Лагерь,где умрет последняя любовь

Сорок третья комната. Третий этаж корпуса. Высокого, русого паренька заселяют в комнату. Все мешкаются, дабы побыстрее разобрать вещи по полкам, как и сам Ваня. Юноша замечает красивое личико одного из парней. Просто загледенье. А щечки-то краснеют. Чистые черные волосы наверное очень мягкие на ощупь. Так кажется Бессмертных. Нет, он точно не гей. Просто парень с выразительными чертами лица какой-то особенный. Ваня набирается сил. Какой-то детский страх перемешивается с стыдом. Что с ним? -Привет, я Ваня, а ты? –протягивает руку русый -а я Серёжа, приятно познакомиться. –в ответ пожимает руку Пешков, улыбаясь, а затем, так же продолжая раскладывать вещи. Около часа прошло, и почти все уже лежали на кроватях, ожидая вожатых. Кровати их близко. Могут спокойно общаться, что сейчас и делают. -А ты откуда? –интересуется Ваня. -Я из Армавира, а ты? –лежит на постели кудрявый, разгадывая белый, матовый потолок. -Москва.–говорит тише, с грустью Бессмертных. Печально, что они живут не в одном городе, слишком печально. В комнату заходит двое вожатых. Одна из них низкая девушка, лет двадцати, а за ней высокий мужчина. -Привет, мы ваши вожатые. Я-Алина Андреевна, и мой коллега-Кирилл Сергеевич. Сейчас мы собираемся по парам и идем в столовую. Девушка довольно красивая-брюнетка, а вот мужчина совсем обычный. Лет тридцать ему на вид где-то. Через пару минут уже все сидели в столовой, едя суп. Конечно, Ваня слишком придирчив к еде, и не будет такую дрянь есть. Ну ничего, скоро привыкнет. Ещё время, и весь отряд идет на свой этаж расматривая здание. По виду ему больше сорока лет. Многое поизносилось за свое время. Особенно плитка на полу, что уже прожила свою жизнь, кое-где потрескавшись. Некоторые плакаты висят в конце коридора. Наверное, после себя оставила прошлая смена, и вожатые ещё не успели убрать. Ну или же чисто из-за лени не уберут. Ваня понял еще пару вещей, что лагерь не такое уж и плохое место. Только вот, кровати скрипят от много побывавших на них детей, и то, что телефоны забирают на тихий час. А ещё и в столовке еда отвратительная. Но все же, его кое-что держит в этом лагере, а точнее кое-кто. Весь тихий час, Ванечка шепотом болтал с Пешковым. Оказывается, он очень даже интересный человек. В диалогах шутки иногда смешные проскальзывают, то от кудрявого, то от русого. С Серёжей комфортно. Кажется вся комната нашла себе друзей. Ну и Бессмертных не исключение далеко. *** Прошло дня четыре с момента приезда. Под вечер началась дискотека. Новомодная музыка на всю играла на громадных калонках. Конечно же, без матов. Это же лагерь. За эти четыре дня Ваня понял, что Серёжа слишком уж интересен ему. Столь малое времени прошло, а русый уже привязан к этой кудрявой бошке намертво. Расставаться будет слишком больно. Все дрыгаются и кричат, как потерпевшие от громкой музыки. Играет песня «Контракт"-Пошлая Молли. Серёжа такой же, подпевает, а Ваня за ним подхватывает идею. Только вот голос сорвут, да и похуй. Жить будут. Внезапно включают медляк. Бессмертных бегает глазами, не зная даже кого пригласить. Ну не Пешкова же. Не поймет же. А хотя. -Вань, станцуем? –кричит кудрявый. Кажется он тоже боится, что отвергнуть. А нет Юноша берёт цепко, ухватываясь за талию. Серёже больше ничего не остается делать, как оставить покоиться руки на плечах. Что-то в груди делает «ебоньк», а точнее сердце старшего. Все, кто видят эту «пару» понимают, что просто друзья прикалываются по своему. Да, возможно так и есть. Но блять, с русым определенно что-то, да не так. Абсолютно не так. Это и не важно. Сейчас уже все равно. Лучше отложить переживания и наслаждаться моментом, по которому точно будут оба