Будка поцелуев

                           По традиции каждую пятницу вечером в последнюю неделю месяца Чимин и двое его самых лучших университетских друзей собираются вместе, заранее назначая подходящее время встречи.       Познакомились парни всего четыре года назад, будучи совсем юными и стеснительными, а сблизиться успели достаточно быстро, всего за рекордно короткий срок. Удивительно, как у троих совершенно непохожих друг на друга молодых людей оказалось столько общего и сближающего. Схожие интересы, увлечения на досуге, некоторые привычки — невероятно. Проведённые вместе месяцы утекали как сквозь пальцы вода и неумолимо перерастали в годы, а дружба только крепчала, становясь всё теснее и нерушимее. Свободное время студенты проводили за шумными весёлыми разговорами, делились впечатлениями о новом прожитом дне и захватывающими событиями, до самой ночи играя в карты и попивая виски с колой. Чимин понимал, насколько повезло ему быть в компании, где его отлично понимали и ценили, и принимал нечаянную встречу за самый что ни на есть щедрый подарок судьбы.       Следуя строго по плану, парни обязательно посещали любимое кафе на окраине города, где вдоволь насыщались простым пибимпапом по-сеульски, фирменным кимчи тётушки Чхохи и бутылочкой пламенного соджу. Поправочка — обходились такие посиделки далеко не одной бутылочкой. Да и на этот раз пришлось немного задержаться: в меню появилась знаменитая курочка яннём в остро-сладком соусе, а пока Чонгук не распробует всё новое и не запьёт вкусности рисовым вином, рассчитывать на скорейшее возвращение домой не стоило.       Пока на промозглой улице несильно идёт первый мокрый снег, Чимин устало вздыхает и чему-то недовольно хмурится, смотря сквозь усыпанное крохотными снежинками стекло куда-то вдаль. Тэхён подбадривающе хлопает товарища по плечу, уверенно предполагая, что причина резко ухудшившегося настроения кроется всё в том же неуёмном Чонгуке. Но нет. Если бы всё было настолько просто и понятно, тогда бы не существовало таких понятий, как печаль и щемящая в сердце тоска.       Поздно вечером, придя домой немного прозябшими и утомлёнными долгой прогулкой, парни поскорее переодеваются и устраиваются на полу вблизи согревающего камина. Рядом — Чонгук, молчаливый и полностью сосредоточившийся на игре; по левую сторону от него — Тэхён, разливающий в стаканчики алкоголь, и следующим идёт Чимин — не особо разговорчивый, незаинтересованный в беседах и чем-то ужасно подавленный. Непривычно его, вечно жизнерадостного и весёлого, видеть таким понурым. Это крайне внезапное изменение в нём немного пугает и даже заставляет поднапрячься: вдруг произошло нечто неладное, непоправимое? С целью выведать хоть что-нибудь значимое Тэхён первым издалека подкрадывается с ненавязчивыми расспросами, подмигивая Чонгуку присоединиться и подыграть.       — Твой ход, Чимин-ши. Эх… погодка сегодня какая-то… давящая, не замечаете? Настроение портит знатно. Что скажешь, Чонгук-а?       — Да, вообще не то. Пипец отвратительная.       — А ты что скажешь, хён? Согласен с нами, а?       С безучастным видом уткнувшись носом в карты (благо карты не перевёрнуты наоборот), Чимин нервно накручивает светлый завиток на палец и тянет, словно норовя выдернуть с корнем. Он ничего не отвечает и продолжает просматривать чей-то профиль инстаграма. Чёрно-белые фото, крылатые цитаты и ночной Сеул глазами таинственного незнакомца — это всё, что сейчас интересует Чимина.       — Чимин-ши, — вновь произносит Тэхён, озабоченно всматриваясь в лицо напротив, — может поделишься с нами — что произошло?       — Если этот чувак донимает тебя, не вопрос. Решу проблему по щелчку пальцев, — полный решимости, присоединяется Чонгук.       — Вот давай без этого, а? Опять ты за своё.       — Всё в порядке, ребят, — сухо отвечает Чимин, пальцами зарываясь в растрёпанные волосы. — Меня никто не достаёт.       — Ну, а кто этот парень тогда? — указывая на телефон, замечает Тэхён. — Из-за него же ты не в духе? Колись.       — А… этот? — Чимин снова отрешённо смотрит куда-то в сторону. — Второкурсник Юнги с факультета журналистики.       — И?       — И он упорно делает вид, будто меня не существует. Понимаете? Я для него пустое место!       — Чонгук-а! Больше не наливать ему!       