетел в коридор, быстро обулся и, лишь накинув куртку, побежал за омегой. В голове набатом играло «не упустить, вернуть, если омега хочет того же, а если и не хочет, то показать, что он ошибается». Лифт ждать долго, поэтому — здравствуй, лестница. Когда он выбежал из подъезда, то увидел удаляющийся силуэт, потирающий лицо. Мыслей о том, что это не старший, даже не возникло. Вижу цель, не вижу препятствий, движимый, судя по всему, именно этим, Тэхён со всего размаху цепляет в объятия ошалевшего омегу. Спасибо, что зима, спасибо, сугроб, в который, не рассчитав силы, альфа уронил их обоих. А Юнги прифигел знатно: шёл, никого не трогал, пускал слезу, а тут медвежьи объятия со спины и сугроб. Который, видимо, слишком удобный им попался, ведь никто вставать не собирался. Тем более когда Тэхён выпустил свой феромон, чтобы омега успокоился. Но, как говорится, жопка всё-таки мёрзнет, да и детородные органы ещё нужны будут, поэтому пришлось встать.       Вот только поговорить им сегодняшней ночью, видимо, не судьба. Потому что альфа решил не заморачиваться, особенно, вспомнив про «да и не будет, видимо», для начала оставил нежный поцелуй на губах омеги. Словно ожидая реакции, он понемногу захватывал чужие губы, а когда получил немного робкий ответ, улыбнулся в поцелуй. А дальше всё: гасите свет, тушите свечи; понеслась душа в рай и всё в таком духе, ибо Тэхёна понесло. Он вновь дорвался до столь любимых губ, не один Юнги ни с кем отношений не заводил. Постепенно углубляя поцелуй, он прижимал омегу к себе за талию, на что тот лишь сильнее начал обнимать его за шею. Со стороны могло показаться, что они пытаются друг друга сожрать, хотя почему показаться. Два любящих и изголодавшихся партнёра встретились. Борьба за первенство в поцелуе была такой же, как и раньше: чей язык исследует больше территории в чужом рту, кто сильнее закусит либо всосёт в себя чужие губы. Разрывать эту борьбу никто не хотел, вот только возбуждения давали о себе знать, на фоне феромонов альфы подавитель прекратил своё действие, и воздух вокруг заполнился воистину новогодним запахом мандаринов и ели. Хотелось ощутить друг друга как можно ближе, кожа к коже, уткнуться в пахучую железу, а штаны Юнги к тому же начали усиленно намокать, что и привело к разрыву поцелуя. Покрасневшие губы, тянущаяся между ними ниточка слюны и взгляд друг на друга в формате «валить и трахать», заставили Тэхёна просто схватить за руку своего омегу и потащить в сторону дома, откуда они полчаса назад вышли. И — да, именно СВОЕГО омегу, ибо сейчас он не даст ему никуда сбежать. А Юнги и не сопротивляется, он даже чуть ли не быстрее альфы вперёд идёт.       Как они поднялись в квартиру, как скинули куртки и обувь, как Сокджин посмотрел на них сначала вопросительно, а потом дал пять моющему посуду сыну и начал танцы на кухне, они не заметили. Туман развеялся лишь тогда, когда они уже срывали друг с друга одежду, сплетаясь в очередном поцелуе. Хотелось быстрее и грубее, но нет, Тэхён всегда в их отношениях беспокоился об удовольствии омеги (не только в постели, но да ладно). А тот, в свою очередь, всегда старался такую заботу и нежность возвращать. Поэтому когда Юнги начал извиваться от его ласк и просить о большем, он лишь аккуратно начал его растягивать, не переставая целовать везде, куда мог дотянуться. Природная смазка выделялась так, словно у омеги течка, что облегчало подготовку для дальнейших действий. Юнги уже начал забывать о том, кто он, где он и зачем он. Ведь то, как Тэхён знал его тело: где поцеловать, где прикусить, где надавить, — сводило его с ума. Хоть и секса в прошлом у них было не так много, ведь на момент побега альфе недавно исполнилось 18. Но баловаться и изучать тела друг друга они начали раньше. А сейчас было приятней, чем в прошлый раз. А когда Тэхён наконец-то вошёл, остановившись ненадолго, давая привыкнуть в размеру, и уткнулся носом в изгиб чужой шеи, заставило Юнги заскулить. И ничего, что за стенкой почти вся родня, все взрослые и понимающие люди. А особенно стало всё равно, когда альфа начал двигаться и, найдя нужный угол, каждый раз попадал по простате. А после перехода на бешеный темп Юнги и вовсе забыл, как его зовут, вот только один момент заставил прийти его в себя. Он резко схватил Тэхёна за волосы на затылке и, глядя в глаза, прошипел «без сцепки». Ну а что Тэхён, ему хоть и хотелось, но такой злобный взгляд заставил послушаться, и, доведя омегу до оргазма, он, пересилив себя, вышел раньше, чем случилась сцепка. За стеной, кажется, послышались аплодисменты, вот только наша пара начала нежиться в объятиях друг друга, не обращая внимания ни на что вокруг.       — Про пряник и нас поговорим, когда проснёмся. — Тэхён нежно чмокнул в макушку устроившегося на его груди Юнги и с лёгкой улыбкой начал проваливаться в сон.       Вот только утро не было столь радостным, особенно, когда он проснулся один, а вторая половина кровати была уже холодной. Наспех одевшись, он вышел в кухню, где Сокджин со спокойным лицом ел нечто напоминающее бутерброд, правда, состоял он из мяса и пирожных, но не суть. На вопрос о том, где Юнги, на него похлопали глазками, а после запульнули оставшимся пирожным.       — Ты опять его потерял? Я уж думал, что после вашего бурного воссоединения, из-за которого мне, кстати, пришлось извиняться перед соседями, у вас уже всё хорошо будет. — Старший начал тянуться к полотенцу, чтоб отхлестать нерадивого племянника, как вошло остальное семейство.       — А где моя мандаринка? — Да-а-а, Намджун, тебе явно мало одного ребёнка.       — Юнги-хёна нет? — Чонгук, повисший на Чимине, окончательно проснулся. — Тэхён-хён, ты опять накосячил? Хотя, по вчерашним стонам, не должен был.       — Да почему сразу я-то? Я даже не выяснил, что случилось в прошлый раз! — он усиленно пытался бегать вокруг стола от дяди.       — А какого лешего он тогда ушёл? — Но избиение прервал звонок в дверь.       — Я открою, — ржущий с племянника Хосок пошёл к двери и там и остался в шоке.       — Опа, пряничек. — Позитив Намджуна с бодуна — шикарнейшая вещь. Особенно, когда Юнги входит и держит за руку малыша. — А он чей?       — Мой. — Омега берет малыша на руки. — Ты вроде поговорить хотел с утра. Вот, знакомься, тот самый пряник.       — Пряник, понятно. — Тэхён встал, как вкопанный, даже не обращая внимания на прилетевшее полотенце.       — Господи, Ким Тэхён, не тупи, пожалуйста. Твой пряник это, — Юнги обиженно надул губы и посмотрел на альфу. — Просто кто-то себя сдерживать не мог, а у него выпускной в школе и вступительные в универ были, ему явно не до нас было бы.       — Так, стоп. — Полотенце нашло новую цель. — Отдай ребёнка Намджуну. То есть ты, умник наш, учась на втором курсе, потянул малыша, а наш оболтус не помог бы?       — Я академ взял, а потом вернулся, сейчас третий курс заканчиваю. — Омега стоял с опущенной головой, но малыша послушно отдал. — И подрабатываю из дома, а когда в универе, за ним старушка соседка смотрит.       — А о том, что я мог посидеть с ним, ты не подумал? — Новый круг вокруг стола, только теперь втроём. — А ты какого чёрта не предохранялся?       — Дядя, хватит, — Тэхён остановился и притянул Юнги в объятия, закрывая того от разъярённого старшего. Осознание медленно, но верно приходило.       — Что хватит-то? Юнги, ты вообще когда планировал появиться и рассказать всё? — Хосок перешёл в режим успокоительного и нежно обнял мужа со спины, поглаживая его живот, а то тот с дуру мог ещё и ребёнка без родителей оставить.       — Я не планировал. — Он стал ещё меньше от всех взглядов в помещении. — Я думал, что такой завидный альфа, как Тэ, уже давно себе нового омегу нашёл!       — Деда! — А вот это прекратило все споры и выяснения отношений. Малыш весело тыкал пальцем в ямочки на щеках. — Деда!       — Деда, деда. — Намджун улыбался и слегка подбрасывал малыша. — Всё-таки новогодние желания исполняются, но я не думал, что так быстро.       — Как хоть сына-то нашего зовут? — Тэхён раскачивал омегу в своих руках и улыбался.       — Тэён, — откинув голову на чужое плечо и расплываясь в улыбке от «нашего сына», произнёс омега.       — Тэён, малыш, пойдёшь к отцу? — не выпуская Юнги из своих рук, он пошёл в его сторону.       — Атесь? — малыш завис. — У меня есь атесь?       — Да, малыш, есть. А ещё у тебя 3 дедушки и вон там 2 дяди, — омега рукой указывал на всех, кого называл.       — Ате-е-е-сь! — Прощай, дедушка, отец интересней.       — Я тоже мелкого хочу, — Чонгук уткнулся в шею своего альфы.       — Нам рано ещё, — Чимин нежно провёл по рукам младшего. — А мелкий у тебя будет, брат, правда.       — А теперь идём отмечать воссоединение семьи! — Да, Хосок, вчера ты мало наотмечался, что решил стать новой жертвой полотенца.       А Тэёну хорошо, он веселится на руках отца, который корчит ему рожицы, ещё и остальные родственники окружают. Всё-таки новогодние желания исполняются, главное, их правильно загадать. Кто-то хотел вернуть, кто-то — вернуться, а кто-то — здорового и весёлого внука. А сейчас, пока альфы расположились в гостиной, нянчась с малышом, омеги накрывали на стол. Действительно, воссоединение и пополнение в семье нужно отметить. А в будущем, может быть, и двойную свадьбу сыграют, о которой Сокджин уже начал мечтать вслух, на что получил смущённое «прекрати» от двух младших омег.