Drunk on Love

Мышцы Джисона нудно гудели когда группа спустилась со сцены. Усталость берет его новой волной, а ноги по привычке тянут тело к гримёрке. Прошло пару недель с их последнего отпуска, а у Хана будто никакой передышки и не было. Каждый день он просыпается невыносимо рано, зная, что предстоит идти на 7-часовые съёмки, возвращаясь под вечер в здание компании и там ещё непонятно сколько торчать, работая над песнями или хореографией. Дни сливаются, когда одну песнью продвигаешь неделями подряд. Джисон застрял в астрале, машинально читая рэп, машинально держа разговор, машинально смеясь. Минхо к нему не раз подходил, спрашивая в порядке ли он, зная, что после подобных периодов депрессии у младшего часто возникают срывы. Срывы, которые жутко пугали Минхо и остальных парней. Без их поддержки Джисон бы давно сломался и за такую заботу он почаще старается благодарить своих друзей. Хан зашёл в гримёрку, толком не смотря куда идёт, тяжёлой рукой хватает свою одежду и направляется к раздевалке. Задёргивая штору, он всматривается в отражение перед ним. Неужели это я? Усталые глаза, красиво подчёркнутые тёмной подводкой. Аккуратно зачёсанные назад чёрные волосы и выбритые виски. Длинная серёжка, свисающая с левого уха. На торсе сидит белая рубашка, заправленная в завышенные чёрные брюки, подчёркивающая тонкую талию. В целом, он выглядит очень горячо. Но в его текущем состоянии диссоциации, парень в зеркале кажется так далёк от Хан Джисона. Слишком приукрашенные лицо, одежда, туфли... Это не он. И даже после того, как он нацепил свою объёмную толстовку со спортивными штанами, человек в отображении все ещё казался незнакомым ему. С тяжёлым вздохом он возвращается в общую комнату. В центре стояли Чан, Минхо и Чонин, уже переодетые и с сумками в руках. – О, явился! Ты чего там застрял то? Мы тут заждались, – Чан поднимает на него взгляд с телефона. – Извини, задумался что-то. Остальные уехали? – Джисон виновато топает к рюкзаку, забрасывая на плечо. – Устали тебя ждать. Хёнджин-хён стоя засыпал, – вставил Чонин, выходя из комнаты. – Ладно, понял. Поехали уже домой, – с новой усталостью на душе от того, что заставил всех его ждать, Хан идёт за парнями, пытаясь лишний раз не смотреть Минхо в глаза. Не то, чтобы что-то между ними случилось, просто возникает иногда сильное желание отдалится от всех. На глазах Джисон общается как прежде, но не задерживается надолго в зале за совместным просмотром фильма, запираясь в своей комнате. Конечно, друзья это замечают, но списывают на стресс тяжёлого расписания. Минхо всё же пытался пробраться в личное пространство Хана, входя без стука карабкается на кровать рядом с младшим. Иногда ему разрешают, но всё чаще последнее время Джисон его выгоняет под пределом, что устал. Возможно, старший немного обиделся от холодного обращения Джисона и вовсе перестал к нему приходить. В то же время Джисон теребит себя мыслями, ведь он тоже скучает, но сил на общение нет. Минхо всегда замечал малейшие изменения в Джисоне, всегда по-своему поддерживал. И наверно Джисон этого как раз и боится. Боится, что он всё увидит. Доезжают парни до дома к восьми. Как и следовало ожидать, Чан почти сразу убежал в студию, пока остальные спорили кто первый пойдёт в душ. Джисон спокойно перебил парней, говоря, что помоется последним и вновь заперся в комнате, от чего Минхо с Чонином подозрительно переглянулись. Рэпер развалился на полу, закрывая глаза. Мысли плывут бурей в голове. Джисон устал думать, устал работать, устал жить... Вы не подумайте, умирать он тоже не хочет, просто иногда хочется, чтоб весь мир застыл. К сожалению, способности останавливать время у него нет, так что следующее, на что Джисон может положиться, это глубокий, спокойный сон. Он уже готов был проскользнут в царство Морфея как слышит стук шум у двери. – Ну что-о, – тянет он убитым голосом. – Джисон-а, – голос Минхо чётко произносится над головой, – твоя очередь в ванную. Хан поворачивается к нему, замечая старшего уже в пижаме и с мокрой головой. Когда он успел помыться? Глаза невольно скользят по оголевшим ключицам, следят за каплей, стекающей по шее и исчезая под футболкой. Минхо выглядит настолько мягким, домашним, что Джисону хочется зареветь и крепко-крепко прижать его к себе. Увы, вместо этого, он нехотя поднимается на ноги, мыча еле слышное «иду» пока находит чистую пижаму. Минхо тихо наблюдает за его движениями. – Ханни, – ловит его старший, когда тот уже выходил из комнаты, – помоешься, приходи на кухню. Я на тебя ужин сделаю. С кивком Хан уходит мыться.

***

Тихое стуканье тарелок и звук включённого крана проницали голову Джисона. Всё становится слишком для него. Возможно, это из-за заботы старшего, который приготовил вкусные макароны на ужин, хотя сам еле стоит на ногах, или из-за того, что он ходит вокруг него на цыпочках, будто он создан из стекла. Ему надо уйти и поскорее. Кран выключается. Минхо, закончив мыть посуду, оказывается вдруг рядом. Одну руку он кладёт на плечо младшего, а сам наклоняется пару сантиметров до уровня глаз. – Все хорошо, Ханни? Джисон смотрит на него большими глазами, чувствует, как вот-вот расплачется от ласки старшего. Он медленно кивает, отводя взгляд на его розовые тапочки. Мило. – Устал? Снова кивок. – Пойдём ляжем тогда. Минхо дождался чтоб Хан встал и повёл младшего в комнату. Прокрались к спальному месту тихо, не хотевшие будить Чонина. Джисон лёг первый, так как любит спать у стены, а Минхо лёг с краю, накрывая их одеялом. Он обвёл руку вокруг младшего, носом зарываясь в его волосы. Хан, сквозь туман усталости переплетает их пальцы, чуть сжимая. – Спасибо, – тихо доносится до ушей Минхо. – За что? – За всё. И когда в темноте ночи старший поцеловал его в макушку, у Хана невольно потекли слезы, на что Минхо благородно не обратил внимание, притягивая младшего ближе к себе.