Да, такое поведение вовсе несвойственно Пак Чимину — тому самому Чимину, от которого без ума половина университета, если не больше. Всегда одетый с иголочки и со вкусом, славящийся безупречными манерами и поведением, умный, воспитанный и, ко всему прочему, невероятно красивый — глупо такого обходить стороной, притворяясь абсолютно незаинтересованным в нём. Невозможно же. В самом деле невозможно пройти мимо Пак Чимина, не окинуть его мимолётным оценивающим взглядом и не обернуться напоследок, как только пути с ним разойдутся. Но тихоня Мин Юнги, немного странный и нелюдимый, свалившийся на голову словно снег посреди лета и перевернувший всё вверх дном, заставил Чимина, уверенного в своей безупречности и непревзойдённости, спуститься на землю и столкнуться с суровой реальностью — не все мечтают о нём и тем более не все разделяют мнение об его исключительности.       А настоящая беда заключается в том, что этот Мин Юнги полностью соответствует стандартам идеального бойфренда для Чимина.       Как тебе такая жизненная ситуация, Илон Маск?       — М-да. Не знаю, что и добавить, — душераздирающее признание выбило Тэхёна из колеи. — Знаешь, на трезвую голову думается намного лучше…       — Я трезв как стёклышко, — неожиданно вмешивается Чонгук, откладывая карты в сторону. — А значит, в состоянии дать дельный совет.       — Ты и дельные советы? — хнычет Чимин, совсем расклеившись. — Упаси Господь.       — Слушай-ка сюда, Пак Чимин, — наклонившись, заявляет Чонгук. — Знаешь, кого я сейчас вижу напротив себя? Какого-то незнакомого мне сопляка, ни на что не способного и вечно на всё жалующегося. Смотреть тошно. Где, чёрт возьми, мой лучший друг, не знающий поражения и неудач? Быстро выметайся и возвращай мне моего Чимина обратно. Невозможно на такого опустившего руки слюнтяя глядеть.       — Я не слюнтяй, — раздосадовано молвит Чимин. — Я никогда им не был. Сплюнь, живо сплюнь.       — Ага. Вот именно.       — Но я без понятия, как мне добиться его внимания, — сонно бормочет Чимин. — Чонгук-а… ну подскажи, как быть хёну в таком вот положении?       — Брать быка за рога — вот как нужно действовать.       — Поточнее, пожалуйста.       — Что ж. Пора раскрыть вам глаза, друзья мои, — Чонгук пододвигается ближе, друзья же повторяют за ним это действие и вслушиваются. Кто как может: кто внимательно, кто вполуха. — Что больше всего расстраивает нашего Чимин-ши? Правильно, абсолютное безразличие к его персоне. Чем воспользовался Мин Юнги? Верно, его слабым местом. Мне почему-то кажется, что здесь не так всё просто, как может показаться на первый взгляд. Лично по своему опыту скажу — некоторые девушки, чтобы привлечь моё внимание, игнорируют меня и проходят мимо. В первое время пипец как выводило из себя, а потом меня осенило. Они делают это, чтобы только взбудоражить и заставить задаться вопросами: «А что со мной не так?», «А какие это парни тогда в её вкусе, если не я?»       — Я думаю, он сегодня не пил, — бубнит Чимин. — Смотри, как размышляет.       — Да не, — отрицает Тэхён улыбаясь. — Просто алкоголь такого зверя не берёт.       — Заканчивайте со своей болтовнёй, — перебивает Чонгук, возвращаясь к мысли. — К чему я это говорю. Чимин-ши. Я бы не был на все сто уверен, что Юнги тебя вообще не замечает. Наоборот, ещё как замечает, но не подаёт виду. Но ты сделаешь кое-что такое, что напрочь сорвёт ему крышу и все его планы вмиг разрушит.       — Что?       — Что же?       — В конце следующей недели намечен первый предновогодний карнавал. Помните прошлый? Кое-кто придумал весьма своеобразный способ по сбору средств малоимущим и создал аттракцион «Будка поцелуев». На сцене объявляют имя человека, добровольно принимающего участие и собирающегося скрыться за ширмой. Там ему закрывают глаза повязкой, а ты, если заинтересован в этом человеке, но не хочешь себя выдавать, принимаешь участие в торгах. Если выиграешь и платишь больше пяти тысячи вон, заходишь в эту самую будку и целуешь незнакомца или незнакомку.       — Бред же! А если меня раскроют другие участвующие? И сколько человек будет целовать моего Юнги, если он туда войдёт? — Чимин не доволен услышанным и отчаянно протирает слипающиеся веки, чтобы только не отключиться раньше времени.       — Не беспокойся, — заверяет Чонгук. — Никому ни до кого дела нет. А на каждого участвующего один тайный воздыхатель.       — Идея отличная, — немного поразмыслив, отвечает Тэхён. — Но что, если этот Юнги не придёт на карнавал?       — Придёт как миленький. Спорим?       — Спорим. Ну а ты, Чимин-ши, что скажешь?       Но Чимин, такой уютный и милый, ничего не отвечает и лишь тихо посапывает, удобно устроившись на собственных руках, заменяющих ему подушки. Может даже уже видит сладкие сны с участием своего ненаглядного и одерживает победу над ним, достучавшись до его холодного сердца. Кто знает.