скучать. Заканчивается все какой-то песней, Ваня даже не знает названия. Все отряды становятся в круги, берясь за руки. Бессмертных не знает почему, но руки у кудрявого мягкие. Все снова собираются по парам, и возвращаются в здание. Все в отряде отдают телефоны на ночь и готовятся ко сну. А кто-то просто ходит по комнатам крича что-то. Серёженька и Ванечка везунчики. Успели искупаться перед сном. Никогда не обходится без разговоров ночных, за что ругают вожатые постоянно. Все-таки лагерь— это классно. *** Утро в этой комнате начинается весело. В помещение с хорошим настроением забегает вожатая с колонкой красного цвета. На ней играет кака-то незамысловатая песня мияги. -Доброе утро, встаём! –не много подтанцовывает брюнетка.–живее.–и уходит, другие две комнаты будить, точно так же. А Серёжа даже не дергнулся. Сопит как котенок в подушку. Ваня находит в себе силы встать с кровати и сесть на чужую с громким скрипом. Надо же это кудрявое чудо как-то будить. -доброе утро, Серёжа.–поглаживает его по спине русый. Серёжа уж слишком милый, когда спит. –солнце вставай Пешков протирает глаза, сразу же садясь на кровать -доброе.–тяжко все-таки, вставать в семь утра, вместо привычных двенадцать дома. Серёжа только успевает расчесаться и почистить зубы, как все идут на зарядку. Сначала это казалось полным кринжом, а затем, как-то все начали дрыгаться и громко подпевать. И все по новой. Отвратительная запеканка с кучей масла и сахара. Ваня наотрез отказывается от данной еды, а кудрявый уплетает за обе щеки. Походу, Пешков уже давно не ел, как и Бессмертных. Уборка комнаты и отрядные дела предстоят впереди. Всё к выступлению подготавливают девочки, а остальные просто сидят в телефонах, как собственно, и наши парни, иногда шутя и показывая какие-то мемы с вк и других приложений. На Ванюшу кажется засматривалась какая-то девчёнка, но парню настолько похуй, что он даже не глянет на неë. Хоть она и была красивая шатенка, но его от слова совсем не интересовала. Два часа в беседке, решая что-то, оканчиваются. И тут то начинается летний душ по комнатам. Некоторые даже успевают искупаться перед таким же отвратительным завтраком Какой-то странный борщ, который вовсе и не трогает Иван. Тихий час всё ещё впереди. *** Серёжа расстегивает ширинку джинс, смотря в глазки русого. Открывается вид на набухший член, с синими венками. Плюнув на руку, тот быстро начинает дрочить, с сильным энтузиазмом. Ваня дергается на кровати, открывая глаза, сразу же видя перед собой белый потолок. На всякий случай смотря вниз. Это всего лишь был сон, но сука, такой реалистичный. Сон бесследно не ушел, оставив за собой внушительного размера стояк. -Вань, что случилось? –прорезает глазами Пешков. И вправду, интересно, с чего-же русый настолько резко подорвался, так ещё и покрасневший, как с забега. -Да кошмар приснился.–сразу встает –я в туалет.–и убегает. Тут же садясь на белый, пошарпаный временем унитаз, стягивает спортивные штаны разом с белыми боксерами до коленок, в моменте сразу надрачивая. Возбуждение слишком течёт, даже не требуется смачивать слюной. Бессмертных представляет перед собой девушку с какого-то порно-ролика, что когда-то смотреел. Перебирает то, что осталось в памяти, но всë не то. Еще одна. Тоже очень красивая, и с достаточно большой грудью и хорошим личиком. Опять не то. Случайно вырисовывается мужская фигура Серёжи. Вот оно. То, что надо. На Серёжу и вправду приятней дрочить. Представлять, какой у него, наверное, мокрый и узкий рот, настраивает рукой темп под себя, и мгновенно кончает. В мыслях на лицо Пешкова В реале на коленку, и на часть, где приподнята футболка Быстро вытирает туалетной бумагой белые капли, и сразу промывая лицо холодной, проточной водой, возвращаясь обратно к Серёженьке. *** Ночь, гроза. Все спокойно спят, но точно не Пешков. Тот дрожит. Не холодно, а страшно. С детства этот страх почему-то. Стыдно за это. Вроде почти взрослый, а такой глупости боиться. Но провести всю ночь в тревоге не хочется совсем. Ничего не остается, как сказать об этом Бессмертных, и придется разбудить. Очень страшно, но делать больше нечего. -Вань.–шепчет брюнет.–Вань.–поглаживает того по спинке, не много повышая голос? -Чего Серёж? -Прости меня пожалуйста, но можно пожалуйста, я с тобой лягу, я грозы боюсь.–стыдно такое говорить человеку, которого знаешь от силы неделю максимум. Но тот не насмехается, а лишь подвигается, давая другу место лечь. Он лишь берет с собой одеяло и укладывается рядом, ложась к Ване спиной. В полу-дрëме, русый кладëт руку на чужую талию, сам не понимая, что делает. Утром он сильно удивляется, когда видит перед собой юное тело Сережи. Всплывают кусочки воспоминаний. Вожатый ещë не будит, значит еще часов шесть утра. Руку то не убирает, а лишь прижимает ближе, и дальше спит *** Слишком быстро прошло еще четыре дня. Мысли о Пешкове все больше мучают. Кажется, он влюбился. И кажется, он гей. Кажется он не по девочкам. Это понимание бросает в дрож. Страх нахлынывает с каждой подобной мыслью огромной волной. Эта любовь к Серёже скорее всего не взаимная, и Бессмертных это разобьет сердце. Если русый влюбился, то это будет больно. Снова начинается дискотека, а эти двое сбежали под предлогом -«мы в туалет», и не вернулись. В корпусе есть четвертый этаж, но коридоров там нету и двери естественно тоже, только маленькая огражденная площадь два на два метра, чтоб никто не дай бог не выпал. Парни садятся на ступеньки, Бессмертных достает пачку мальборо, взяв одну, предлагает и Серёже, тот на удивление взял. Одаривает огоньком обоих. И похуй, что потом вонять от них будет, уже похуй. -Я никогда не пробовал сигареты.–воскликает Серёжа, что удивило Ваню. -Серьезно? -Да. -Ну вот попробуешь. Бессмертных, кудрявого еле научил взатяг курить. При первой тяжке, паренёк закашлялся, ну это и нормально -Как тебе? –интерессуется Иван -Честно говоря, прикольно.–берет ещё одну тягу,и еле сдерживается от кашля в горле. Они докуривают еще по сигарете. Много общаются. Целый час напролет, а затем обратно возвращаются уже к концу дискотеки, чтоб какие-нибудь вожатые не спалили их. Ваня запас множество жвачек, чтоб не пахнуть табаком.Себе и другу тоже не зажмотил. *** Все уже сдали в пластиковый коробок телефоны и готовятся ко сну, пока малолетки уже спят во всю. Ванечка выходит из душа в одних только шортах. В комнате только мальчики, зачем стесняться, только вот, он заметил один прорезающий взгляд на себе. Сережин. Расчесывается перед тем как лечь в мягкую, и сука скрипучую кровать . -Скрипит, пиздец, я ебал.–бормочет Иван. -Да, соглашусь.–ложится на свою кровать Серёжа улыбаясь. *** Утро у парней начинается далеко не обычно. На лице и теле выдавлена голубая, мятная паста. На лице Вани сердечко, а на лбу серёжи хуй, кто-то явно постарался. Заходят вожатые, и видят это. Впадают в ступор. -Кирилл, ты видел, чтоб кто-то не спал ночью?–интерессуется вожатая у своего коллеги. -сорок пятая в часа два ночи не спала. вышли быстро, и кажется направляясь в ту самую злосчастную комнату Комната начинает кричать,обсуждать данную ситуацию. А Ваня с Серёжей более умные ребята, без каких либо криков просто смыли все остатки пасты с себя -Ебал я в рот сорок пятую. -Да не факт, что это они. -Знаешь же, все спали, тогда почему сорок пятая не спала?