***

      Следующая неделя, тянущаяся отвратительно медленно, для влюблённого Чимина оказывается настоящим адом наяву.       Всего только раз ему удаётся столкнуться с Юнги — чисто случайно, в переполненной студентами библиотеке, где украдкой можно поглядеть на него и безысходно повздыхать. Даже взглядами не пересекаются ни разу, что за несправедливость такая? Поблизости ни любопытного Тэхёна, ни вездесущего и всезнающего Чонгука — читать нотации о том, как правильно вести себя, чтобы не пасть в глазах своего объекта вожделения, ему не станут. Только проще от этого нисколько не становится — Чимин теряет счёт времени, не обращая внимание ни на монотонный гул, ни на мешающих людей вокруг. Просто молча наблюдает за Юнги и тихо страдает, не смея приблизиться к нему, сделать первый шаг и заговорить.       Удивительно, как легко общаться с тем, кого не любишь, и как тяжело выдавить из себя хотя бы слово перед человеком, о котором грезишь и день и ночь. Чимин впервые чувствует себя отвергнутым и ненужным, несмотря на то, что пока никакой попытки не предпринял. Собирая разбитые сердца, словно личные трофеи, Чимин позабыл, что однажды и его сердце может попасть в чьи-то руки и оказаться ценным призом.       В день первого предновогоднего карнавала, организованного сразу несколькими университетами, выпадает первый настоящий декабрьский снег: несильный, ослепительно сверкающий, поистине праздничный. Прибывшие на ярмарку студенты теряются в изобилии красочных украшений, увешанных повсюду ёлочных игрушек и разнообразных форм и размеров стеклянных шаров. Чудеса становятся реальными прямо на глазах. Куда не взгляни — всё пестрит яркими красками и цветами, притягивая к себе своей сказочной красотой прямиком из детских историй. Деваться некуда, да и не хочется вовсе — вот бы такая атмосфера тянулась целый год, а не только один скоротечный месяц. Но увы. В морозном воздухе витают манящие ароматы горячего шоколада, свежеиспечённого брауни и крепкого кофе с корицей и ванилью. Всё смешивается воедино, превращаясь в настолько вкусное и сочное волшебство, что аппетит разыгрывается мгновенно. Тэхён уже знает, где искать Чонгука, если внезапно потеряет его из виду. Именно там, где количество всех видов сладостей и фруктового чая кажется донельзя бесконечным.       — Опаздывает или передумал? — между делом интересуется Чонгук, откусывая добрую половину яблочного штруделя. — И этого его Юнги пока не вижу.       — Вон он, наш Чимин-ши, — Тэхён активно машет рукой и резко останавливается, — только… Что это с ним?       — Боже, — Чонгук давится. — Во что он разоделся? Это шутка такая?       — Когда он подойдёт ближе, не говори ему ничего. Понял, Чонгук-а?       — Не обещаю. Прости.       Чимин озаряется по сторонам и явно кого-то ищет, пока Тэхён с ужасом осматривает его с ног до головы и сокрушается от увиденного. Немыслимо. Чонгук и вовсе отвернулся, не в силах сдержать смех. О чём только Чимин думал, когда натягивал на себя ярко-красные брюки в обтяжку, пёстрое пальто с огромными меховыми манжетами и шапочку с пушистыми помпонами? Куда делся стиляга Пак Чимин? Скорее всего, он намерен напугать бедного, ничего не подозревающего Юнги, чем очаровать. Либо Чимин решил немного поиздеваться над друзьями, либо окончательно попрощался со здравым смыслом от большой неразделённой любви.       — А. Вы уже здесь. Долго пришлось меня ждать?       — Да нет. Совсем нет, — неуверенно отвечает Тэхён, тыкая Чонгука локтем в бок. — Мы же только недавно сюда пришли. Да, Чонгук-а?       — Он тебе этого не скажет, поэтому спрошу я. Хён, что сегодня стряслось? Только честно.       — В смысле? — непонимающе отвечает Чимин. — Я как-то странно выгляжу, да?       — Ахах. Мягко сказано. Такое чувство, будто взорвалась текстильная фабрика, а ты в это время мимо проходил. И зачем нужно было столько душиться? Задохнуться же можно.       — Не слушай его, — вступается Тэхён. — Ты, конечно, сегодня превзошёл себя. Но… незачем попросту расстраиваться. Мы здесь собрались по одной причине.       — Моей причины здесь нет, как видите. Зря мы это затеяли.       — Не унывай раньше времени, — подбадривает Чонгук. — Пойдёмте лучше. Скоро начинаются торги, а опаздывать ни в коем случае нельзя. Вдруг ещё упустим свою цель.       Чимин неохотно кивает и следует за друзьями, всё ещё разыскивая в шумной толпе опаздывающего Юнги. Возможно, даже не собирающегося посетить эту злосчастную ярмарку и тем более участвовать в аттракционе «Будка поцелуев». О Юнги до сих пор мало что известно, и это ещё больше опечаливает, ставит под сомнения любые попытки сблизиться с ним. Что, если у него есть парень или, вообще, девушка? Что, если он и вовсе не хочет серьёзных отношений? С каждой такой неутешительной мыслью Чимин становится всё мрачнее и мрачнее, абсолютно не ощущает всеобщего празднества, разворачивающегося вокруг него.       