–более разъеренный голос -Ладно уж, уже ничего не поделаешь. -Это да Как наши парни выходят, с яростью в глазах забегают другие ребята из комнаты. Успели. В коридоре слышаться громкий говор, кажется из сорок пятой, и других комнат, которые тоже попали под горячую руку тех гениальных ребят из последнего номера их отряда. А дальше по утру ничего нового. Зарядка, завтрак, уборка, а так же, они уже что-то учили и давали другим роли в какой-то незамысловатой сценке. Ваня и Серёжа как всегда похуисты, им похуй абсолютно на всё. *** Конец второй недели. Буквально через пару дней уже настанет конец той лагерной сказке. Бессмертных все больше влюбляется в Серёжу, с каждым днем больше. Начинает замечать мелкие детали в нем. Например карие глаза, или же некоторые родинки по всему телу расположенные. Мило. Дни идут, а привычка вместо дискотеки идти на четвертый этаж остается.У Пешкова уже кажется образуется привычка курить по вечерам с Ванюшей и жевать виноградный эклипс после. Их слава Богу ещё никто не спалил. Так как уже половина лагеря пройдено, разрешается купаться в бассейне, конечно же с вожатыми. Конечно же Ваня и Сережа полезли купаться. А вода теплая, приятная, и Пешков такой хороший. Талия у кудрявого буквально девичья. И да, Бессмертных снова осматривает Серёжу, но тот в ответ ничего не говорит. Как дети резвятся в воде обливая друг дружку небольшими волнами воды, да бы не намочить макушку, и в других не попасть. *** Ужин более приятный чем обычно, макороны с сосикой обрадовали Бессмертных, и в том числе и Серёжу. -О, на улице понегрело.–говорит Сережа, на то, что потемнело за окном. Нет, они не расисты, но шутки про негров будут всегда актуальны среди их диалога. Ваня чуть ли не выплевывает весь чай от слов кудрявого. А кудрявый как специально ещё добавляет: -Если закупорить негров, то будут закупореные баклажаны?–шутит Серёжа А Ваня уже окончательно выплевывает чай на стоящей рядом тарелке. Весь стол это замечает и так же смеется с Бессмертных. Как дети смеются с тупой шутки, но сука смешно. Смешно до боли в животе. Смешно. *** Дни идут, как будто перелистываются страницы учебника по русскому языку. Прошло еще четыре дня. Буквально через пару дней Ваня будет в Москве. Русый вообще не хочет домой, от слова совсем. Опять возвращаться в этот пиздец. Порезанные руки, ссоры с родителями, недосып, РПП-это всё, что напоминает Ване о доме. Эти мысли вообще не вовремя пришли, эмоции нахлынули. Сейчас ужин, Ваня быстро отпрашивается у вожатой, со словами "мне срочно нужно в туалет". И бежит. Садится на свою кровать и тихо плачет. Он не хочет бросать Серёжу Он не хочет домой Он не хочет снова плакать дома каждый день из-за какой-то родительской ссоры Он не хочет этого всего Он не хочет Плачет так сильно, и не отпускает же. Знали бы другие пацаны, морду бы уже набили. Они же живут "по понятиям", и точно слезы не восприняли бы. Никого в комнате нет. Тишина. Только тихие всхлипы русого в подушку. В голове крутиться только одна мысль. "Нужно признаться" Надо бы возвращаться, а то скоро ужин окончится. Через "не могу" моет лицо водой из крана и прекращает истерить. Пытается успокоить себя "я же с ним буду общаться", "возможно я приеду к нему". Выходит. Нет, даже выбегает из здания ища свой отряд. Вот он. Подходит к Серёже, беря за руку. -А где ты был?–смотрит в глаза Серёжа, прям прорезая насквозь. От этого взгляда хочется расплакаться, что эти глаза он больше, скорее всего не увидит никогда -Я, в туалет ходил, сильно приспичело.–не будет же он говорить, что рыдал, как девчонка в подушку -А, ладно. Медленно проходит унылое выступление. Около двух часов оно длилось. Некоторые заходят в корпус, а некоторые сразу идут на дискотеку. Прошло минут двадцать, и парни по быстрому успели сбежать. Снова четвертый этаж с сигаретами в руках. -Слушай, Серёг, тут такое дело, мне надо тебе кое-что сказать.–сердце буквально выпрыгивает из груди. Слишком страшно, вдруг отвергнут. А может он его потеряет, и даже общаться с ним не будет . -Что случилось?–озадачено смотрит на него кудрявый. -Я вообщем, блять.–руки потеют, сигареты даже не успакаивают, тело все тресется. Страшно.–Я люблю тебя, это может быть не взаимно, я... Пешков в ступоре. Глаза бегают, а улыбка сама натягивает вверх -Это взаимно.–поворачивается к нему, прожигая взглядом. Выглядит красиво Бессмертных уже похуй, что будет дальше, просто приблежается всë ближе и ближе, целуя в губы. Уже не важно, ответит ли он, или нет, уже главное сделано, а это признание в любви. А Серёжа отвечает. Так мокро и пошло. Языки сплетаются как и губы. Ваня хорошо целуется, а вот Серёжа неумело, но видно, что старается. Малыш ещё -Это мой первый поцелуй.–не много неуверенно говорит брюнет -Какой-же ты малыш, Серёжа Пешков краснеет, но хорошо, что темно и не видно Ваня уснул с улыбкой. Это была лучшая ночь в его жизни. Засыпать Серёжу комплиментами по тихому, и понимать,что он краснеет было приятно *** Последняя дискотека.Они снова по быстрому сваливают. Только это было не просто курение сигарет и общение, а что-то большее. Оба парня стоят обсуждая что-то своë. Как и всегда в принципе. Серёжа кладëт руку на плечо, с легка поглаживая. Рука спускается ниже и ниже, доходя до низа живота, а затем приподнимая футболку, не много оголяя часть тела. -Серег, ты чего? -Скорее всего, мы видимся в последний раз, давай я тебе сделаю приятно. Серёжа ничего не успевает сказать ещё, как его опускают вниз на коленки.Сон Вани повторяется. Кудрявый быстро растегивается ширинку джинс. Облизав руку, делает движения вверх-вниз. Губы соприкасаются с розовой головкой. Пешков сделал всего ничего, а член Вани уже колом стоит. Кажется, что парням всего по шестнадцать, да, они маленькие еще, но сейчас это обсолютное никого не волнует. Ване приятно, а Серёже нравится доставлять ему удовольствие. Бессмертных стонет, наконец можно не сдерживать себя и свои эмоции, ведь все на дискотеке. Навряд-ли кому-то захочется вернуться в корпус. Тихий стон вырывается из уст русого. Откуда нетронутый девственник так хорошо умеет делать минет? Он ведь даже сигареты никогда не пробовал до этих дней. Пешков все больше пытается взять в себя. Старший уже от возбуждения ничего не понимает особо. Запускает трясущуюся ладонь в кудрявые волосы Пешкова, сжимая их в кулак, настраивает свой темп. А Серёжа не противится, наоборот, больше старается, даже зубами не касается члена, слишком идеальный минет. Слишком идеальный этот парень. Кажется, у кого-то будут долго коленки болеть, но на это дело абсолютно похую. Ванечка сейчас слишком красный. Буквально как помидорка. Пешков иногда останавливается, чтоб подрочить Ванюше, и посмотреть тому в глазки, полные похоти, он сам ничем не отличается. Мама Сережи уж точно не догадывается, что мальчик её, так хорошо отсасывает парням. Он же божий одуванчик, и о сексе даже думать не может. Ну да, конечно. Именно поэтому он сейчас запрокидывая голову, водит языком по члену друга, всасывая щëчки, тихо постанывая. Возбуждение Бессмертных большое, в рот так много и не поместится, особенно в глотку этого малыша. Слезы сами текут по щекам кудрявого, они блестят во тьме. Этот вид слишком миловидно и сексуально выглядит, не часто можно видеть что-то настолько прекрасное. Бессмертных борется с желанием достать телефон и сфоткать это на память. Но не уверен, что Серëже понравится эта идея, он сам по себе мальчик стеснительный, сейчас не хуже его краснеет. Смирившись, он отложил подобную затею. Это будет уже лишним, точно. Серëжа сосëт слишком грязно, играясь языком с чуствительным местом-головкой. Откуда он это все умеет, никто не знает, даже скорее всего он сам. А ещё никто не знает, что в голове у таких девственников как он. Бессмертных кончает, а Пешков поднимает личико. Ему ничего не остается, как слизать с себя белесые капли, а затем подняться с коленок, которые уже болели. -А помнишь, в начале лагеря тебе что-то снилось? Ты сказал, что это кошмар был, а какой? -Говорю же, кошмар. -Ты стонал тогда.