Первой участницей в сборе средств становится миловидная первокурсница-отличница, представляющая университет Кёнхи. Перед тем, как скрыться за ярко-красной ширмой, девушка заявляет, что принимает поцелуй только в щёку, а тому, кто позволит себе большее, не поздоровится. Но, каким бы грозным ни было предупреждение, в бой за внимание девушки вступают сразу трое студентов-старшекурсников, ни в какую не желающих уступить друг другу. В итоге, выдвинув последнюю ставку в пятнадцать тысяч вон, победителем в битве за поцелуй выходит преуспевающий студент-экономист из университета Сонгюнгван. Вторым добровольцем выступает высокий, худощавый парень, желающий получить поцелуй девушки неважно куда: будь то в лоб, щёку или губы. Главное, чтобы не оставила ни с чем. То же самое заявляет и следующий участник, умирающий от предвкушения быть обласканным и зацелованным. Конкурс проходит довольно легко и просто, но для Чимина всё это кажется немыслимой пыткой.       — Ясное же дело — он не придёт, — расстроенно выдаёт Чимин, потирая озябшие ладони и выдыхая клубы пара. — На что я вообще надеялся? Глупо было затевать что-то подобное.       — Чимин-ши…       — Правда, это была плохая идея. Я ухожу, Тэ.       Не слушая настойчивые уговоры друзей, Чимин разворачивается и пытается протиснуться сквозь толпу студентов, постепенно начинающих расходиться, продолжает злиться на самого себя и безотчётно ругать. А ругает за то, что питал призрачные надежды заполучить Юнги, всего раз оставшись с ним наедине за какой-то там шторкой сомнительного аттракциона. Ну получилось бы выиграть, вышло бы поцеловать его, а дальше что? Пойдёт против строго установленных правил, сорвёт повязку и предстанет перед ним словно доблестный принц, обративший принцессу, заточённую в чужое неприглядное тело, в прежний облик? Да, в канун Рождества самое время верить в чудеса, но не в настолько наивные и детские. Только по одной его прихоти в объятия ему никто не кинется.       — Подождите… — неожиданно для всех заявляет ведущий конкурса. — У нас появился ещё один конкурсант, немного припозднившийся, но ничего. Встречайте — молодой человек, представляющий университет Конкук. Мин Юнги, второй курс, факультет журналистики. Прошу громких аплодисментов!       Игра стоила свеч? Невозможно!       Кровь приливает к холодным от мороза порозовевшим щекам мгновенно, делая их ещё румянее, стремительно растекающийся жар по всему телу от одного только имени греет не только ладони и лицо, но и растревоженную душу. Чимин не верит выпавшему ему уникальному шансу, поворачивается осторожно и неспеша, будто боится напугать поднимающегося на сцену Юнги, того самого Юнги в лёгкой курточке и кожаных перчатках, неспособных согреть его как надо, а ещё больше Чимин опасается моргнуть и проснуться. Потому что обычно всё самое прекрасное так и заканчивается. Прямо сейчас начнутся торги — Тэхён и Чонгук подзывают Чимина не мешкать, быстрее присоединиться и успеть выхватить парня из чужих рук, которые вот-вот потянутся за ним. Прошлого парня девушки чуть зубами не вырвали друг у друга, а кто-то вообще умудрился вступить в перепалку из-за студентки, за сердце которой боролось аж пятеро участвующих.       Только вот…       Проходят минуты.       Долгие, томительные минуты.       Чимин рассчитывал на длительную борьбу с соперниками и соперницами, на неравный поединок и ожесточённый бой, сравнимый разве что с гладиаторским. Прикидывал в голове, во сколько может обойтись ему желанный поцелуй с Юнги и, если ему не хватит, то попросит друзей скинуться, но вместо этого… его встречает абсолютная тишина. Тягостная, давящая. Такая, что режет слух. Лучше бы за Юнги боролся каждый второй, лучше бы он видел, как за него готовы рвать и метать, чем это выражение лица, кричащее громче любого молчания: «Я знал, что этого не достоин». Юнги жмётся от холода и переминается с ноги на ногу, понимающе смотрит на каждого присутствующего и тихо уходит за ширму, где вынужден подождать желающего его поцеловать ещё целых десять минут. Те самые десять минут, за которые достаточно усомниться в своей значимости, поверив в то, что никому неинтересен и тем более не нужен.       — Двадцать тысяч вон! — яростно выпаливает Чимин, усердно проталкиваясь вперёд. — Нет. Двадцать пять тысяч вон! Мне… мне ничего не жалко, — тихо говорит он себе, не в силах унять выскакивающее наружу сердце.       — Прекрасно! Двадцать пять тысяч вон — раз. Двадцать пять тысяч вон — два. Двадцать пять тысяч вон… — три. Объявляю победителя!       Чимин срывается с места, слыша за спиной одобрительные возгласы друзей, быстро поднимается на сцену и выхватывает шариковую ручку у ведущего конкурса, страшась не успеть. Подписывается на бумаге дрожащими пальцами, которые вот-вот отнимутся от перенапряжения и жгучего мороза — ещё немного и точно перестанут слушаться. А сам чувствует себя слишком, слишком волнительно. Ведь это всё настолько прекрасно и непредсказуемо, что не может быть правдой. Впервые с ним творится такое. Чимин действует без промедления, решительно и смело, чем удивляет друзей, наблюдающих за каждым его импульсивным действием. Никак не получается совладать с панической мыслью о том, что всё может отмениться в один момент, что за ширмой пусто: Юнги окончательно разочаровался и покинул будку раньше времени. Нет — ни за что, ни за что не смей разочаровываться в себе. Не слушая дальнейших наставлений ведущего, Чимин входит за ширму, почти врывается и наконец встречает его, оставшись с ним один на один. Юнги, что должен принадлежать только Чимину. Пак Чимину.       — О. Забавно, — произносит Юнги, как только понимает, что к нему вошли. — Странное ощущение, если честно. В прошлом году ко мне никто не проявил интереса. Видимо, не чем было впечатлить. Так что же тебя сюда занесло?       По правилам конкурса, целующий не имеет права ни разговаривать, ни прикасаться, ни называть своего имени, как только поцелует. А если кто-то из двоих, не дождавшись окончания аттракциона, оступится и вздумает опустить повязку, нарушившего принято не покрывать, а наоборот — сдать со всеми потрохами, требуя выплаты штрафа. Чимин снимает шапочку с помпонами и медленно расстёгивает пальто, подходя всё ближе; Юнги кусает губы и импульсивно мнёт в руках собственные перчатки, пытаясь увидеть сквозь прочную повязку хотя бы силуэт того, кто посчитал его привлекательным и достойным внимания.       — Знаешь, — молвит Юнги, поднимая лицо вверх, — от тебя очень вкусно пахнет.       — Нравится? — оступился, дурак.       — Да, нравится. Не бойся. Я тебя не выдам. И других спрашивать о тебе не стану.       Чимина трясёт всего от одного только искреннего признания стать соучастником в преступлении, от сладостного предвкушения слиться в одном поцелуе с парнем, до которого не дотянешься так просто, от одуряющего желания заполучить то, что нельзя. Юнги для Чимина нечто запрещённое, за гранью реального, невероятное. И смотреть на него, не смея прикоснуться, а просто поцеловать и уйти — какое-то наказание, самое жестокое и изощрённое. Чимин холодными пальцами невесомо касается горячей кожи шеи и тем самым вызывает мурашки — Юнги порывисто дёргается, не скрывая улыбки. Он, чёрт возьми, улыбнулся только что. Когда в последний раз Чимин видел его улыбающимся? Да никогда! Хоть кто-нибудь вообще видел Мин Юнги, вечно чем-то недовольного и угрюмого, сияющим от радости и воодушевления? Его, порой кажется, ничем не впечатлить.       — Ты нервничаешь? Я прав?       — Да, — шепчет Чимин и чувствует, как отчего-то подкатывает ком к горлу и сердце сжимается до боли в груди. — Ты просто не представляешь, как сильно.       — Не нужно переживать. Перед тобой же обычный парень. Самый обычный, что ни на есть. Поверь, есть те, кто по-настоящему заслуживают быть здесь, на моём месте, и получить твой поцелуй. Но точно не я.       Эти слова и ранят нещадно, и отрезвляют молниеносно, заставляя действовать без промедления, гораздо решительнее и твёрже. Чимин впивается в чужие губы с блаженным вздохом и умирает на какое-то мгновение, по-настоящему умирает и не сопротивляется, ощущая на собственных пухлых губах не менее чувственные и мягкие, совсем не требовательные и не грубые. Те самые, о которых только можно мечтать. Юнги позволяет себя целовать, как только захочется, доверяет всего себя и разрешает касаться его шеи, лица, рта. Как же ведёт от этих странных, необычных ощущений, что приносит долгожданная близость с ним. Чимин захлёбывается в поглощающих его целиком эмоциях, Чимин тонет безвылазно и не зовёт на помощь, потому что прекрасного способа умереть ещё никто не придумал. Только бы не заканчивалось это упоительное мгновение, только бы…       — Ого, — облизывая губы, Юнги отстраняется и отпускает от себя Чимина, стараясь не сделать чего-нибудь лишнего. — Ты потрясающе целуешься. Признаюсь, я ожидал, что сюда войдёт девушка, но… Мне определённо есть, чему поучиться у тебя. Спасибо.       — Я…       — Тебе пора идти, — настаивает Юнги, перебивая. — Не очень хочется ставить тебя в неловкое положение. Поторопись.       «Да мне плевать на других!» — такое резкое и иступленное, остаётся как назло невысказанным.       И всё.       Вот так просто.       Если тяготеешь взлететь высоко на небеса, готовься так же стремительно сорваться вниз. Падение в реальность ещё никогда не было настолько сокрушительным, невыразимо болезненным. Парень, а не девушка — какое же разочарование, не правда ли? Чимин понимает, что осёкся, понимает, что поверил в нечто большее раньше положенного: поцелуй этот для Юнги совсем ничего не значит, в то время как для Чимина это был самый настоящий полёт в бескрайний космос. Он отступает, даже не попытавшись быть настойчивым и немного упрямым, и мысленно прощается с Юнги, обещая больше не тревожить. Ни его, ни себя. Насчёт себя — откровенная, наглая ложь.       Чимин расстроенным выбегает из «Будки поцелуев», надеясь на то, что никто не расскажет о его самой глупой ошибке, не разнесёт слухи о нём по всему университету и что все позабудут сегодняшний день как страшный сон.       — Чимин-ши! Постой, — Тэхён не успевает вслед за быстро удаляющимся Чимином. — Куда это ты?       — Всё кончено, — судорожно выпаливает он, останавливаясь на полпути и тяжело выдыхая.       — Что? Но почему? Что стряслось?       — Я говорю — всё кончено. Больше не спрашивай меня ни о чём.

***

      Сколько бы лучшие друзья ни пытались вразумить Чимина не делать поспешных выводов и попытаться разобраться в случившемся, каждый такой разговор обрывался на середине, не получая логической развязки. Либо он испугался получить отказ напрямую, либо решил, что уже получил его, едва услышав холодное, ничего не выражающее «спасибо» и «поторопись». Юнги даже не коснулся его напоследок, не поцеловал в ответ и не разделил тех самых волнующих душу эмоций, что испытывал Чимин на протяжении всей заветной им близости. Всё закончилось в один ничтожный миг, даже не успев толком начаться. Лучше бы Чимин не повёлся на подобную авантюру, лучше бы никогда не входил в эту треклятую «Будку поцелуев», лучше бы…       Словно в замедленной съёмке старого немого кино, Юнги проходит мимо и впервые обращает внимание на Чимина, случайно сталкиваясь с ним в коридоре, переполненном студентами и студентками. Тэхён и Чонгук не вмешиваются и наблюдают со стороны, замечают многозначительные взгляды Юнги и его резкую смену настроения: он чем-то явно озадачен и пытается что-то выяснить. В одиночку. Поэтому, перед тем как скрыться в аудитории, Юнги снова оборачивается и внимательнее присматривается, изучая губы и шею Чимина с дальнего, безопасного для него расстояния. Почему безопасного? Потому что может ошибиться. Впрочем, с такой дистанции мало что можно разглядеть и понять, но для странного и скрытного Юнги вполне достаточно и этого.       — Что это только что было? — Чимин в недоумении смотрит на друзей, желая сразу получить ставящий всё по полочкам ответ.       — Очевидно, заценил твои сладкие, манящие губки, — издевается Чонгук.       — И шею твою чертовски широкую и крепкую, — присоединяется Тэхён, не сдерживая смеха.       — Да идите вы.       Чимин старается выглядеть невозмутимым и безразличным, хотя не может унять трепетного волнения и тревоги. Становится не по себе от мысли, что кто-то мог рассказать Юнги о событиях прошедшего карнавала, от того, что кто-то не сумел сдержаться и проболтался ему. Или сам Юнги сумел раскусить его. Но как? Как удалось ему разоблачить Чимина? Неужели он сам себя только что выдал?       — Нет. С меня довольно, — внезапно произносит Чимин. — Сколько ещё мне терзаться сомнениями и пытаться избегать его? Нет, я не стану делать этого. Не дождётся.       — А вот это совсем другое дело, — поддерживает Чонгук. — Смотри, Тэхён-и, наш Чимин-ши вернулся. Вечерком выпьем за это. Отказы не принимаются.