–он вспомнил, как тогда, лëжа у себя на кровати, как и другие жильцы комнаты, в неком недопонимании смотрели на спящего Ваню, что был красным, вспотевшим и издовал тихие мычания, больше походившие на стоны. Ване стыдно. Пиздец как стыдно. Не только перед парнем, но и перед всей комнатой. -Ты мне сосал во сне.–наконец правдиво отвечает, отворачивает лицо и делает ещë пару тяг сигареты. -Так вот почему у тебя тогда стояк был. -Блять, ну пиздец. Ебаные сны блять, в рот ебал. -Я сон?–смеëтся Пешков, а затем его подхватывает заразительно и Ваня. *** Это было самое отвратительное утро. Чемоданы уже собраны и стоят в коридоре. Хочется плакать, нет, кричать от всего происходящего, от того, что обязятельно должно произойти и это уже не миновать. Ваня влюбился по уши в это кудрявое чудо с ушами, а теперь им придëтся разлучаться. Серёжа на автобусе, а Ваня на поезде. В две разные стороны за тысячи километров друг от друга. Бессмертных как и Серёжа еле-еле держится, чтоб не заплакать. Пока остальные пакуют вещи в чемоданы и сумки, эти двое поднимаются на свой излюбленый четвертый этаж. Целуются. Целуются долго, очень долго. Скорее всего Ваня эти губы целует в последний раз. Излюбленые губы. -Я тебя так сильно люблю.–из глаз скатывается одинокая слеза, оставляя на щеках горячий, мокрый след. А Серёжа уже во всю рыдает, все больше прижимаясь к Бессмертных, намертво цепляясь, так не хочет его отпускать. -Я тебя тоже, Ваня.–шепчет в грудь Пешков.–Я так никогда никого не любил. Эта фраза пронзает прямо в самое сердце, оставляя глубокие раны, покрытые солью, что навсегда останутся неприятным осадком и воспоминаниями. В груди больно, кажется, даже дышать становиться тяжелее. Насколько же тяжело осознание того, что эти прекрасные дни подошли к концу, что они больше, возможно никогда не увидятся. Не проведут время на четвëртом этаже в крепких обьятьях, никогда больше не увидят друга. Кажется, что Серëжа в один момент просто исчезает, остаëтся пылью, так больно попадющей в глаза, растворится в некуда и теперь, Ваня чувствует себя одним, среди кромешной пустоты, что поглащает его с каждой секунды и холода, пробивающего тело до дрожи костей. В темноте, обнимает себя за плечи, а на деле, Серëжу, который заливается слезами горечи и утраты. Так неприятно смотреть на него такого обессиленого и расстроенного. Хочется дать хотя-бы долю поддержки, хотя ему самому так-же тяжело. Он отстраняется, оставляя одну ладонь на плече, второй поднимает за подбородок его лицо к себе, смотря прямо в глубокие заплаканные, карие глаза. Сколько же боли в них собрано... -Ну не плачь, я тогда, тоже буду плакать.–Ваня всхлипывает. Он правда хочет и пытается помочь своему мальчику. Ему тоже тяжело и больно. Так больно было только два раза в жизни, это третий и наверное самый глубокий. –Не могу. Ваня оставляет еще один нежный поцелуй, такой же долгий как и ранее, такой же любимый как сейчас. -А где Ваня и Серёжа?.–слышится восклик вожатой этажëм ниже. -Нас зовут, идем. Отрываются друг от друга, и наверное уже на всегда. Серёжа уезжает сейчас, а Ваня уже вечером. Он стоит среди толпы детей, наблюдая за уежающим в даль автобусом. Его мир рухнул полностью. Этот лагерь полностью их поменял. Эта смена была лучшая. Это конец их истории.