***

      Две недели.       Эта томительная неизвестность продолжается уже целых две недели.       Чимин готов поклясться: с этим Юнги захочешь — не соскучишься. Со стороны выглядит всё это весьма странно: за Чимином тихонько наблюдают, щепетильно изучая с головы до ног; делают какие-то заметки у себя в блокноте, пока никто не видит, а после караулят его у главного входа в университет, стараясь не навязываться, а ещё лучше — вообще не попадаться на глаза. Но от Чимина мало что утаишь, ничего не скроешь. В коридоре, в общей столовой, в библиотеке, во дворе — он чувствует на себе испепеляющие взгляды того, кто раньше никогда не интересовался им. Только вот, что творится в голове этого самого Мин Юнги, не решающегося пойти навстречу и отчего-то не желающего просто заговорить, совсем неважно, о чём? Может, точно так же страшится получить отказ, показаться чудным, нелепо выглядящим, смешным?       — Из ничего столько суеты, — говорит Чонгук, стараясь перекричать веселящихся на рождественской вечеринке, организованной студентами-старшекурсниками. — Я уже давно бы посадил себе на колени даже самую неприступную скромницу. А на этих только посмотри. Без слёз не взглянешь.       — Думается мне, сегодня всё разрешится, — произносит Тэхён, передавая безалкогольный напиток другу. — Я кое-что задумал.       — Боже, и ты туда же. И что?       — Смотри и учись.       Тэхён не заставляет себя долго ждать и усердно проталкивается вперёд, пока Чонгук надеется, что и второй из его близких друзей не выкинет чего-нибудь эдакого. На сцене поёт талантливая группа, состоящая из четверых хорошеньких ребят-третьекурсников, и Тэхён не упускает возможности напомнить о себе, сразу же присоединяясь к ним в качестве бэк-вокалиста. Согласны ли были парни на это или нет, неизвестно. Да и Чонгук вовсе не на это рассчитывал, но пусть этот неугомонный немного потешит своё самолюбие, раз так хочется. Рождество же — мечты должны сбываться. По окончании выступления Тэхён наконец получает то, за чем конкретно поднимался на сцену, и обращает на себя всё внимание, заявляя во всеуслышание:       — Раз… раз… Прошу немного внимания. Моё имя Тэхён, но можно просто Тэ. Я намерен отнять у вас совсем немного времени, поэтому начну с самого главного. Первое: всех собравшихся, знакомых мне и незнакомых, любящих меня и ненавидящих — с Рождеством, дорогие. Да-да. Лучи добра и вам, недруги. Второе: передаю привет моей маме. Я уверен, сейчас она смотрит прямой эфир своей любимой племянницы Хаюн, так что… Хаюн, моя дорогая кузина, ты выглядишь сегодня просто прекрасно. Ну и, наконец, третье: нами, студентами и студентками, полюбилась одна очень захватывающая, весьма незаурядная игра. Точнее, аттракцион. Уже слышу довольные возгласы, о да. Прошу, если есть такая возможность, устроить нашу «Будку поцелуев», только без каких-либо денежных вложений. Кто войдёт за ширму — кстати, да, поскорее установите её, — решать теперь самим добровольно участвующим. Я лично прослежу за этим делом, чтобы не возникло каких-либо казусов, поэтому прошу довериться мне.       Чонгук раскрывает от удивления рот и моментально трезвеет — сказать, что он шокирован, — ничего не сказать, — а Чимин… кажется, Чимина, смущённого и немного ошарашенного услышанным, вообще выкинуло из этой реальности; и где-то поблизости точно затаился Юнги, возможно, рассчитывавший на что-то подобное. Пока одни студенты не теряют времени даром и используют сцену в качестве той самой будки, другие в нетерпении устраиваются в очередь, становясь участниками развлекательной программы.       Чимин опять мешкает и встречается с собственными переживаниями лицом к лицу. Чимина вновь одолевают сомнения, и всё это безумство, устроенное Тэхёном, кажется бессмысленным, абсурдным. В первый раз всё закончилось достаточно резко и грубо — не хочется повторить то же самое и ступить на те же грабли, — а реакция у обоих молодых людей оказалась не той, на которую можно было рассчитывать. Не все тайно влюблённые так действуют, но всем им свойственно совершать ошибки. Эта дурацкая привычка вечно взлохмачивать волосы и хрустеть пальцами навязывается всякий раз, как только Чимин решается на отчаянный шаг, и прямо сейчас его снова всего трясёт и тянет туда, на сцену. Отважившись наконец пуститься вперёд, Чимин борется со всеми своими внутренними демонами, что сковывают его по рукам и ногам, не слушает останавливающего его собственного «я» и надеется на то, что к нему войдут. Только… только…       Рядом с ним проходит Мин Юнги, его, чёрт возьми, Мин Юнги в милом вязанном свитерочке с абсолютно немилыми оленями, нарочно касается плеча собственным и опережает Чимина, у которого бедное сердце на мгновение остановилось, чтобы совершить неожиданный тройной кульбит. Тэхён немедля пропускает его вперёд, извиняясь перед другими участвующими: возникла экстренная, непредвиденная ситуация. Пора действовать, даже если это неразумно, даже если это ни к чему хорошему не приведёт. И будь что будет. Когда, если не сейчас?       Чимина сопровождают недовольные возгласы и противные слуху возмущения, нещадно сыплющиеся со всех сторон, но ему сейчас важнее быть посмелее и напористее, чтобы не потерпеть поражение во второй раз и не грызть себя после собственного же бездействия. Он замечает одобрительный кивок Тэхёна, слышит только его поддерживающее «забирай своё», что оглушает другие громкие голоса и придаёт Чимину твёрдой уверенности и решимости. Отступать сегодня нельзя, а завтра, каким бы ни был итог, он лишь возгордится собой и ни о чём не пожалеет. Именно — не пожалеет. Потому что ещё никогда ему не приходилось испытывать нечто подобное, настолько греющее и одновременно разбивающее сердце. Хотя бы раз в жизни такое стоит пережить.       — Подожди немного, — Юнги не туго завязывает повязку на глаза и, как только заканчивает с этим, наконец оборачивается, ощущая чужое присутствие рядом. — А ты бойкий, даже кажешься дерзким. А я вот совсем не отважный. Хотя тайком наводил на тебя справки. Надеюсь, это именно ты. Не хочу ошибиться.       — Ты назвал Тэхёну чьё-нибудь имя перед тем, как войти сюда? — в голосе слышатся нотки смятения и беспокойства. — Это важно.       — Нет, не важно, — уверенно отвечает Юнги и пододвигается всё ближе. — В этом нет необходимости. Ты же сам это знаешь.       — Тогда, прости меня, если разочарую, — в ответ тихо произносит Чимин, почти шепчет эти пропитанные горечью слова и накрывает чужие губы своими, вовлекая в жадный, несдержанный поцелуй и срывая треклятую повязку одним резким движением пальцев.       — Ты… — нехотя обрывая поцелуй, Юнги говорит это прямо в пухлые губы, расплывчатым взглядом соприкасаясь с другим ещё более рассеянным, затуманенным. И наглядеться не может. — Это правда ты.       — И? Прогонишь меня прочь, как и в прошлый раз? — звучит с некой досадой.       — Нет, Пак Чимин. Зачем совершать одни и те же глупости снова и снова? Поверь, я больше не намерен тебя отпускать. Представь, как долго мне пришлось искать тебя среди десятков других студентов, рассматривая губы, которые мне пришлось запомнить по одному только прикосновению.       О боже.       — И ещё… — продолжает Юнги, ошеломляя каждым откровенным признанием всё больше и больше. — Если я скажу, что ты первый парень, который мне понравился? Я ещё не встречался ни с кем, поэтому… ты, правда, мой первый. Во всём.       — Нет, этого быть не может.       — Может. Ещё как может.       Юнги берёт инициативу в свои руки и целует Чимина сам — робко и несмело, не пытаясь впечатлить своими умениями, которые сейчас не особо важны. Потому как не всегда эти умения способны передать все те непередаваемые словами эмоции, что захлёстывают с головой и сильно одурманивают. Он впервые притягивает Чимина к себе и нестерпимо сжимает в крепких, порывистых объятиях, заставляя влюблённое сердце напротив себя забиться гораздо чаще, словно сумасшедшее, готовое пробить грудную клетку. Лёгкими, почти невесомыми прикосновениями мгновенно зарождается между ними двумя нечто тёмное и жадное, поскольку хочется теперь чего-то большего. Именно того, что способно утолить это острое чувство голода, возникшее на месте, где когда-то блуждала незыблемая пустота.       Обычно в такие моменты в романтических фильмах взрываются десятки фейерверков, невероятно ярких и красочных, украшающих собой всё вечернее небо, но эти фейерверки вспыхивают где-то глубоко внутри каждого из них, что дыхание перехватывает и в глазах начинает темнеть от переизбытка переполняемых чувств.       — Я ещё никогда не целовал такие мягкие, чувственные губы, — хрипло выдаёт Юнги, тем самым добивая Чимина. — Не могу насытиться тобой, Чимин-и.       Чимин-и…       — Тогда повторим это снаружи, под веточками омелы, — Чимин весь сияет от счастья и радости, готовясь ослепить собой чуть ли не каждого второго. — Ты же знаешь, если мы поцелуемся под ней, то весь следующий год проведём вместе.       Неисправимый романтик.       — Мы и без поцелуя под ней проведём, — отвечает Юнги, подушечками пальцев нежно поглаживая зарумянившуюся щеку. — Но, если ты веришь в это, я согласен пойти с тобой. За тобой куда угодно.       На полную громкость, как самый настоящий саундтрек любого рождественского вечера, по залу проносится All I Want for Christmas is You, а Тэхён на пару с Чонгуком, добившись поставленной цели, теперь довольными наблюдают за тем, как Чимин выходит из-за ширмы вместе с Юнги, не отпуская его руки ни на миг. Иначе, если отпустит, вновь потеряет. Он подмигивает им и кланяется в знак благодарности: если бы не его лучшие друзья, он бы ещё долго не решался на настолько опрометчивый, отчаянный поступок. Даром потерял бы драгоценное время, которое можно было бы провести вдвоём. А сейчас… сейчас самый подходящий момент скрепить союз ещё одним долгим, страстным поцелуем вдали от посторонних глаз и всеобщей суеты под ночным, звёздным небом.       — Знаешь, Тэхён-и? — спустя какое-то время задумчиво молвит Чонгук, оценивающе разглядывая мимо проходящих студенток. — А я бы никогда не поучаствовал в этой «Будке поцелуев». Зачем оно мне?       — А ты уверен? — усмехается Тэхён. — Ещё вся ночь впереди.       — Это точно не для меня, дружище. Поверь мне на слово.       Чуть позже, Чонгук напролом врывается на сцену и почти что сбивает с ног не только всех мешающих ему на пути, но и бедного Тэхёна, едва завидев милую, симпатичную девушку, кокетливо улыбнувшуюся ему и подмигнувшую. На одну горячую парочку в эту рождественскую ночь становится больше, пора и Тэхёну присоединиться к праздничному челленджу, испытать удачу и покончить с одиночеством. Ведь когда, если не сейчас?